— Отец.
— Цзуфу.
Сюй Хунъюй, Сюй Хунъянь и двое их сыновей по очереди поклонились сяньшэну Цинъюаню. Сяньшэн посмотрел на сыновей, внуков, а затем на правнука, что сидел на руках у Сюй Цинчэня, и гнев, вспыхнувший было при виде Е Вэньхуа, постепенно угас. Он кивнул.
— Садитесь все, поговорим. Чэнь-эр, когда ты вернулся?
Сюй Цинчэнь улыбнулся.
— Цзуфу, я только что прибыл. Как раз собирался зайти к вам с поклоном, но узнал, что у нас гости, поэтому де, шуфу, и Эр-диди тоже решили подойти.
Сяньшэн Цинъюань кивнул с улыбкой.
— Путь был долгим, отдохни как следует.
Поскольку в зале уже сидели члены семьи Е, приход Сюй Хунъюя и остальных создал некоторую неловкость с местами. Госпожа Е, полагаясь на свой возраст, разумеется, и не подумала вставать и уступать. К счастью, Е Вэньхуа, прослуживший на государственной службе несколько десятилетий, был не настолько бестактен. Он поспешно поднялся, предлагая место Сюй Хунъюю. Следом за ним встали госпожа Ван, Е Линь и молодой человек рядом с ней. Лишь Е Жун, не имевший ни капли такта, обвёл взглядом родителей и даже не шевельнулся, чтобы подняться. У Е Вэньхуа от злости лицо вновь покрылось багровыми пятнами.
Сюй Хунъюй, впрочем, не обратил на это внимания. Он окинул Е Жуна добродушным взглядом и с улыбкой произнёс.
— Хорошее воспитание в роду Е.
Услышав эту похвалу во второй раз, Е Жун возгордился ещё пуще. Он совершенно не понимал, почему отец так мрачен. Лаофужэнь Е, хоть и чувствовала, что в этом что-то не так, но, поскольку Е Жун был единственным мужским потомком рода, она души в нём не чаяла. Если несколько лет назад она ещё надеялась, что у сына родится ещё один наследник, то с годами эти надежды угасли. И теперь ей казалось, что раз это дом её родной внучки, то ничего страшного не случится.
Е Ли, наблюдая за семейством Е, мысленно покачала головой. Хотя у неё и были свои обиды на род Е, она не была из тех, кто любит добивать поверженных. Если бы Е Вэньхуа сумел воспитать Е Жуна достойным человеком, у того были бы все шансы добиться успеха на Северо-западе. Но то, что она видела сейчас, вызывало лишь глубокое разочарование. Е Ли не станет вредить роду Е, но она и не собиралась, по доброте душевной, поддерживать родню, которая не способна даже элементарно вести себя прилично, это лишь бросило бы тень на дом Дин-вана.
Сюй Цинчэнь усадил Мо Сяобао к себе на колени, забавляясь с ним, и, взглянув на Е Вэньхуа, с лёгкой улыбкой спросил.
— Господин Е, когда вы прибыли в Личэн?
Улыбка Е Вэньхуа вышла натянутой. Раньше Сюй Цинчэнь хотя бы из вежливости называл его «дядей», но теперь не снизошёл даже до этого. Покойная Сюй не оставила Е Вэньхуа сыновей, у них была лишь дочь Е Ли. А теперь, когда дочь давно выдана замуж, роду Сюй вовсе не обязательно признавать род Е своими свояками.
— Уже больше месяца, — с натянутой улыбкой ответил Е Вэньхуа.
Сюй Цинчэнь кивнул.
— Всё это время Ли-эр и Дин-ван были в походе, я тоже находился на заставе Фэйхун. Отец и шифу были заняты службой. Если мы чем-то вас недосмотрели, прошу прощения.
Е Вэньхуа и думать не смел жаловаться на Сюй Хунъюя с Сюй Хунъянем. Даже в бытность свою будучи шаншу он часто чувствовал себя неуютно перед Сюй Хунъюем. Перед Сюй Хунъянем, чуть меньше, но тоже испытывал что-то вроде врождённой робости. Именно поэтому, все те годы в Чуцзине, когда Сюй Хунъянь, и по статусу, и по должности, уступал ему, тогда ещё и шаншу, и отцу самой императорской наложницы, Е Вэньхуа никогда не позволял себе высокомерного тона в разговоре с ним. И, как раз из-за этого он так не любил семью Сюй, ни один мужчина с малейшим самолюбием не желает вечно чувствовать себя ниже по сравнению с роднёй жены. Однако, теперь он опустился перед родом Сюй ниже некуда.
Лаофужэнь Е, опередив сына, с улыбкой заговорила.
— Что вы! Мы же все одна семья. Немного неудобств, не беда. Ли-эр дочь почтительная, своих родных не обидит.
Сюй Цинчэнь приподнял бровь, взглянул на старуху с лёгкой усмешкой. «Выходит, она и правда считает себя обиженной?»
Сюй Хунъюй спросил.
— Какие планы у рода Е на будущее?
Е Вэньхуа уже открыл рот, чтобы ответить: «Как скажет старший брат», но лаофужэнь Е снова опередила его. Она ласково посмотрела на Е Ли и произнесла.
— Раньше Ли-эр не было дома, но теперь она на сносях, а Дин-ван в отъезде. Нам, конечно же, следует поселиться в особняке и заботиться о ней.
Услышав это, Сюй эр-фужэнь даже рассмеялась от возмущения. Она холодно обронила.
— Выходит, Лаофужэнь Е считает нас всех пустым местом?
— Фужэнь, — Сюй Хунъянь негромко остановил жену, спорить с такими людьми, значит ронять своё достоинство.
Сюй эр-фужэнь и впрямь была разгневана наглостью старухи, но, услышав мужа, взяла себя в руки. Она презрительно скользнула взглядом по лаофужэнь Е и замолчала. Если бы мать Ли-эр была жива и захотела поселиться в особняке Дин-вана, чтобы ухаживать за дочерью, это было бы правильно. Но, притащиться в дом родной внучки вместе с наложницей, возведённой в ранг законной жены, и всей оравой домочадцев, это могло прийти в голову только старухе Е.
Лаофужэнь Е и сама понимала, что эти слова прозвучали неприлично. Однако, вся её жизнь была полна взлётов и падений, из вдовы с сыном в захолустье Юго-запада она превратилась в свояченицу одного из древнейших и благороднейших литературных родов Поднебесной, затем стала матерью министра, её внучки одна стала императорской наложницей, две другие ванфэй. Но затем Е Вэньхуа был разжалован императором в простолюдины, и они вернулись в родные края. Благодаря кое-каким накоплениям, жизнь там была сносной, но по сравнению с теми днями в Чуцзине, это было небо и земля. Как же лаофужэнь Е могла с этим смириться? Теперь, оказавшись в Личэне, она носила гордое звание цзуму самой Дин-ванфэй, но многие знатные дамы города не относились к ней с должным почтением. А госпожи из рода Сюй, обоих фужэнь и даже молодую Сюй эр-фужэнь, в Личэне боготворили. И всё потому, что Е Ли была Дин-ванфэй! Это лишь укрепило лаофужэнь Е в желании переехать в особняк Дин-вана.
Ван-ши, стоявшая рядом, не проронила ни слова, но по выражению её лица было ясно, что она полностью разделяет мысли свекрови. Все в зале, за исключением семьи Е, были достаточно проницательны, чтобы видеть их насквозь, и тем больше презирали их манеры.
Мо Сяобао, сидя на коленях у Сюй Цинчэня, с недоумением спросил.
— Няньцинь, вайцзуфу и вайцзэнцзуму тоже будут жить у нас?
Е Ли не ответила, лишь с улыбкой спросила в ответ.
— А, ты бы хотел, Сяобао?
Мальчик немного помедлил, затем озадаченно спросил.
— А, зачем им жить у нас? Разве Да-цзюцзю не выделил им дом? Или там нельзя жить?
Лаофужэнь Е с материнской лаской посмотрела на правнука.
— Твоя мама ждёт ребёнка, и вайцзэнцзуму останется здесь, чтобы заботиться о ней. А вайцзуфу сможет учить тебя грамоте, он ведь был цзиньши. И твой цзюцзю Жун сможет с тобой играть.
Мо Сяобао с пренебрежением скривил губки и, не удостоив её ответом, уткнулся лицом в плечо Сюй Цинчэня. «Не нужны мне такие товарищи для игр!» — думал он. «Мало того, что уродлив, так ещё и глуп, даже не понял, что Да-цзюцзю над ним насмехается, так и лыбится! Я лучше буду играть с У-цзюцзю и Хань Минси».
— А, что такое цзиньши? Это круто? — спросил он, хлопая глазами.
Сюй Цинчэнь с лёгкой улыбкой ответил.
— Твой Вайтайгун, твои бяоцзуфу и бяоцзу, все они цзиньши.
Цзиньши в других местах, возможно, и великая честь, но в роду Сюй это самое обычное дело. За сотню лет все без исключения члены рода Сюй, каждый, получали как минимум высшую учёную степень. Иными словами, в семье Сюй сдать экзамен на цзиньши считалось лишь знаком того, что человек закончил обучение.
Услышав это, Мо Сяобао с искренним интересом уставился на лаофужэнь Е.
— А у нас в доме… раз, два, три… восемь! Восемь цзиньши! И притом меня учит сам Вайтайгун! А Вайцзуфу разве знает больше Вайтайгуна?
Е Вэньхуа, обливаясь холодным потом, поспешно вставил.
— Твой Вайтайгун величайший учёный Поднебесной. Учиться у него, великая удача. Вайцзуфу до него далеко…
После этой отповеди лицо лаофужэнь Е заметно помрачнело. Она всё сильнее проникалась неприязнью к правнуку, который с первого взгляда отказывался ей угождать. Но остатки разума ещё подсказывали ей, что Мо Сяобао не тот, кого она может безнаказанно поучать.
Е Ли, заметив, как сын строит рожицы из-за плеча Сюй Цинчэня, сдержала улыбку и обратилась к Е Вэньхуа.
— Отец, может быть, в том доме, что вам выделили, есть какие-то неудобства?
Е Вэньхуа поспешно ответил.
— Нет-нет, дом, что выделил Эр-гэ, на улице Сюаньу, он просторный и удобный. Всё прекрасно.
Спустя столько лет при встрече с дочерью он уже не чувствовал себя отцом, стоящим над ней, а, напротив, испытывал необъяснимую неловкость. Хотя Е Ли оставалась всё той же мягкой и изящной, годы на посту правителя и участие в военных походах не прошли бесследно, в ней появилась та властная величавость, перед которой хочется склонить голову. Те, кто видел её каждый день, возможно, не замечали этого, но Е Вэньхуа чувствовал всем нутром, эта дочь стала совсем другой.
Е Ли кивнула.
— Вот и хорошо. Если что-то будет действительно не так, скажите сразу, чтобы люди не подумали, будто Ванъе и я плохо относимся к старшим.
Е Вэньхуа заверил, что всё в порядке. Он понимал, это предупреждение. Если они будут вести себя тихо в Личэне, им обеспечена безбедная жизнь. Если же начнут зариться на большее, дочь не будет церемониться. Хотя это и было горько, чувствовать себя так перед собственной дочерью, но при виде рода Сюй все те годы, когда он пренебрегал Сюй-фужэнь и Ли-эр, сами собой всплывали в памяти, и совесть мучила его всё сильнее.
Е Ли осталась довольна его ответом. Е Вэньхуа, при всех его недостатках, не был глупцом. Хотя в своё время он одержимо искал выгодных связей и был небрежен с законной женой, он не был безнадёжен. Если бы только он один, Е Ли не беспокоилась бы и с радостью содержала бы его в Личэне до конца дней, ради той малости, что осталась от кровных уз. Но, лаофужэнь Е и Ван-ши не были из тех, кто может сидеть смирно, а Е Вэньхуа явно неспособен обуздать ни мать, ни жену. Придётся послать людей приглядывать за ними, чтобы те не натворили новых бед.
Сюй Хунъюй и остальные зашли лишь на минуту, дела не позволяли им засиживаться с гостями. Немного посидев, они помогли сяньшэну Цинъюаню подняться и проводили его на покой. Сюй Цинчэнь захватил с собой Мо Сяобао, который так и не слезал с его рук, оставив Е Ли наедине с семейством Е.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
