В то лето после того, как они начали встречаться, они в основном пропадали в игровых залах и бильярдных городка.
В те времена летом кондиционеров не было, в игровых залах собиралось много народу, и стояла жуткая духота.
Запах табачного дыма и пота смешивался в мутном воздухе с оглушительной музыкой больших и малых игровых автоматов. Мелькали тени, и то в одном, то в другом углу то и дело взрывался громкий смех. Она была в шортах, от пота под ногами всё стало липким, сидеть было неудобно. Немного поёрзав, она вспомнила об одном нерешённом деле и, задрав голову, посмотрела на человека, стоявшего чуть позади:
— Лу Чэнь?
Он бросил на неё взгляд, призывая говорить.
— Почему в тот день в бильярдной ты согласился поиграть со мной?
Вдалеке раздался взрыв смеха. Лу Чэнь посмотрел в ту сторону:
— Кто знает.
Она потянула его за руку:
— Скажи правду, это была любовь с первого взгляда?
Лу Чэнь наклонил лицо к ней и тихо ответил:
— Как это возможно?
Гуй Сяо густо покраснела, прикусила нижнюю губу и больше не проронила ни слова, нажав Start для новой партии. Когда она почти всё проиграла и уже собиралась уходить, перед ней внезапно поставили большую коробку только что купленных игровых жетонов…
Она разозлилась ещё сильнее, зачерпнула полную горсть и запихнула их в монетоприёмник. И продолжала проигрывать, снова и снова.
Лу Чэнь не особо обращал на это внимание, болтая за её спиной с Хай Дуном и от скуки иногда напевая что-то под нос. Сначала Гуй Сяо не прислушивалась, но потом, проиграв несколько партий подряд, невольно уловила пару строк, и её сердце мгновенно расцвело от радости… До сих пор она могла до последнего слова процитировать тот текст: «Как же я увлёкся тобой, спрашиваю я себя, я от всего могу отказаться, но сегодня не в силах уйти. Ты не красавица, но ты до крайности мила, Золушка, моя Золушка…»
Сквозь пелену долгих лет.
Протяжный автомобильный гудок.
Гуй Сяо оглянулась и увидела, как белый свет окутал одинокий тёмно-красный зонт.
Эта картина в миг отозвалась фразой: «Жизнь — словно постоялый двор, и я лишь путник в ней». Хотя нет, правильнее сказать: все живые существа — лишь путники.
Проезжавший мимо водитель, увидев их одиноко стоящую на дороге машину, нажал на тормоз:
— Помощь нужна?
Гуй Сяо словно ошпарило этими словами, она поспешно высвободилась из его объятий:
— Починили, уже починили.
Водитель оказался добросердечным и сказал им, что если проехать вперёд ещё полчаса, то покажется Эрэн-Хото, и раз уж всё починили, то не стоит медлить — ночная дорога всё-таки небезопасна. Гуй Сяо пообещала поехать, и когда человек ушёл, Лу Яньчэнь поднялся, убрал багаж и инструменты, и они продолжили путь.
В прошлый приезд Эрэн-Хото был занесён снегом. К тому времени, как они въехали в город, снег уже весь растаял.
Лу Яньчэню позвонили. Разговор был долгим, но он произнёс лишь несколько слов, будучи крайне скуп на речь.
— Это отец Лу Яньчэня? — тихо спросила она.
Лу Яньчэнь покачал головой и выключил телефон:
— Бывшее руководство.
На широкой магистрали машин было немного, изредка проезжали автомобили российского производства, похожие на пекинские джипы.
Она пыталась угадать, что сейчас на душе у Лу Яньчэня. Ведь даже она, из-за того что он так долго пробыл в аймаке Шилин-Гол, питала к этому месту, особенно к городу Эрэн-Хото, особые чувства.
В этот раз отель бронировал Лу Яньчэнь.
Когда багаж доставили в номер, он сказал Гуй Сяо:
— Перед отъездом я подал рапорт о выезде за границу, возникли кое-какие проблемы, мне нужно вернуться туда сегодня вечером. — Для военного выезд за рубеж был труднее, чем подняться на лазурное небо, она это понимала. Ещё в Пекине, оформляя документы на выезд, он говорил, что все его связи остались на прежнем месте службы, и просил её заниматься своими делами, не дожидаясь его.
Поэтому, когда он сказал это сейчас, Гуй Сяо забеспокоилась:
— Может быть, ты останешься в Эрэн-Хото, а я съезжу встретиться с мамой Цинь Сяонаня, чтобы забрать прописку?
— Поговорим, когда вернусь.
— Примерно во сколько ты будешь? — Гуй Сяо хотела понять, лечь ли ей спать или ждать его.
Вид у него был очень воодушевлённый:
— Скоро.
— Тогда я буду тебя ждать, — она проводила его до двери.
Лу Яньчэнь покинул отель и на машине направился прямиком по адресу, который ему сообщили по телефону.
Ночной ветер задувал в салон через открытое окно. Несмотря на холод, его кровь кипела.
Гуй Сяо была для него настоящим талисманом удачи. Он и подумать не мог, что его самое заветное желание перед тем, как он снимет военную форму, вот-вот исполнится. Та банда автоугонщиков оказалась контрабандистами с отлично налаженными каналами сбыта и связями с зарубежными группировками. В тот день, после предварительного допроса угонщиков, полиция поняла, что напала на золотую жилу. Они подали рапорт, потянули за ниточку и сразу после праздника Весны накрыли всю сеть.
Этот улов принёс неожиданно крупную рыбу.
Изначально руководство отряда хотело вызвать Лу Яньчэня ночью для помощи в допросе, но так как он и сам как раз вернулся, допрос решили начать сегодня вечером пораньше.
Вскоре Лу Яньчэнь приехал на место.
Он бросил машину в случайном углу парковки, вышел и направился к двери в правой части здания. Несколько спецназовцев, с которыми он сотрудничал в прошлом, увидев его, начали здороваться. По всему пути только и слышалось: «Командир Лу», «Командир Лу»…
Когда он вошёл внутрь, кто-то вышел из предпоследней в коридоре комнаты для допросов и с улыбкой произнёс:
— То, что мы потянули за ниточку и схватили этих людей, — во многом заслуга невестки.
Лу Яньчэнь ответил очень тихо:
— Везение.
Обсуждая вполголоса детали, они вошли в помещение.
В этой комнате не было явных источников света, посредине стекло отделяло комнату для допросов от места содержания задержанных. По ту сторону стекла в свете ламп стоял ряд людей.
Когда Лу Яньчэнь зашёл, пятеро человек, сидевших в комнате для допросов, один за другим обернулись и кивнули ему, беззвучно приветствуя.
В этот момент он выглядел уставшим с дороги, в гражданской одежде: на нём были простые брюки и кроссовки без каких-либо украшений или узоров, даже тёплая куртка была предельно скромной. Казалось, во всём его облике только лицо было узнаваемым. Почти каждый здесь знал его: это был бывший командир антитеррористического отряда Лу Яньчэнь, который девять лет сражался на передовой и в этом году, после тяжёлого происшествия с жертвами, подал рапорт об уходе по собственному желанию.
Наступила короткая тишина.
Они были полностью готовы к тому, как им реагировать, если вдруг Лу Яньчэнь проявит эмоциональную несдержанность.
Ведь Лу Яньчэнь покинул отряд именно из-за этих людей. Больше половины выращенных им кадров погибли или были ранены в одну ночь. А его непосредственный начальник, чтобы вызволить из рук этих людей двух ни в чём не повинных мирных жителей, сам пошёл к ним в заложники, и его тело до сих пор не удалось собрать целиком.
Но Лу Яньчэнь был спокойнее, чем они все предполагали.
Он слегка шевельнулся, отодвинул стул, сел на него верхом и слова, одно за другим, с трудом вырвались из его горла:
— Я помогу вам. Начинайте допрос.
В стандартной позе он слегка подался вперёд, пристально вглядываясь в лица за стеклом.
Без лишней скромности можно было сказать, что Лу Яньчэню и многим его подчинённым в зарубежных сетях экстремистские организации уже давно присвоили кодовые имена, назначив за их головы цену в долларах. То, что его так «ценили», означало, что и он знал этих людей до мозга костей. С его помощью в качестве «постороннего» расследование пошло бы куда быстрее.
Вскоре прибыли Цинь Минъюй и Гао Хай. Они бесшумно остановились в полушаге за спиной Лу Яньчэня, молча слушая.
***
Три часа спустя дверь допросной распахнулась.
Разговорить их удалось успешно, но никто не ожидал, что впереди ждут ещё более скверные новости.
Лу Яньчэнь молча направился к выходу.
Цинь Минъюй вместе с Гао Хаем бросились вдогонку:
— В этом деле ещё есть пространство для обсуждения…
— Какие могут быть шутки! — резко оборвал его Лу Яньчэнь, доставая сигарету из кармана брюк. Не останавливаясь, он вытащил одну, зажал фильтр зубами, прикурил и начал серьёзно обдумывать план дальнейших действий. — За столько лет я сталкивался с подобным лишь дважды, ни у кого из вас нет опыта, а на кону столько жизней!
Найти человека с соразмерным опытом прямо сейчас было уже невозможно.
— А если вдруг…
— Никаких «вдруг».
— Нужно что-нибудь передать невестке?
Лу Яньчэнь покосился на него и промолчал.
Вопрос Цинь Минъюя был совершенно лишним: всё содержание допроса являлось строго засекреченным, нельзя было проронить ни слова.
Он толкнул железную дверь в конце коридора, запрыгнул в машину Цинь Минъюя и бросил ключи от своего автомобиля Гао Хаю:
— Отвези ключи, пусть она меня ждёт.
Они все знали, какой номер он забронировал.
Цинь Минъюй тоже сел в машину и, не теряя времени, поспешил позвонить в отряд.
Машина тронулась.
Он пролетал на каждый красный свет, Лу Яньчэнь не колеблясь гнал вперёд. Проезжая по дороге под окнами отеля, он посмотрел вверх сквозь лобовое стекло, но его взгляд лишь скользнул по фасаду — он не успел отыскать её окно, как уже промчался мимо.
Ладони, сжимавшие руль, покрылись мелкой испариной. Он держался слишком крепко, но от пота руки начинали скользить, и приходилось сжимать пальцы ещё сильнее.
Будто давая волю чувствам, он издал долгий, оглушительный гудок. Впереди идущий джип в испуге уступил дорогу, и водитель, высунувшись, проорал:
— Ты что творишь?! Глухая ночь! На дороге всего две машины, неужели обязательно так сигналить?!
Он бросил на него ледяной взгляд, резко нажал на газ и скрылся в ночной тьме городских кварталов Эрен-Хото.
…
Тем временем наверху, в комнате, было тепло, словно весной.
Шлёпая тапочками, Гуй Сяо вышла из ванной. Несколько секунд она пристально смотрела на большую двуспальную кровать, после чего принялась менять простыни, пододеяльник и наволочки.
Лу Яньчэнь всё ещё не вернулся.
В коридоре слышались чьи-то голоса, а снизу, кажется, доносились звуки танцевального зала. Этот шум мирской суеты переплетался воедино, не давая Гуй Сяо успокоиться. Прождав ещё десять минут, она не выдержала и набрала его номер.
— Извините, аппарат абонента выключен…
Выключен?
Она опустила глаза и посмотрела на экран: номер Лу Яньчэня, ошибки быть не могло. Телефон разрядился?
Гуй Сяо терялась в догадках и уже хотела попробовать набрать ещё раз, как вдруг ей позвонил Сюй Яо.
Она ответила. С того конца трубки донеслось её имя, и она отозвалась:
— Мне нужно срочно позвонить, так что давай покороче. Или, может, я наберу тебе завтра?
— У меня просто на душе неспокойно, хотелось выговориться, — Сюй Яо был непривычно настойчив. Он тихо продолжил: — У Бинбинь плохие результаты обследования. Оказалось, это не та опухоль, которую диагностировали дома. Точного диагноза пока нет, но с этой формой всё сложнее. Нужна лучевая терапия. Она может помочь, но при такой болезни велик риск рецидивов, и каждый раз в новом месте.
Гуй Сяо замолчала, не зная, что ответить.
Сюй Яо сказал ещё пару фраз, используя медицинские термины, в которых она совершенно не разбиралась.
Она понимала, что ему просто нужно выговориться, поэтому, подавив беспокойство о Лу Яньчэне, стала терпеливо слушать.
Вскоре в дверь постучали.
— Подожди, не вешай трубку, я открою, — Гуй Сяо не медлила ни секунды. Бросив телефон на ватное одеяло, она в белых тапочках добежала до прихожей, но перед тем как открыть, из осторожности заглянула в глазок.
Не Лу Яньчэнь… Гао Хай?
Дверь распахнулась. Этот мужчина, с которым Гуй Сяо пересекалась лишь мельком, выглядел ещё более смущённым, чем при прошлой встрече. Он долго заикался, прежде чем протянуть связку ключей от машины:
— Невестка, это командир Лу просил передать вам.
Гуй Сяо оторопела:
— А он где?
Гао Хай занервничал ещё сильнее:
— У него дела, просил, чтобы вы его ждали.
— Какие дела? До каких пор ждать?
— Как можно скорее… — Гао Хай отступил на полшага, виновато глядя на Гуй Сяо. Он не знал, что ещё добавить, ведь говорить ему было строго запрещено.
Командир Лу ничего не велел передавать. Раньше они вместе рисковали жизнями, но их семьи всегда были далеко. Здоровый детина целых полминуты мучительно соображал, как утешить женщину, но так ничего и не придумал. К тому же Гао Хай и сам был не в себе: ситуация была слишком сложной и опасной, мозг буквально взрывался. Он не обладал таким хладнокровием, как Лу Яньчэнь…
Гуй Сяо и без того извелась из-за отключённого телефона, а когда ей без объяснений вручили ключи, тревога и вовсе переросла в панику:
— …Что-то случилось?
— Невестка, — Гао Хай замолчал на мгновение, а затем тяжело выдохнул: — Берегите себя.
Он вложил ключи в её ладонь и, развернувшись, бросился прочь.
Гуй Сяо в отчаянии попыталась схватить его за руку, но не удержала:
— Гао Хай!
Услышав своё имя, Гао Хай на миг замер. Он подумал о том, на какой смертельный риск пошёл командир Лу, уже будучи гражданским, и его глаза мгновенно покраснели. Не оборачиваясь, он толкнул тяжёлую дверь пожарного выхода и скрылся.
Она застыла в оцепенении, глядя, как дверь с грохотом захлопнулась, и этот звук эхом разнёсся по всему коридору.
Простояв так долгое время, она смутно вспомнила, что на другом конце провода её всё ещё ждёт Сюй Яо.
Она вернулась в комнату, нащупала телефон в одеяле и попыталась что-то сказать, но спазм перехватил горло. Было слышно лишь её тяжёлое, неровное дыхание.
— Гуй Сяо? Если ты занята, поговорим позже.
Сердце стучало всё сильнее. Стоило задуматься, и слёзы подступали к глазам, но она отчаянно пыталась себя успокоить: «Гуй Сяо, не думай о плохом. Он уже не в армии, какая может быть опасность? Наверняка встретил старых сослуживцев и перебрал, а теперь боится, что я разозлюсь».
Его сослуживцы и двух слов связать не могут, сплошь неотёсанные громилы, только и умеют, что с терроризмом бороться.
И что за чушь он нёс? Разве можно так бросаться словами вроде «берегите себя»?..
— Сюй Яо, — Гуй Сяо перевела дух, — ты сейчас будь рядом с женой, занимайся лечением. Жизнь важнее всего, а деньги — дело наживное. Когда вернёшься в страну…
Её голос невыносимо дрожал.
— У тебя там что-то случилось? — перебил он, почувствовав неладное.
— Нет, — Гуй Сяо прижала правую руку к желудку, который сводило от резкой боли, и, тяжело дыша, добавила: — Живот разболелся. Я наберу тебе завтра…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
