— Дин-ванфэй? — все были ошеломлены.
Е Ли беспомощно вздохнула и тихо произнесла.
— Гунчжу, мы с ванъе прибыли в поместье только около третьей четверти часа вэй1. После этого я нанесла визит Тайфэй и другим фужэнь. Примерно в начале часа шэнь2 мы с Сы-мэймэй ушли и беседовали в саду меньше четверти часа, после чего встретились с тремя сяоцзе Хуа, Цинь и сяоцзе из рода цзянцзюня Мужун. С тех пор мы все время оставались в саду. Там было много других сяоцзе, которые, я уверена, могут это подтвердить. Кроме того, когда мы обнаружили этих двоих… не было еще и второй четверти часа шэнь3. То есть с моего прибытия в поместье Ли-вана до происшествия не прошло и двух часов. На самом деле, единственное время, когда можно было бы в чем-то меня заподозрить, это когда мы были вдвоем с Сы-мэймэй. То есть с начала часа шэнь до первой четверти4. Гунчжу Цися, кажется, не получала приглашения и прибыла в поместье раньше нас с ванъе. Позвольте спросить Гунчжу, как бэнь-фэй5 могла за какую-то четверть часа узнать, что вы в поместье, выяснить ваше точное местонахождение и подослать кого-то, чтобы заманить сюда Ли-вана? М-м?
Эти слова Е Ли не только четко объяснили ее перемещения, но и заодно сняли подозрения в сговоре с Е Ин.
— Ха-ха, Ванфэй упустила еще кое-что… нужно еще вычесть время на… кхм-кхм… Ли-ван-сюна и Гунчжу. Так что у Дин-ванфэй не было даже этой четверти часа, — рассмеялся Мо Цзиньи, помахивая веером.
После этих слов присутствующие посмотрели на гунчжу Цися с еще большим недоброжелательством. Совершить столь бесстыдный поступок, а потом еще и первой обвинить Дин-ванфэй, пытаясь оклеветать ее.
Гунчжу Цися лишилась дара речи. Она и не надеялась всерьез осудить Е Ли таким образом. Она лишь хотела потянуть время, чтобы перевести дух, и не ожидала, что Е Ли так невозмутимо разоблачит ее ложь на месте. Внезапно растерявшись, гунчжу Цися могла только горько разрыдаться.
— У-у-у… это правда не моя вина…
— Хватит! — хранивший до этого молчание Мо Цзинли долго пристально смотрел на Е Ли, а затем внезапно глухо произнес. — Можете больше не давить на нее, бэнь-ван возьмет на себя ответственность.
Лао-ванъе от ярости ударил по столу. Его лицо, когда он уставился на Мо Цзинли, то бледнело, то зеленело, а палец, которым он указывал на него, непрестанно дрожал.
— Мерзавец! Ты возьмешь на себя ответственность? Какую ответственность ты собрался брать? Ты хоть понимаешь, что творишь? Решил поиграть в настоящего мужчину, который отвечает за свои поступки?
Мо Цзиньи с усмешкой подошел к Лао-ванъе и, поддерживая его, весело проговорил.
— Императорский дядя, смените гнев на милость. Ли-ван, вероятно, на мгновение позабыл, что Гунчжу Цися была выбрана Императором в качестве Ся-фэй-няннян, а значит, она, жена нашего старшего брата. Смените гнев, смените гнев…
Не скажи он этого, лао-ванъе не был бы так разгневан, но после этих слов ярость лао-ванъе взлетела на новый уровень.
— Никчемная тварь! Твои нормы приличия, справедливость, честность и стыд6, все это ты скормил собачьему брюху? Довольно… мне нет дела до этого случая, да и совладать с этим я не могу. Делайте, что хотите! — в порыве гнева лао-ванъе бросил это дело.
Тайфэй Сяньчжао поспешила его успокоить.
— Ванъе, прошу вас, остыньте. Цзинли еще неразумен, раз говорит такие кощунственные вещи. Вы, как его дядя, пожалуйста, не вините его. Император… что же скажет Император…
Лао-ванъе взглянул на нее и холодно хмыкнул.
— Неразумен? Действительно, неразумен. И, всё это из-за вашего потакания. Посмотрите, что он вытворял в этом году, разве нормальный человек способен на такое? Я вижу, что рано или поздно он и в небе дыру проделает.
Еще с того времени, как Мо Цзинли настоял на расторжении помолвки, лао-ванъе был крайне недоволен этим племянником. Брак был дарован покойным императором при жизни, к тому же невеста, внучка семьи Сюй по материнской линии. Пока у этой сяоцзе из рода Е не было серьезных проступков, как бы ты ни был недоволен, следовало терпеть. Теперь же видно, что Сань-сяоцзе из рода Е вполне достойна, в то время как Сы-сяоцзе из рода Е, на которой он, во что бы то ни стало хотел жениться, особа недостойная.
Тайфэй Сяньчжао скрыла недовольство в глазах и могла лишь через силу улыбаться лао-ванъе. Императору всё равно должны были доложить именно они, и если позволить Мо Цзинли самому предстать перед ним, то гнев императора обрушится так, что тот, если и не погибнет, то точно лишится шкуры.
Наконец, дождавшись, пока лао-ванъе поостынет, она продолжила расспросы.
— Куда делся тот, кто передал весть? Неужели ты не помнишь, как он выглядел? И еще, кто именно привел сюда Гунчжу Цися?
Несколько дней назад в столице уже ходили слухи о Ли-ване и гунчжу Цися. Гунчжу Чаоян была крайне строга к этикету, и после указа императора постоянно ограничивала гунчжу Цися, не позволяя ей выходить. Даже на свадьбу Мо Цзинли гунчжу Чаоян не явилась, так как же здесь оказалась гунчжу Цися?
— Я… я… — обиженно пробормотала гунчжу Цися. — Когда я пришла, люди у ворот меня не остановили.
Она пришла рано, к тому же до этого много раз бывала в поместье Ли-вана, и многие слуги знали ее в лицо. Поэтому, хотя у нее не было приглашения, слуги поместья не стали ей препятствовать.
Управляющий поместья Ли-вана вошел и доложил, что в той комнате были обнаружены благовония, используемые в определенных местах для пущего веселья. Присутствующие в комнате лишились дара речи. Гунчжу Цися сама прибежала в поместье Ли-вана, но слуги поместья, как назло, не доложили об этом хозяину. А Мо Цзинли, совершенно не понимая, что происходит, услышав весть, полностью проигнорировал запрет на посещение покоев для женщин и пришел в место их отдыха. И тогда…
«Это не случайность, это собачья кровь»7, — про себя отметила Е Ли. Похоже, на этот раз красавица, которая еще не успела попасть в руки императора, обречена ускользнуть от него навсегда.
— Довольно, дождемся прибытия Тайхоу8 и тогда примем решение. И еще, немедленно пошлите кого-нибудь известить Чжан-гунчжу Чаоян, чтобы она забрала Гунчжу Цися! — нетерпеливо бросил лао-ванъе, после чего обернулся к Мо Сюяо и добавил. — Сюяо, что ты об этом думаешь?
Мо Сюяо мягко и учтиво улыбнулся.
— Ванъе, старший, пусть всё будет так, как вы решите.
Остальные также поспешили выразить готовность следовать за лао-ванъе.
К счастью, Тайхоу действительно очень беспокоилась о своем младшем сыне, гунчжу Чаоян еще не успела приехать, а Тайхоу уже прибыла. Разумеется, это объяснялось и тем, что поместье Ли-вана находилось ближе всех остальных к императорскому дворцу. Облаченная в ярко-желтое расшитое фениксами одеяние, Тайхоу в ярости вошла в зал и произнесла.
— Ай-цзя 9еще не успела покинуть дворец, как прислали людей с известием о беде. В такой великий праздничный день что могло случиться? Неужели позора от прошлой свадьбы было недостаточно?
Стоявшая в стороне Е Ин побледнела, но, к сожалению, не смела перечить Тайхоу. Ей оставалось лишь прятаться в стороне, не издавая ни звука.
Все встали, чтобы поприветствовать ее. Тайхоу села и выслушала рассказ лао-ванъе и Тайфэй Сяньчжао о случившемся. Не успели они закончить, как Тайхоу пришла в неописуемую ярость и сурово отчитала Мо Цзинли. Сын не смел прерывать Тайхоу и мог только слушать. Несколько титулованных фужэнь, которые изначально не имели к делу отношения, мечтали заткнуть себе уши, втайне клялись, что впредь никогда больше не придут в поместье Ли-вана.
Когда Тайхоу, наконец, выпустила пар, Мо Цзинли и гунчжу Цися уже стояли на коленях, моля Тайхоу о прощении. Тайхоу долго смотрела на Мо Цзинли, ее взгляд наконец немного смягчился. Она глубоко вздохнула и обратилась к лао-ванъе.
— Ван-сюн10, как вы полагаете, что нам следует предпринять?
Лао-ванъе, поглаживая бороду, ответил.
— Раз Тайхоу прибыла сюда лично, то решение, разумеется, за Тайхоу.
Тайхоу со скорбным видом вздохнула.
— Это дело… оно крайне вредит лицу Императора. Даже если Ай-цзя лично попросит о снисхождении, боюсь, это вряд ли утихомирит гнев в сердце Императора.
Разумеется, лао-ванъе понимал, к чему клонит Тайхоу.
— Говоря об этом, то, что Цзинли совершил такой мерзкий поступок, также является следствием отсутствия должного воспитания с нашей стороны, со стороны его дядей. Бэнь-ван и ван-ди позже лично отправятся во дворец, чтобы просить за Цзинли, и будем лишь надеяться, что Император окажет бэнь-вану это уважение.
Тайхоу с признательностью улыбнулась.
— Ван-сюн, самый уважаемый Императором дядя, он определенно не пойдет против лица ван-сюна. Ли-эр, скорее поблагодари своего дядю.
Мо Цзинли глухо произнес.
— Цзинли благодарит дядю, благодарит ван-шу11.
Лао-ванъе хмыкнул, не обращая на него внимания. Получив обещание лао-ванъе, Тайхоу, естественно, осталась весьма довольна. Хотя лао-ванъе ныне и не занимался государственными делами, он пользовался большим авторитетом среди членов императорской семьи. Пока он готов просить о снисхождении, большинство других ванов поддержат его, и император, как бы ни был разгневан, не сможет наказать слишком сурово. Тайфэй Сяньчжао тоже была вполне удовлетворена. Посмотрев на Мо Цзинли и гунчжу Цися, она тихо спросила.
— Тайхоу-цзецзе, а что вы думаете насчет Гунчжу Цися…
Тайхоу нахмурилась и сказала.
— Ай-цзя вернётся и обсудит это с Императором, а через несколько дней мы придумаем способ, как ввести её в семью.
Тайхоу не скрывала этих слов от присутствующих минфу12. Статус гунчжу Цися был особенным, если только не прятать её всю жизнь от людей, это дело рано или поздно всё равно бы выплыло наружу. Теперь, когда она произнесла это вслух, все присутствующие были людьми умными и, естественно, понимали, что следует говорить, а что нет.
— Я не согласна!
— Я тоже не согласна! — почти одновременно раздались два женских голоса, один изнутри, другой снаружи, заставив всех снова впасть в оцепенение.
Та, что была внутри, Е Ин с мертвенно-бледным лицом, едва державшаяся на ногах. А снаружи, стояла Гунчжу Линъюнь в алом платье, прекрасная, словно пламя, красное свадебное покрывало было откинуто вверх, но не снято совсем, а в паре миндалевидных глаз полыхала ярость. Она стояла в дверях, вскинув подбородок и глядя на всех в цветочном зале.
— Бэнь-гунчжу не согласна! И не надейтесь, что ваш Восточный Чу сможет так унизить бэнь-гунчжу!
Рядом с Гунчжу Линъюнь стоял Лэй Тэнфэн. Он, с мрачным лицом обвёл взглядом собравшихся и холодно спросил.
— Тайхоу, не слишком ли много себе позволяет Восточный Чу?
Одна волна ещё не улеглась, как поднялась другая.
Прежде чем кто-то успел заговорить, Гунчжу Линъюнь уже размашистым шагом вошла в зал, подошла к Мо Цзинли и Гунчжу Цися и на глазах у всех отвесила гунчжу Цися быструю и жестокую пощёчину.
— Дрянь!
Половина лица Гунчжу Цися мгновенно покраснела, а в уголке губ проступил след крови. Словно этого было недостаточно, чтобы выплеснуть гнев, гунчжу Линъюнь вскинула руку, собираясь ударить снова, но Мо Цзинли перехватил её.
— С тебя не хватит этого скандала?
Гунчжу Линъюнь презрительно усмехнулась, отбросила руку Мо Цзинли и холодно произнесла.
— Как бы бэнь-гунчжу ни скандалила, она не стала бы бесстыдно соблазнять жениха на чужом свадебном пиру. Такое ничтожество ещё и считается принцессой целого государства, это позор для всех Гунчжу! Я слышала, ты и раньше не отпускала Ли-вана? Кого ты там раньше обхаживала, бэнь-гунчжу не касается. Но то, что ты вытворила это на свадьбе бэнь-гунчжу, прямой вызов мне.
Тайхоу нахмурилась и строго сказала.
— Гунчжу Линъюнь, в этом деле Ли-ван и Гунчжу Цися, тоже невинные жертвы, их подставили. Если ты чем-то недовольна, позже Ай-цзя заставит Ли-вана принести тебе извинения. А сейчас, не смей устраивать сцену перед ванъе и фужэнь.
Гунчжу Линъюнь холодно усмехнулась, сорвала с головы красное покрывало, бросила его на пол и сказала.
— Извинения? Бэнь-гунчжу этого не примет! Я больше не выхожу замуж, делайте что хотите! В любом случае, либо эта дрянь, либо я!
Тайфэй Сяньчжао спросила.
— И, чего же тогда хочет Гунчжу?
Гунчжу Линъюнь гордо ответила.
— Пусть Ли-ван собственноручно убьёт эту дрянь, и тогда бэнь-гунчжу сможет притвориться, что ничего не произошло.
— Что? — все были потрясены.
Мо Цзинли заслонил гунчжу Цися собой и, уставившись на гунчжу Линъюнь, произнес.
— Ты с ума сошла, она Гунчжу Наньчжао.
— И, что с того? Бэнь-гунчжу — Гунчжу Силина. С чего бы мне бояться крошечного Наньчжао? — гунчжу Линъюнь вызывающе вскинула брови.
Лэй Тэнфэн холодным взглядом обвел присутствующих.
— Похоже, Линъюнь права, Восточный Чу действительно ни во что не ставит мой Великий Лин. Раз так, то этот Шицзы считает, что сегодняшнюю свадьбу продолжать нет смысла. Ли-ван, ты так не думаешь?
Мо Цзинли молчал. Гунчжу Линъюнь фыркнула.
— Ван-сюн, теперь ты видишь? Они нас вообще ни во что не ставят.
Лэй Тэнфэн равнодушно взглянул на Гунчжу Линъюнь и сказал.
— Собирай вещи, мы уезжаем. Немедленно едем во дворец, чтобы попрощаться с Императором Восточного Чу, и сразу же отправляемся в путь.
— Слушаюсь, — гунчжу Линъюнь презрительно глянула на гунчжу Цися и Мо Цзинли.
В её глазах не было и тени разочарования из-за сорванной свадьбы, очевидно, такой исход её вполне устраивал.
— Шицзы, это дело можно обсудить. Оно касается дипломатических отношений двух стран, не стоит Шицзы действовать на поводу у эмоций, — вздохнул лао-ванъе, вставая, чтобы урезонить его.
Лэй Тэнфэн безучастно ответил.
— Благодарю ванъе за заботу, но в данном случае Восточный Чу зашёл слишком далеко, и не Силин первым проявил неуважение. Уверен, даже перед Императором Восточного Чу правда будет на нашей стороне. Дин-ван, Дин-ванфэй, прошу вас рассудить по справедливости, разве я не прав?
Е Ли втайне проклинала хитрость Лэй Тэнфэна, втянувшего их в это дело. Под взглядами толпы она сдержанно улыбнулась.
— Шицзы, в этом деле действительно есть вина Ли-вана и Гунчжу Цися, однако в нём также осталось немало неразгаданных сомнений. Что ещё важнее, произошедшее, чистая случайность, и искренность нашего Великого Чу по отношению к вашему государству абсолютно не подлежит сомнению. Полагаю, Шицзы тоже не станет этого отрицать?
Лао-ванъе с одобрением посмотрел на Е Ли и улыбнулся.
— Дин-ванфэй права. Мы обязательно сделаем всё возможное, чтобы компенсировать Гунчжу Линъюнь ту обиду, которую нанёс ей Ли-ван. Если из-за этого пострадает дружба между нашими странами, это будет крайне прискорбно. Прошу Шицзы всё тщательно обдумать.
Увидев, что лицо Лэй Тэнфэна приняло задумчивое выражение, Гунчжу Линъюнь нахмурилась и с тревогой воскликнула.
— Ван-сюн!
Лэй Тэнфэн холодно взглянул на неё и обратился к Тайхоу.
— Линъюнь, самая любимая Гунчжу Императора, моего дяди. Дома никто не смел причинить ей и капли обиды. Хотелось бы знать, как именно Восточный Чу намерен компенсировать это Линъюнь?
Гунчжу Линъюнь слегка вздрогнула, на её лице отразилось скрытое разочарование, но под холодным взглядом Лэй Тэнфэна она не посмела больше открыть рот.
Тайхоу строго спросила.
— Какой компенсации желает Шицзы?
В глазах Лэй Тэнфэна мелькнул блеск, и он громко объявил.
— Будущий Шицзы Ли-вана должен быть рождён Линъюнь. А, самое главное, Гунчжу Цися никогда не сможет получить никакой титул, включая цэфэй13 и выше. У неё никогда не должно быть детей от Ли-вана.
_______________
- Третья четверть часа вэй (未时三刻, wèi shí sān kè) — время около 14:45. ↩︎
- Час шэнь (申时, shēn shí) — период времени с 15:00 до 17:00. ↩︎
- Вторая четверть часа шэнь (申时二刻, shēn shí èr kè) — время около 15:30. ↩︎
- Первая четверть часа шэнь (申时一刻, shēn shí yī kè) — время около 15:15. ↩︎
- Бэнь-фэй (本妃, běn fēi) — скромное самоназвание замужней женщины высокого ранга. ↩︎
- Нормы приличия, справедливость, честность и стыд (礼义廉耻, lǐ yì lián chǐ) — четыре добродетели, лежащие в основе конфуцианской этики. ↩︎
- Собачья кровь (狗血, gǒu xuè) — идиома, означающая нечто до крайности клишированное, нелепое и мелодраматичное. ↩︎
- Тайхоу (太后, tài hòu) — титул матери правящего императора. ↩︎
- Ай-цзя (哀家, āi jiā) — самоназвание Тайхоу, означающее «скорбящая». ↩︎
- Ван-сюн (王兄, wáng xiōng) — уважительное обращение к старшему брату-вану. ↩︎
- Ван-шу (王叔, wáng shū) — уважительное обращение к младшему брату отца, имеющему титул вана. ↩︎
- Минфу (命妇, mìngfù) — титулованные дамы, жёны или матери чиновников, получившие титулы от императора. ↩︎
- Цэфэй (侧妃, cèfēi) — титул старшей наложницы или боковой супруги принца. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Спасибо за перевод!! Вот интересно, в новелле ГГ тоже вылечат ноги? По закону жанра вроде бы должны..