Тот чжангуй и впрямь устроил всё наилучшим образом, трое путников поселились в тихом дворике в самой глубине постоялого двора. Из этого маленького дворика на углу другой улицы вела отдельная дверь, через которую можно было входить и выходить, не вызывая подозрений у посторонних. Мо Сюяо и его спутники отдыхали всю ночь, а на следующее утро чжангуй снова пришел выразить почтение.
Е Ли и двое других только закончили завтракать, когда вошел чжангуй и, отвесив поклон, спросил.
— Не знаю, нет ли каких-то упущений в том, что подготовил ваш подчиненный?
Е Ли с улыбкой махнула рукой.
— В пути нет нужды соблюдать столько правил, и я, и Ванъе ко всему привыкли. Тань-гунцзы?
Увидев, что Е Ли спрашивает его мнение, Тань Цзичжи лишь горько усмехнулся и сухо ответил.
— Благодарю за заботу, Ванфэй, у меня всё хорошо.
Раз уж даже Дин-ван и Дин-ванфэй не имели возражений, какие могли быть претензии у него, узника, стоящего под ступенями трона1, только что выпущенного на свободу?
Мо Сюяо равнодушно спросил.
— Случилось ли что-нибудь во Дворце Северных земель после возвращения Жэнь Цинина?
Лицо чжангуя стало серьезным, он почтительно доложил.
— Докладываю Ванъе, с тех пор как ван Северных земель вернулся в город Чанцин, он, кажется, пребывает в очень дурном расположении духа. Сразу по прибытии во дворец он сурово отчитал нескольких знатных людей Северного края, выступавших против него. В эти дни борьба во Дворце Северных земель между исконной знатью племен Северного края и последовавшими за ваном сановниками прежней династии становится всё острее. Ван Северных земель даже несколько раз подряд оскорблял достоинство Ванхоу Хэ Лань ради наложницы Юнь. Сейчас ситуация во дворце крайне напряженная, противоречия между соплеменниками Северного края и сановниками прежней династии, боюсь, готовы разразиться в любой момент.
— Находясь в таком положении, Жэнь Цинин всё еще в настроении посылать войска на заставу Цзыцзинь? — с любопытством спросила Е Ли.
Едва покинув заставу, они обнаружили, что Жэнь Цинин также стягивает армию, готовясь к новому штурму Цзыцзинь. Очевидно, союз между Жэнь Цинином и Елюй Е всё еще был в силе.
Чжангуй покачал головой.
— Изначально ван Северного края по возвращении в город Чанцин уже издал указ о сборе великой армии для нападения на заставу Цзыцзинь. Однако, знать местных племен Северного края не дала согласия на выступление, поэтому войска до сих пор не выдвинулись. За последние два дня ван Северного края расправился еще с двумя вождями племен во дворце, и поговаривают, что только после этого армия была полностью собрана.
Хотя войско Северного края насчитывает миллион человек, большая их часть, выходцы из Срединных равнин. Однако, настоящую боевую мощь по-прежнему составляют северяне. Миллионы солдат из Срединных равнин были насильно призваны за последние два года на землях, захваченных за пределами заставы Цзыцзинь. Эти люди не только не чувствуют принадлежности к Северному краю, но и совершенно не умеют воевать. Если Жэнь Цинин хочет атаковать заставу Цзыцзинь, ему необходимо, чтобы путь расчищали воины северных племен.
Е Ли с улыбкой произнесла.
— Этот Жэнь Цинин и впрямь… Неудивительно, что Дунфан Хуэй оставила его и предпочла Мо Цзинли.
Войти в Северный край на правах зятя и основать государство, опираясь на силы местных жителей. И теперь, когда положение в стране еще не упрочилось, он уже спешит вытеснять северян, в то же время заставляя их сражаться за него. Жители Северного края, пусть и не сильны в интригах, всё же не дураки. Как можно хотеть, чтобы лошадь бежала, но не давать ей сена2? Разве бывают в мире столь заманчивые условия?
Мо Сюяо бесстрастно заметил.
— Боюсь, Жэнь Цинин тоже не властен над собой. Я не встречался с теми так называемыми сановниками прежней династии, что окружают его, но могу представить, что это за люди. Столько лет они страдали вместе с осиротевшим потомком прежней династии, и теперь, когда восстановление государства наконец увенчалось успехом, как они могут позволить тем людям из племен Северного края, которых они считают маньи3, возвышаться над собой? Разумеется, им не терпится поскорее прибрать всю власть к рукам.
— Восстановление государства увенчалось успехом? — Тань Цзичжи со странным выражением лица посмотрел на Мо Сюяо.
Сейчас он всё еще носит имя правителя Северного края, Жэнь Цинин даже не смеет открыто называть себя Линь Юанем. Какое же это успешное восстановление государства?
Мо Сюяо с полуулыбкой взглянул на Тань Цзичжи и сказал.
— Поэтому я и говорю… Тань-гунцзы на самом деле гораздо удачливее Жэнь Цинина.
Тань Цзичжи недобро уставился на него, но Мо Сюяо, не обращая внимания, спокойно продолжил.
— Тань-гунцзы, возможно, вы полагаете, что на месте Жэнь Цинина справились бы лучше, но… это лишь потому, что вы не занимаете его место. Поэтому Тань-гунцзы также не может понять, насколько мучительно с самого рождения нести на своих плечах ожидания целого клана и всех окружающих людей, копившиеся целых двести лет. По крайней мере, Дайфу Линь ведь никогда не говорил Тань-гунцзы, что вы обязаны восстановить государство? Поэтому вы, Тань-гунцзы, можете отступить, но у Жэнь Цинина никогда не будет пути назад.
— Ты тоже не Жэнь Цинин, откуда тебе знать, что он страдает? — бесцеремонно бросил Тань Цзичжи.
Мо Сюяо лишь слегка улыбнулся и покачал головой, ничего не ответив. Пусть он и не нес на себе миссию по восстановлению государства, длившуюся две сотни лет, как Тань Цзичжи, но дети и внуки армии Мо-цзяцзюнь с самого рождения несли бремя защиты Великого Чу. Поэтому он мог в какой-то мере понять чувства и бедственное положение Жэнь Цинина.
Е Ли тихо вздохнула.
— Жэнь Цинина можно считать одаренным человеком, жаль только…
Такому человеку, как Жэнь Цинин, не занимать ни ума, ни хитрости, ни стратегического мышления. Если бы не те, так называемые, сановники прежней династии, если бы на нем не лежала ответственность за возрождение государства, и он просто правил бы Северным краем в качестве зятя, то, возможно, сумел бы достичь великих свершений. Он не оказался бы в таком затруднительном положении, когда и шаг вперед, и шаг назад ведут к краху. Но, с другой стороны, если бы не те старые сановники, поколениями служившие семье Линь, Жэнь Цинин вряд ли обладал бы подобными способностями и хваткой. О победах и поражениях, приобретениях и потерях нельзя судить лишь парой простых фраз.
Тань Цзичжи промолчал. Хотя он всегда отказывался признавать это, в глубине души он понимал, что действительно уступает Жэнь Цинину. Как ни крути, Жэнь Цинин смог объединить племена Северного края и вынудил императорский двор Великого Чу перенести столицу в Цзяннань. А он сам, трудясь столько лет, не добился ничего и в итоге стал узником Мо Сюяо.
— Раз Жэнь Цинин уже готовится выступить с войском, нам тоже нужно поспешить. Нужно ли мне встретиться с Ванхоу Хэ Лань? — спросила Е Ли.
Мо Сюяо покачал головой.
— Ванхоу Хэ Лань умная женщина. Узнав о нашем прибытии, она сама придет ко мне, не стоит спешить.
Тань Цзичжи вздрогнул и, качая головой, горько усмехнулся.
— Даже Ванхоу Хэ Лань на вашей стороне? Я действительно не могу представить, какие еще есть причины у Жэнь Цинина, чтобы не проиграть.
Е Ли мягко улыбнулась.
— Хотя Ванхоу Хэ Лань родом из Северного края, она на редкость мудрая женщина. Ее ум и способности позволяют назвать ее выдающейся женщиной.
Без сомнения, Е Ли искренне восхищалась ванхоу Хэ Лань. По сравнению с гунчжу Аньси, ванхоу Хэ Лань обладала большей решимостью и твердостью. Одно то, что она рискнула всей своей жизнью, выйдя замуж за Жэнь Цинина, а затем без колебаний выбрала сотрудничество с домом Дин-вана, с которым была совершенно незнакома, говорило о многом. Слова женщин Срединных равнин о том, что «один день супружества — сто дней милости4», для нее были подобны плывущим облакам. Поэтому в своих интригах против собственного мужа она не знала пощады. Для сравнения, гунчжу Аньси была гораздо мягкосердечнее по отношению к своим близким.
Тань Цзичжи вздохнул.
— В нынешние времена в Поднебесной и впрямь одна за другой появляются выдающиеся женщины. Дин-ванфэй, Гунчжу Аньси и та Ванхоу Хэ Лань… Поистине, это заставляет нас, мужчин, сгорать от стыда так, что некуда деться5.
Е Ли вежливо улыбнулась.
— Тань-гунцзы слишком любезен, разве может Е Ли сравниться с Вантайнюй Наньчжао или Ванхоу Хэ Лань.
Тань Цзичжи покачал головой.
— А мне кажется, что Дин-ванфэй и есть самая мудрая женщина в этом мире.
Будь то гунчжу Аньси или ванхоу Хэ Лань, они, возможно, в конце концов обретут власть над всем миром, и даже мужчины Поднебесной склонят перед ними головы. Однако всё, что они получат, это власть. И хотя Е Ли носит лишь имя Динго-ванфэй, в глазах людей она не является тенью Дин-вана, а предстает личностью, способной стоять с ним плечом к плечу. Но, что еще важнее, она не только обрела завидную власть, но и получила искренне любящего мужа, а также родственников, которые во всем считаются с ней. К тому же, она воспитывает и сына, и дочь6, можно сказать, у нее есть всё, о чем только может мечтать женщина, и она получила самое лучшее. Разве может такая удивительная женщина не вызывать восхищения?
Мо Сюяо, слыша, как другие хвалят Е Ли, хоть и чувствовал в сердце некоторую досаду, все же был рад. Конечно, он желал бы, чтобы во всем мире лишь он один видел достоинства А Ли, но еще больше он хотел, чтобы люди признали ее, и не мог позволить кому-либо хоть немного пренебрегать ею. К тому же нынешний Мо Сюяо больше не был тем искалеченным Дин-ваном с изуродованным лицом, чья жизнь много лет назад висела на волоске, прожив в браке с Е Ли десять лет, он, естественно, не нуждался в сомнениях в их чувствах. Более того, он был уверен, что в этом мире никто не подходит А Ли больше него, а обычная привычка собирать кислоту и есть уксус7 была лишь своего рода развлечением.
— А Ли Бэньвана, несомненно, самая умная женщина в этом мире, к чему тебе говорить? — вскинув брови, произнес Мо Сюяо.
Е Ли беспомощно взглянула на него, храня молчание. Она сама прекрасно понимала, что по уровню способностей ее никак нельзя считать самой умной. То, на что она опиралась, было лишь опытом еще одной жизни, совершенно отличным от опыта людей этого мира.
Глядя на скрытую угрозу в глазах Мо Сюяо, Тань Цзичжи невольно горько усмехнулся. Разве посмел бы он посягнуть на Дин-ванфэй, даже будь у него отвага размером с небо? Если в прошлом у него и были какие-то мысли на этот счет, то за последние два года Мо Сюяо извел его так, что не осталось и следа подобных намерений. Кто в этом мире не знал, что Дин-ван ценит Ванфэй больше собственной жизни? Кто осмелится снова провоцировать его? Неупокоенные души императорского города Силина и Жэнь Цинин были тому уроком от впереди идущей повозки8. К тому же и сама Дин-ванфэй не была лампой, экономящей масло, для человека без способностей задевать ее значило лишь навлекать на себя позор.
Мо Сюяо и Е Ли временно обосновались в городе Чанцин, но не спешили расправляться с Жэнь Цинином. Вместо этого они предоставили Тань Цзичжи самому разбираться с делами, а сами, будучи свободными, время от времени прогуливались по городу Чанцин, наслаждаясь досугом и спокойствием.
В тот день, когда они трапезничали, пришел чжангуй и доложил, что авангард северной армии уже выдвинулся к заставе Цзыцзинь, и вскоре Жэнь Цинин сам отправится в личный поход во главе войска. Мо Сюяо усмехнулся, вскинув брови.
— А он весьма спокоен, совсем не боится, что в его заднем дворе начнется пожар9.
Е Ли с улыбкой ответила.
— Похоже, хоть люди Северных территорий и обладают суровым нравом, они вовсе не лишены умения притворяться. Жэнь Цинин, боюсь, лишь считает, что северяне не ладят с чиновниками прежней династии, и ему даже в голову не приходит, что они замышляют восстание против него.
Мо Сюяо сказал.
— На взгляд Жэнь Цинина, племена Северных земель уже давно уподобились стае драконов без вожака10. Естественно, он и помыслить не мог, что Ванхоу Хэ Лань обладает подобными способностями. Впрочем, северяне давно привыкли, что каждое племя само управляет своими делами11, так что, боюсь, даже без тайного руководства Ванхоу Хэ Лань они рано или поздно восстали бы.
— Ступай, — распорядился Мо Сюяо, — первым делом передай весть на заставу Цзыцзинь Цзянцзюню Лэн Хуаю.
___________________________________________
- Узник, стоящий под ступенями трона (阶下之囚, jiē xià zhī qiú) — образное выражение для обозначения человека, оказавшегося в полной власти победителя, бесправного узника. ↩︎
- Хотеть, чтобы лошадь бежала, но не давать ей сена (既想要马儿跑，又想要马儿不吃草, jì xiǎng yào mǎ ér pǎo, yòu xiǎng yào mǎ ér bù chī cǎo) — идиома, описывающая невыполнимое требование или желание получить результат без соответствующих затрат. ↩︎
- Маньи (蛮夷, mányí) — собирательное название для племен и народов, не принадлежавших к китайской цивилизации, часто использовавшееся в пренебрежительном смысле как «варвары». ↩︎
- Один день супружества — сто дней милости (一日夫妻百日恩, yī rì fū qī bǎi rì ēn) — китайская поговорка, означающая, что даже недолгое пребывание в браке создает глубокую и неразрывную связь между супругами. ↩︎
- Сгорать от стыда так, что некуда деться (汗颜无地, hàn yán wú dì) — образное выражение, описывающее чувство крайнего стыда или неловкости. ↩︎
- Иметь и сына, и дочь (儿女成双, ér nǚ chéng shuāng) — выражение, означающее идеальную полноту семьи, где есть дети обоих полов. ↩︎
- собирать кислоту и есть уксус (拈酸吃醋, niān suān chī cù) — ревновать. ↩︎
- урок от впереди идущей повозки (前車之鑒, qián chē zhī jiàn) — извлекать урок из чужих ошибок. ↩︎
- пожар в заднем дворе (後院失火, hòu yuàn shī huǒ) — внутренние неприятности в тылу. ↩︎
- стая драконов без вожака (群龍無首, qún lóng wú shǒu) — группа людей, оставшаяся без лидера. ↩︎
- каждый сам управляет своими делами (各自爲政, gè zì wéi zhèng) — отсутствие координации или раздробленность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
