У стен двора, где временно остановился Мо Сюяо, Фэн Чжияо прислонился к стене, наблюдая за выходящим Сюй Хунъюем. В его красивых глазах прибавилось пытливости и настороженности. Нынешнее состояние Ванъе действительно вызывало у него беспокойство, но и приезд Сюй Хунъюя не принес особой радости ни ему, ни генералам армии Мо. Разумеется, всему миру известно, что мудрость рода Сюй венчает мир1, однако семья Сюй на протяжении многих лет, подобно дому Динго-вана, хранила непоколебимую преданность Великому Чу. Если Сюй Хунъюй прибыл, чтобы убедить Ванъе подчиниться Императору, то, учитывая нынешнее состояние Ванъе и отношения семьи Сюй с Ванфэй, Ванъе вполне мог поддаться его уговорам. А генералы армии Мо… вовсе не желали подобного исхода. На самом деле еще при жизни Шэжэнвана Мо Люфана императорская семья начала подавлять армию Мо. В последние годы то, как обходились с армией Мо и Ванъе, вызывало негодование у всех преданных дому Дин-вана военачальников. Гибель Ванфэй, несомненно, опечалила всех, но ряд приказов, отданных Ванъе после этого, зажег в сердцах воинов армии Мо слабую искру надежды.
Сюй Хунъюй остановился у ворот, повернул голову и, глядя на стоящего у стены Фэн Чжияо, спокойно улыбнулся.
— Фэн сань-гунцзы ждет меня?
Глядя на Сюй Хунъюя, который ничуть не выглядел удивленным, Фэн Чжияо прищурился и с улыбкой вскинул брови.
— Сяньшэн Хунъюй проделал долгий путь и утомился. Не лучше ли сначала немного отдохнуть, прежде чем Фэн Сань обратится к вам за наставлениями?
Сюй Хунъюй звучно рассмеялся и покачал головой.
— Старик хочет выпить чашку чистого чая, окажет ли Фэн сань-гунцзы мне честь своим присутствием?
Фэн Сань сдержанно улыбнулся и, опустив глаза, ответил.
— В таком случае почту за радость составить компанию Сяньшэну Хунъюю.
Они перешли в гостевой двор, приготовленный для Сюй Хунъюя. Тот собственноручно заварил чай, наполнил чашки Фэн Чжияо и себе, после чего негромко произнес.
— Старик понимает, о чем беспокоится Фэн сань-гунцзы.
Фэн Чжияо приподнял бровь и промолчал. Сюй Хунъюй с улыбкой покачал головой, глядя на настороженного Фэн Чжияо, как на непослушного младшего.
— Семья Сюй… Разве Фэн сань-гунцзы думает, что если никто не осмелился на подобное сто лет спустя, то это значит, что на это не были способны сто лет назад?
Услышав это, Фэн Чжияо вздрогнул. Он не успел скрыть изумления и застыл, глядя на элегантного мужчину средних лет перед собой. Он внезапно обнаружил, что во взгляде этого великого ученого, который должен был быть лишь начитанным и мягким, промелькнула острая, как лезвие, решимость. Только сейчас Фэн Чжияо смутно припомнил, сто лет назад семья Сюй… Цзячжу семьи Сюй лично убил последнего императора прежней династии и настежь открыл городские ворота, чтобы Тайцзу-хуанди во главе войск вошел в столицу. И хотя в тот же день тот Цзячжу семьи Сюй покончил с собой, последовав за покойным государем, он заставил мир осознать, в крови семьи Сюй никогда не было слепой преданности, слабости или только лишь ученых ветра и костей2, в ней была решимость и беспощадность, какой не обладали даже полководцы. Точно так же тогдашний Цзячжу семьи Сюй совершил цареубийство и открыл ворота не из верности Великому Чу, а ради народа, измученного войнами, и ради того, чтобы оставить крохотный шанс на жизнь роду Сюй, который был почти полностью истреблен. И действительно, единственный выживший сын семьи Сюй, Сюй Яньли, в возрасте девятнадцати лет занял пост Чэнсяна и стал великим министром, чье имя навеки осталось в истории. Семья Сюй… ценой крови своего главы и более чем семидесяти сородичей купила уважение мира, жизнь Сюй Яньли и процветание рода на последующие два столетия.
Если бы никто намеренно не напоминал об этом, в глазах большинства семья Сюй олицетворяла бы лишь династию литераторов, блестящий талант и благородство духа. Лишь сейчас Фэн Чжияо отчетливо осознал, что семья Сюй, это также кровь и битвы, решимость и непревзойденная мудрость. Семья, процветающая при двух династиях, особенно в моменты их смены, требует от своего главы мудрости, решимости и бессердечия, которые не ограничиваются простым состраданием книжника к Поднебесной. Люди семьи Сюй не любят кровопролития, но это вовсе не значит, что они его боятся.
Сюй Хунъюй неспешно пил чай, наблюдая за переменами в лице молодого человека, и улыбался, не произнося ни слова. Ни одна семья, существующая на протяжении сотен лет, не бывает по-настоящему милосердной. Даже если они кажутся таковыми и стремятся к этому, это никогда не является истиной. Члены семьи Сюй просто видят все слишком ясно, из-за чего их поступки порой кажутся непостижимыми. Они могут, будучи учеными, пасть на поле боя за империю прежней династии. Могут при намеренном давлении императорской семьи отступить в Юньчжоу и больше не касаться государственных дел. И, точно так же… они могут собственноручно отсечь голову монарху, чтобы положить конец агонии династии, и могут принести в жертву почти всех соплеменников ради продолжения рода.
— Сюй-сяньшэн… — Фэн Чжияо неловко отхлебнул чаю.
Он всегда считал себя достаточно умным, но, сидя перед этим изысканным ученым, не знал, что сказать. Точнее, он не понимал, почему Сюй Хунъюй говорит ему все это.
Сюй Хунъюй посмотрел на него и тихо рассмеялся.
— Я лишь надеюсь, что мои слова успокоят сердца воинов армии Мо. Семья Сюй не враг дому Динго-вана.
Фэн Чжияо резко вскинул голову, не будучи уверенным, правильно ли он истолковал смысл.
Сюй Хунъюй продолжил.
— Но… Фэн сань-гунцзы… действительно ли вы готовы?
Готовы? Фэн Чжияо растерялся. К чему готовы? Смута в Поднебесной, борьба за власть… Сердце Фэн Чжияо пропустило удар, а затем бешено заколотилось. Слова Сюй Хунъюя словно одним махом прорвали туманную завесу в его душе.
Борьба за власть… В глубине души бесчисленные воины армии Мо жаждали, чтобы Ванъе указал им направление. Только те, кто знал армию Мо, понимали, что когда-то она была самой могучей силой, имевшей все шансы объединить Поднебесную. Однако из-за подозрений сменявших друг друга императоров она была стеснена во всем, и великие амбиции Великого Чу по объединению мира так и не осуществились. Более того, амбиции самой армии Мо, казалось, постепенно угасли. А теперь… действительно ли они готовы преследовать оленя в Поднебесной3? Ванъе, только что потерявший Ванфэй, действительно в мгновение щелчка пальцев вверг мир в пучину войны, но в этом было больше желания посеять хаос, отомстить ненавистным врагам и холодного безразличия стороннего наблюдателя. Казалось, Ванъе совершенно не заботится о будущем армии Мо. Даже если вначале, опираясь на доблесть воинов, они одержат временные победы, такое положение дел явно не могло сохраняться долго. К тому же состояние здоровья Ванъе оставалось нестабильным фактором, ежесекундно угрожающим армии Мо. Прежнее возбуждение и враждебность к Сюй Хунъюю мгновенно исчезли, и Фэн Чжияо невольно покрылся холодным потом.
Он почтительно взглянул на Сюй Хунъюя и произнес.
— Прошу сяньшэна наставить меня. Раз Сюй-сяньшэн преодолел тысячи ли, чтобы прибыть в Жуян, вы наверняка не станете безучастно смотреть, как Ванъе…
Фэн Чжияо не договорил, но сидящий напротив Сюй Хунъюй, очевидно, понял, что тот хотел выразить. Он спокойно улыбнулся.
— Ванъе просто на время утратил ясность мыслей, Фэн сань-гунцзы, подождите и увидите.
Фэн Чжияо горько усмехнулся.
— Ванъе пребывает в таком состоянии уже несколько месяцев. Вина Фэн Саня в том, что у него закружилась голова4 и он не догадался раньше… Благодарю Сюй-сяньшэна за наставление.
Сюй Хунъюй слегка улыбнулся и поднял глаза на темнеющий небосклон, где взошла первая звезда. Его взгляд стал глубоким и далеким.
— У армии Мо свои интересы, у семьи Сюй — свои. Тот, что в Чуцзине… — Сюй Хунъюй покачал головой и замолчал.
Семья Сюй никогда не отличалась слепой преданностью. Не только ради народа и А Ли, но даже ради сохранения наследия рода Сюй, они больше не станут поддерживать Мо Цзинци.
Мо Сюяо провел в комнате в одиночестве два дня, никого не принимая. На третий день он пригласил Сюй Хунъюя для тайной беседы. Кроме них двоих, никто не знал, о чем шел разговор. Еще через три дня Сюй Хунъюй тайно отправился обратно в Юньчжоу.
_____________________________
- мудрость, венчающая мир (智冠绝天下, zhì guàn jué tiān xià) — мудрость, превосходящая всех в Поднебесной. ↩︎
- ветер и кости (风骨, fēng gǔ) — сила духа, стойкость и благородство характера. ↩︎
- преследовать оленя в Поднебесной (逐鹿天下, zhú lù tiān xià) — вступать в борьбу за императорский престол. ↩︎
- закружилась голова (晕了头, yūn le tóu) — потерять ясность мысли, проявить неосмотрительность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
