О событиях у подножия горы Гуйюнь Ань-сань и Ань-сы с разрешения Е Ли рассказали своим напарникам Ань-и и Ань-эр. Е Ли не упоминала, можно ли в конечном итоге сообщить об этом Мо Сюяо. Однако, поразмыслив над вопросом профессиональной этики, упомянутым ван-фужэнь, Ань-и, Ань-эр, Ань-сань и Ань-сы всё же решили оставаться верными долгу. Ведь быть покинутым хозяином, позор для тайного стража. С того момента, как они стали тайными стражами Дин-ванфэй, их первым и единственным объектом преданности стала ван-фужэнь, а не ванъе. Е Ли была весьма довольна этими стражами, обладавшими профессиональной этикой, в конце концов, таких людей с выдающимися способностями и высоким уровнем боевых искусств, которым можно доверять, найти не так-то просто. Она не хотела тратить время на поиски новых охранников.
Е Ли с удовлетворением продолжала посещать гору Гуйюнь примерно дважды в месяц, разумеется, используя искусство изменения облика. Люди в поместье у подножия и на самой горе называли её Чу-гунцзы, Чу Цзюньвэй. Иногда она брала с собой Ань-и и Ань-эр, или Ань-сань и Ань-сы. Все четверо явно проявляли живой интерес к тому странному тренировочному полю, которое сейчас строилось, и порой даже вступали в потасовку за право сопровождать Е Ли. Мо Сюяо, конечно, знал, что Е Ли часто уходит, но никогда не расспрашивал её о целях поездок. Е Ли была признательна ему за такое понимание и, когда изредка отправлялась за покупками с Хуа Тяньсян и остальными, не забывала приносить ему в подарок какие-нибудь изысканные сладости. Тем не менее, из-за занятости Е Ли их отношения незаметно стали более прохладными. Иногда, замечая неодобрительные взгляды Вэй-момо и Линь-момо, Е Ли чувствовала легкий и необъяснимый укол совести, но это чувство быстро отступало. Она была очень занята, действительно очень занята.
Ей приходилось не только управлять делами поместья ванъе, но и приводить в порядок собственное приданое. Лавки, полученные в приданое, по-прежнему вели дела ни шатко ни валко, как и полагалось для видимости, однако втайне Е Ли изъяла почти все наличные средства, включая серебро, присланное Хань Минъюэ, и приобрела другую недвижимость. В неё входили две усадьбы и три лавки в других провинциях, купленные на имя Чу Цзюньвэя, а также две лавки в столице. Всеми этими делами по её просьбе занимался лично Сюй Цинцзе. Хотя Сюй Цинцзе не понимал, что она задумала, он всё исполнил, ничего не спрашивая. Меньше чем через полмесяца документы на право владения усадьбами и лавками были у неё в руках. В глазах посторонних Е Ли казалась идеальной Дин-ван-фужэнь, она изо дня в день размеренно вела дела поместья и время от времени посещала различные собрания столичной знати. Никто не знал, что втайне Е Ли собирала и систематизировала всевозможные сведения, выискивая в них полезные зацепки. Интриги между императором и Тайхоу, борьба за власть среди придворных сановников, а также тайные сплетни знати, всё это бесстрастно проходило перед взором Е Ли. Она начала еще глубже понимать хитросплетения человеческих отношений в столице и ситуацию при дворе.
— Ванфэй! Ванфэй! Ванъе упал в обморок!..
Е Ли сидела в кабинете, погруженная в раздумья над счетными книгами, когда внутрь в панике вбежала Цин Ся.
Е Ли вздрогнула и тут же поднялась.
— Что случилось?
Обычно спокойная Цин Ся была явно не на шутку напугана, в её голосе слышались слезы.
— Только что ванъе вернулся в комнату… спросил, где ван-фужэнь. Мы ответили, что вы в кабинете, и не успел он сказать что-то еще, как из него вдруг хлынуло много крови… а потом, потом он упал в обморок.
Сердце Е Ли екнуло. Бросив кисть, она поспешила к выходу, на ходу спрашивая.
— Лекаря позвали?
Цин Ся ответила.
— А-Цзинь… А-Цзинь и Цинлуань побежали за ним. Цинюй немного смыслит в медицине, она и Цин Шуан остались в комнате присматривать за ванъе…
Не успела Цин Ся договорить, как фигура Е Ли стремительно исчезла за поворотом коридора.
В покоях все служанки были не на шутку перепуганы и при виде Е Ли даже забыли поклониться. Шагнув в комнату и обогнув ширму, Е Ли увидела бледное, как полотно, лицо Мо Сюяо, лежащего на кровати, и его губы, всё еще испачканные темной кровью.
— Ванфэй, — тихо произнесла Цинюй, поднимаясь после проверки пульса Мо Сюяо.
— Как он?
Цинюй с тревогой ответила.
— Ванъе когда-то получил очень тяжелые раны и, похоже, не восстановился должным образом, поэтому его тело на самом деле очень истощено. Внезапная кровавая рвота вызвана чрезмерным переутомлением, но… крови вышло слишком много, боюсь, это крайне плохо скажется на ванъе…
Проследив за взглядом Цинюй, Е Ли увидела неподалеку от кровати большое пятно еще не успевшей высохнуть крови, которое невыносимо резало глаз. Такое огромное количество крови заставило Е Ли содрогнуться от ужаса.
— Сейчас… с ним всё в порядке?
Цинюй покачала головой.
— Я специализируюсь на медицине и ядах, но перед состоянием Ванъе я бессильна. Однако на данный момент угрозы жизни быть не должно.
Е Ли глубоко вдохнула и кивнула.
— Я поняла. Идите посмотрите, пришел ли лекарь, и попросите управляющего Мо зайти.
Цинюй и Цин Шуан удалились. Е Ли села у кровати, молча глядя на лежащего без сознания человека. Она постоянно слышала от других, что Дин-ван калека, обремененный тяжелыми недугами. Однако с первой их встречи Мо Сюяо всегда выглядел здоровым, даже в начале осени, когда она сама слегла с простудой на пару дней, она ни разу не слышала от него даже кашля. Поэтому Е Ли давно выбросила слова о «тяжелых недугах» из головы, считая их всего лишь лживыми слухами, выдающими ложь за правду. За прошедшие месяцы они, казалось, виделись каждый день, но только сейчас Е Ли заметила, что Мо Сюяо стал гораздо бледнее и изможденнее, чем раньше. Сейчас, под его плотно сомкнутыми веками, отчетливо виднелись тени глубокой усталости.
Пока Е Ли пребывала в задумчивости, она почувствовала, как лежащий без сознания человек слегка шевельнулся, и быстро подняла голову. Она как раз увидела, как Мо Сюяо медленно открывает глаза. Когда их взгляды встретились, Е Ли на мгновение почувствовала, что ей нечего сказать.
Мо Сюяо едва заметно улыбнулся.
— А-Ли, что случилось?
Спустя некоторое время Е Ли, глядя на него, сказала.
— У тебя только что была кровавая рвота.
Мо Сюяо замер, а затем мягко улыбнулся.
— Эти два дня выдались немного утомительными, ничего страшного.
— Ничего страшного? — Е Ли почувствовала, как волна гнева поднялась из глубины души к голове. — Если даже кровавая рвота, это ничего страшного, то что тогда страшно? Ты думаешь, у тебя так много крови, чтобы так ею разбрасываться?
Мо Сюяо, казалось, был рад видеть гнев Е Ли, и свет в его глазах стал еще ярче и мягче.
— Действительно, ничего страшного, я уже привык. С приближением зимы всегда так. Нужно лишь немного отдохнуть, и всё будет хорошо. А-Ли, поверь мне.
«Если я тебе поверю, значит, я свинья!» — Е Ли сердито взглянула на него, в то же время будучи потрясенной его словами. Привык… до какой степени нужно дойти, чтобы привыкнуть к такой кровавой рвоте?
— Сначала отдохни, дождемся лекаря.
Вскоре внутрь, ведя за руки с обеих сторон лекаря, ворвались А-Цзинь и Цинлуань, это был всё тот же старый лекарь из монастыря Уюэань. Увидев лежащего на кровати уже пришедшего в себя Мо Сюяо, старик высвободил руки из хватки Цинлуань и А-Цзина и неспешно проговорил.
— Старик говорил вам, что всё будет в порядке, а вы, молодежь, совершенно не умеете держать себя в руках.
Е Ли встала и уступила место старому лекарю, чтобы тот мог проверить пульс. Старик подошел, измерил пульс и, нахмурившись, погладил бороду. Е Ли спросила.
— Лекарь, как он?
Старый лекарь покачал головой.
— Ничего, но Ванъе лучше быть поосторожнее. То, что на этот раз обошлось, не значит, что обойдется и в следующий.
Е Ли нахмурилась.
— Если я правильно помню, в прошлый раз вы говорили, что здоровье ванъе в полном порядке.
Старый лекарь вскинул седые брови.
— И я не ошибся. Тогда состояние ванъе действительно было весьма неплохим, но сейчас оно явно скверное.
Е Ли молча смотрела на него. Неужели бывает так, что человек полгода здоров, а полгода слаб? Старый лекарь продолжил.
— Тело Ванъе не выносит холода, как только наступает зима, нужно быть предельно осторожным. Однако… сейчас время еще не должно быть столь критическим. На этот раз… как давно ванъе перестал принимать лекарства? Как давно он не отдыхал?
Под пристальным взглядом Е Ли Мо Сюяо беспомощно и горько усмехнулся.
— Твое лекарство… похоже, больше не действует, — негромко произнес Мо Сюяо, доставая из рукава маленький флакончик.
Старый лекарь нахмурился, взял из рук Мо Сюяо пузырек с лекарством, открыл его и осмотрел, приговаривая.
— Невозможно, этому снадобью нет и двух месяцев, как оно могло потерять силу?
Е Ли сказала.
— Лекарь, я думаю, Ванъе имел в виду, что ваше снадобье перестало действовать на его тело.
Лицо старого лекаря помрачнело, он снова взял Мо Сюяо за руку, чтобы проверить пульс, на этот раз гораздо дольше. Спустя доброе время старый лекарь отпустил руку и, нахмурившись, сказал.
— Сначала я выпишу рецепт для Ванъе, на время это поможет. Мне нужно вернуться и изучить рецепт, прежде чем делать выводы.
Е Ли понимала, что такие дела не терпят спешки, и кивнула.
— Тогда благодарю вас за труды, лекарь.
Старый лекарь кивнул и, глядя на Е Ли, произнес.
— Старик скажет еще раз, болезнь Ванъе категорически не терпит переутомления. Чем ближе зима, тем осторожнее нужно быть. Если бы все эти годы вы ни о чем не беспокоились и спокойно восстанавливали силы, то сейчас состояние не было бы столь тяжелым.
Е Ли серьезно кивнула.
— Я поняла, лекарь, можете быть спокойны.
Отправив человека вслед за старым лекарем за лекарством, Е Ли устроила Мо Сюяо и уже собиралась встать, когда кто-то сзади удержал её за руку. Е Ли обернулась и посмотрела на мужчину на кровати, который спокойно смотрел на неё. Её взгляд упал на его бледную, исхудавшую руку, и сердце невольно сжалось.
— Что случилось? Где-то еще больно?
Мо Сюяо покачал головой и с легкой улыбкой спросил.
— А-Ли очень занята?
— Вроде… нет.
В кабинете действительно были дела, требующие внимания, но ничего срочного. Она просто привыкла доводить начатое до конца.
— Тогда… может ли А-Ли остаться и побыть со мной немного? — тихо спросил Мо Сюяо.
Его глаза по-прежнему смотрели на Е Ли мягко, без тени принуждения, но она просто не смогла найти слов для отказа.
Она безмолвно снова села на край кровати. Заметив, что в глазах лежащего мужчины радость стала еще глубже, Е Ли взглянула на тёмно-красные пятна на полу, которые ещё не успели убрать, и с тревогой спросила.
— Ты не хочешь немного поспать?
Мо Сюяо покачал головой и отрешенно произнес.
— Немного холодно, не спится.
Е Ли вспомнила, что люди при большой потере крови действительно могут чувствовать сильный холод, вероятно, те, кто вырывает кровью, испытывают то же самое. Она невольно протянула руку и поправила его одеяло.
— Нужен ли уголь?
Зима только началась, и было еще не слишком холодно, но во многих домах уже разжигали жаровни. Богатые и знатные семьи запасались серебряным углем1 в больших количествах. Поскольку сама Е Ли обладала крепким здоровьем, после смерти Сюй-фужэнь она практически больше не пользовалась углем зимой. В их комнате никогда не разжигали огонь, и она не обращала на это внимания. В конце концов, Мо Сюяо был мастером боевых искусств, чья сила нэйгун была намного глубже её собственной.
Мо Сюяо беспомощно покачал головой.
— Я не выношу запаха дыма от углей. Хотя особый серебряный уголь считается бездымным и не имеющим запаха, но… А-Ли, теперь ты понимаешь? С наступлением зимы я и вправду становлюсь бесполезным человеком.
При этих словах в глазах Мо Сюяо промелькнуло немного горечи и печали.
Е Ли встала, достала из шкафа еще одно парчовое одеяло и укрыла им Мо Сюяо, после чего, нахмурившись, спросила.
— Какие именно раны ты получил тогда? Почему всё так странно?
Обычно, когда ноги отнимаются, даже если дело доходит до ампутации, могут возникать лишь периодические фантомные боли. Но то, что Мо Сюяо так не переносит холод и слабеет с наступлением зимы, явно не было связано только с ногами. К тому же непереносимость дыма и пыли указывала на проблемы с дыхательной системой или легкими.
— Какие именно раны я получил, я и сам не знаю, — ответил Мо Сюяо. — Когда я очнулся, прошел уже месяц. Тело уже стало таким.
Выражение лица Мо Сюяо было спокойным, словно он просто констатировал факт. Однако Е Ли видела такое выражение много раз. Те боевые товарищи, что получали тяжелые увечья на поле боя, после пробуждения и перехода от крайнего безумия к спокойствию, имели такие же бесстрастные лица. И, это вызывало еще большую щемящую тоску, чем яростные крики. Е Ли не знала, каким было лицо Мо Сюяо, когда он впервые очнулся и обнаружил себя в таком состоянии, но его нынешнее спокойствие всё равно заставляло её сердце сжиматься от боли.
— Хорошо, тогда будем следовать указаниям лекаря. Прошу Ванъе в ближайшее время побольше отдыхать. Я слышала, что в последнее время Ванъе проводит в кабинете в среднем более семи шичэней 2в день? — Е Ли приподняла бровь.
Мо Сюяо опешил и тихо вздохнул.
— А-Ли… я буду осторожен, но…
Сейчас было не время для отдыха. За последние полгода ситуация при дворе становилась всё более странной. Поместье Дин-вана сейчас казалось стоящим в стороне от дел, но малейшая неосторожность могла привести к падению в бездну. И он, как Дин-ван, был обязан взять на себя определенную ответственность.
Е Ли бросила на него предостерегающий взгляд и холодно произнесла.
— Что из того, что можешь сделать ты, не под силу мне? Даже если так, подождем, пока ситуация станет действительно невыносимой. Прости за дерзость, Ваше Высочество Дин-ван. Даже если ты будешь изнурять себя до предела, если ты пройдешь девяносто девять шагов, но умрешь на последнем, это всё равно будет поражением. Поэтому, прежде чем делать эти девяносто девять шагов, лучше подумай, хватит ли тебе жизни, чтобы сделать сотый.
Мо Сюяо помолчал какое-то время, а затем посмотрел на Е Ли и рассмеялся.
— А-Ли права. Тогда… в будущем А-Ли придется нелегко.
— Я думала, что я — Дин-ванфэй — спокойно ответила Е Ли.
Мо Сюяо негромко произнес.
— Конечно, ты навсегда останешься моей Ванфэй.
________________
- серебряный уголь (银炭, yíntàn) — высококачественный древесный уголь, горящий без дыма и запаха. ↩︎
- шичэнь (时辰, shíchen) — традиционная китайская единица измерения времени, равная двум часам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
