Я никогда не интересовался бараниной, куриными крылышками и прочим, что они уплетали за обе щёки; мне лишь хотелось посмотреть, как станут общаться Харухиса и Сацко. Однако не прошло и тридцати минут, как я почувствовал, что холод подбирается от ног к самой пояснице. Вскоре в сад обеспокоенно вышел Сасаки и предупредил, что мне нужно поберечь здоровье. От этого я стал ещё упрямее и наотрез отказался немедленно вставать. Но становилось всё холоднее. Старуха, зная мой нрав, больше не настаивала. Сасаки не находил себе места от волнения. Промучившись ещё полчаса, я наконец поднялся и ушёл в комнату.
Однако неприятности ждали впереди. В два часа ночи я почувствовал нестерпимый зуд в мочеиспускательном канале и поспешил в туалет. Взглянув на мочу, я увидел, что она стала молочно-белого цвета. Не успел я вернуться в постель, как через пятнадцать минут снова захотелось мочиться, причём зуд был просто невыносимым; так повторилось четыре или пять раз. Сасаки дал мне четыре таблетки Синомина и приложил к каналу грелку, и только тогда мне, с большим трудом, стало легче.
Несколько лет назад у меня обнаружили гипертрофию простаты: моча шла не полностью или не выходила вовсе, два-три раза даже пришлось ставить катетер. Задержка мочи — болезнь частая среди стариков, сам процесс занимает много времени. Когда в театре я шёл в туалет, а за мной выстраивалась длинная очередь, мне становилось ужасно неловко. Говорили, что операцию на простате можно делать до семидесяти пяти лет, и после неё ощущения просто чудесные — мочишься с шумом, как в юности, будто молодеешь снова. Но другие говорили, что операция эта и сложная, и неприятная, так что лучше её не делать. Пока я колебался, возраст для операции прошёл. В последнее время стало лучше, но из-за вчерашней оплошности все прошлые успехи пошли прахом. Врач сказал быть предельно осторожным: у Синомина в больших дозах есть побочные эффекты, принимать его больше трёх дней нельзя. Нужно каждый день сдавать мочу на анализ, и если найдут бактерии, придётся пить антибиотики.
В итоге я не смог поехать в Коракуэн посмотреть бокс. Утром с мочеиспусканием стало полегче, и если бы я очень захотел, то мог бы поехать, но Сасаки сказал, что выходить ночью слишком опасно, и не пустил меня.
— Дедушка, простите, я поеду сама, а когда вернусь — всё вам расскажу.
Сказав это, Сацко быстрым шагом вышла за дверь.
Мне ничего не оставалось, как смирно лежать, пока Судзуки ставил иголки. С двух тридцати до четырёх тридцати — время тянулось долго, было очень тягостно. В середине сделали перерыв на двадцать минут.
В школе начались летние каникулы. Цзинсуке собирался поехать в Каруидзаву с детьми из Дзютто, старуха и Рикуко должны были их сопровождать. Сацко сказала им: — Я приеду в следующем месяце, присмотрите там за Цзинсуке. Дзёкичи тоже собирался туда в следующем месяце, планировал взять отпуск дней на десять. Харухиса был завален работой на телевидении: днём у него ещё выпадало свободное время, но по вечерам он был занят по горло, так что о поездке на отдых не могло быть и речи.
26-е число. Мой нынешний распорядок дня таков:
Около 6 утра подъём, первым делом в туалет; при мочеиспускании нужно собрать первые несколько капель в стерильную пробирку;
Промыть глаза раствором буры;
Тщательно прополоскать рот содовой водой;
Почистить дёсны пастой с хлорофиллом;
Вставить зубные протезы;
Прогулка в саду около тридцати минут;
Растяжка, тоже на тридцать минут;
Завтрак. Завтракаю в спальне. Бутылка молока, кусок тоста с сыром, стакан овощного сока, один фрукт, чашка чая. Одновременно принимаю одну таблетку Алитамина.
В кабинете читаю газеты, пишу дневник, если остаётся время — читаю книги. Дневник обычно пишу по утрам, иногда задерживаюсь до обеда или вечера;
В 10 утра в кабинет приходит Сасаки измерить мне давление;
Раз в три дня укол витаминов 50 мл;
Обед в столовой. Обычно чашка лапши и один фрукт;
С 1 до 2 часов дня дневной сон в спальне;
По понедельникам, средам и пятницам с 2:30 до 4:30 приходит господин Судзуки ставить иголки;
В 5 часов вечера снова тридцать минут растяжки;
После 6 часов прогулка в саду. В сопровождении Сасаки, иногда — Сацко;
В 6:30 ужин. Я требую разнообразия в блюдах, поэтому каждый день меню обновляется и отличается изобилием. Вкусы стариков и молодых разнятся, да и время приёма пищи не совпадает.
После ужина слушаю радио в кабинете. Зрение у меня слабое, по вечерам книг не читаю, телевизор почти не смотрю.
Позавчера, то есть 24-го числа в полдень, Сацко как бы невзначай обронила фразу, которая всё крутится у меня в голове. Не могу понять, сказала она это нарочно или случайно, но так или иначе, её слова странным образом разбередили моё любопытство. Последние два дня её слова постоянно всплывали в моей памяти. Сегодня днём, проснувшись, я пошёл в кабинет, но как только пробило три часа, снова вернулся в спальню. Я знал, что Сацко в последнее время всегда в это время принимает ванну. Я тихонько толкнул дверь ванной, и она действительно оказалась не заперта, изнутри доносился шум воды.
— Случилось что-то?
Я лишь приоткрыл щёлку, а она уже заметила. Я смутился, но быстро взял себя в руки.
— Ты говорила, что никогда не запираешь дверь, я решил проверить, правда ли это.
С этими словами я заглянул внутрь. Всё её тело скрывалось за занавеской для ванны.
— Ну что, я вас не обманула?
— Нет.
— Чего же вы там стоите, заходите.
— Но у меня нет повода заходить.
— Осторожнее, от лишнего возбуждения недолго и упасть, спокойнее, спокойнее.
Деревянная решётка была поднята, пол был мокрым; я осторожно проскользнул в ванную и запер дверь на замок. Сквозь щель в занавеске смутно виднелись её плечо и кончики пальцев ног.
— Раз уж вы вошли, чего мучиться, лучше потрите мне спину.
Шум воды стих. Она высунула верхнюю часть тела из-за занавески, повернувшись ко мне спиной.
— Возьмите то полотенце, не бойтесь, трите сильнее. Ах да, я и забыла, у дедушки левая рука плохо слушается, трите покрепче правой.
Я внезапно схватил её за плечи поверх полотенца и прильнул языком к правой стороне шеи; в то же мгновение я получил пощёчину по левой щеке.
— Что же это дедушка так не рассчитывает свои силы.
— Я думал, тебе всё равно.
— Конечно, не всё равно! Я всё расскажу Дзёкичи.
— Прости, прости.
— Пожалуйста, уходите.
Она снова включила душ и принялась мыться.
— Ступайте помедленнее, не спешите, будет ужасно, если вы упадёте.
Когда я дошёл до двери, я почувствовал, как её мягкие пальцы легонько подтолкнули меня в спину.
Я немного передохнул на кровати, и тут она вышла из ванной, всё в том же халате и тех же вышитых тапочках.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
