Раньше при одном упоминании о Сяо Иньтане Цзяфу испытывала страх и отвращение. Но теперь — возможно, она просто онемела от пережитого или ей стало всё равно — даже эта весть, которая должна была обрушиться на нее подобно грому среди ясного неба, не показалась ей настолько страшной.
Она спокойно слушала, как бабушка и мать обсуждали, что делать.
Разумеется, они решили, что Цзяфу должна отправиться в столицу вместе с наместником и ждать дальнейших распоряжений.
Что еще ей оставалось?
Приказ исходил от нового императора.
На следующий день, после бесчисленных наставлений старой госпожи Ху, Цзяфу вместе с матерью и Чжан Да отправилась в столицу в сопровождении наместника Гао Хуайюаня.
Покидая Цюаньчжоу, который снова оставался позади, Цзяфу понимала, что спокойная жизнь, длившаяся последний год словно украденное у судьбы время, теперь, вероятно, навсегда отдалится от нее.
До этого дня прошел ровно один год и двадцать три дня после последнего приезда Пэй Юаня.
Гао Хуайюань стремился попасть в столицу до церемонии восшествия нового императора и всю дорогу торопился так, словно за ним гнался огонь.
К вечеру они наконец прибыли. До церемонии оставалось три дня.
Гао Хуайюань даже не успел как следует перевести дух. Переодевшись в чиновничью одежду, он немедленно отправился в Ведомство обрядов, чтобы доложить о семье Чжэнь. Ждать до следующего дня он не стал.
Цзяфу вместе с матерью отправилась в семейный дом.
Перед прошлым отъездом из столицы, когда сватовство не состоялось, семья Чжэнь оставила в доме пожилых супругов-слуг, чтобы они присматривали за недвижимостью. За последний год с лишним старики поддерживали дом в идеальном порядке.
В те несколько дней, когда армия Юньчжун-вана вошла в столицу, и в городе царил хаос, супруги плотно запирали ворота и двери, поэтому дом не пострадал.
После окончания беспорядков они еще долго не решались выходить наружу. Лишь в последние дни, когда повсюду начали говорить о смене императора и о том, что днем столица снова живет почти как прежде, за исключением ночного комендантского часа, старики наконец успокоились.
Именно в этот день хозяева неожиданно вернулись.
Пожилые супруги радостно встретили их, помогли устроиться, и вскоре наступила ночь.
На следующее утро из дворца прибыли люди. Их возглавлял молодой евнух с гладким лицом.
Цзяфу узнала его. Это был Цуй Иньшуй, приемный сын главного евнуха Ли Юаньгуя.
Цуй Иньшуй отличался способностями, хорошо умел угадывать желания вышестоящих и был немного корыстным. Но Ли Юаньгую и Сяо Ле он оставался предан всем сердцем.
В прошлой жизни, во время правления Сяо Ле, Цуй Иньшуй на некоторое время стал одним из самых влиятельных людей во дворце. Но Сяо Ле умер от внезапной болезни, не дожив до пятидесяти лет. После смерти Ли Юаньгуя, который последовал за своим господином в могилу, императором стал Сяо Иньтан.
Сяо Иньтан, очевидно, ненавидел этого евнуха. Вскоре он нашел предлог и приказал забить Цуй Иньшуя до смерти.
Нынешний Цуй Иньшуй только недавно вместе с приемным отцом вошел во дворец. Перед ним открывалось блестящее будущее, и он еще не знал, какая судьба его ожидает.
Сейчас он улыбался и велел маленьким евнухам внести награды. Затем, пока госпожа Мэн и Цзяфу стояли на коленях, развернул новый указ.
В указе говорилось, что дочь семьи Чжэнь обладает выдающимися достоинствами и напоминает знаменитых достойных женщин древности — Бан Цзи и Се Даоюнь1. Когда будет назначен наследник, ее возведут в статус младшей супруги — цэфэй.
После этого Цуй Иньшуй произнес несколько слов одобрения и наставлений. В конце он велел Цзяфу временно остаться в столице и ожидать дальнейшей церемонии назначения.
Госпожа Мэн давно считала Пэй Юаня будущим зятем. Она хотела выдать дочь только за него. Всю дорогу до столицы мать тревожилась, но всё же сохраняла надежду, что возможно, император намеревался официально обручить Цзяфу с Пэй Юанем.
Она никак не ожидала услышать подобное.
Госпожа Мэн застыла на месте и не двигалась.
Цуй Иньшуй решил, что она просто настолько обрадовалась, что потеряла дар речи. Он улыбнулся:
— Госпожа Мэн, почему вы еще не приняли указ вместе с дочерью и не поблагодарили императора? Вскоре в вашей семье появится знатная особа. Это большая радость и честь.
Госпожа Мэн не могла вымолвить ни слова. Она посмотрела на дочь.
Цзяфу спокойно сказала:
— Благодарю вас, господин Цуй. Не могли бы вы передать императору слова от простой женщины? Я понимаю, что недостойна такой чести. Как осмелюсь я осквернить своим присутствием императорский дом? Прошу императора отменить этот приказ.
Цуй Иньшуй растерялся и даже решил, что ослышался:
— Это великая милость, о которой другие не смеют даже мечтать. А вы отказываетесь?
— Господин Цуй, дело не в том, что я не хочу, — ответила Цзяфу. — Просто я не совершила ничего, за что могла бы принять такую награду, тем более столь великую. Позвольте мне спросить: чем я заслужила такую щедрость нынешнего императора?
Цуй Иньшуй искоса посмотрел на нее.
Он понимал, почему император, занятый множеством важных дел, распорядился издать этот указ. Вероятно, наследник обратил внимание на дочь семьи Чжэнь и через отца попросил императора устроить этот брак.
До приезда Цуй Иньшую было любопытно, что это за женщина. Теперь, увидев Цзяфу, он понял причину интереса наследника: темные брови, черные волосы, прекрасная внешность — ее лицо словно сошло с картины, хотя ни один художник не смог бы передать его красоту полностью.
Это лишь укрепило его догадку.
Но произнести вслух подобные мысли он не мог.
Кроме того, Цзяфу, похоже, действительно не хотела принимать эту милость. Цуй Иньшуй не понимал, искренна ли она или лишь притворяется скромной, поэтому нахмурился:
— Госпожа Чжэнь, вы понимаете, что говорите? Если вы откажетесь принять указ, это будет считаться неповиновением императору. Подумайте хорошенько.
Сердце госпожи Мэн бешено забилось. Она уже собиралась остановить дочь, но Цзяфу опустилась на колени и поклонилась:
— Как осмелюсь я ослушаться императора? Я лишь понимаю, что слишком ничтожна и не заслуживаю такой милости императорского дома. Поэтому и прошу императора отменить приказ.
Цуй Иньшуй изумленно посмотрел на нее, немного подумал и сказал:
— Хорошо. С подобным я сталкиваюсь впервые. Раз вы так настаиваете, я передам ваши слова во дворец. А дальше сами отвечайте за последствия…
Он хотел сказать: «Сами отвечайте за свою судьбу», — но вовремя остановился.
Не выпив даже чая, Цуй Иньшуй развернулся и вместе с евнухами вышел из дома.
Как только дворцовые служащие ушли, госпожа Мэн немедленно отвела Цзяфу в комнату и закрыла дверь:
— А-Фу, не бойся! Когда старший сын дома Пэй приезжал в прошлый раз, он оставил твоей бабушке нефритовый кулон. Он сказал, что кулон достался ему от отца перед смертью и теперь должен служить знаком его обещания. Перед нашим отъездом бабушка передала его мне и сказала: если он не понадобится, найди возможность вернуть кулон старшему сыну Вэйго-гуна.
Госпожа Мэн нервно сжала руки:
— Сейчас неизвестно, где он находится, но с этим кулоном я могу обратиться к старой госпоже Пэй. Если она вмешается, возможно, еще удастся остановить этот брак.
Мать уже собиралась выйти, но Цзяфу остановила ее и покачала головой:
— Мама, тогда старший сын Вэйго-гуна лишь устно высказал свое намерение. С тех пор прошло столько времени, что, возможно, он уже изменил решение. Не нужно втягивать в это семью Пэй и создавать им проблемы. Я тоже не боюсь. Я уже сказала то, что хотела. Остается только ждать.
Цзяфу спокойно посмотрела на мать:
— В конце концов, я просто не хочу выходить замуж за его сына. Неужели он за это отрубит мне голову?
Госпожа Мэн смотрела на дочь и видела, что та совершенно спокойна.
В ту ночь мать долго не могла уснуть.
- Бан Цзи и Се Даоюнь (班姬、谢庭 / Bān Jī, Xiè Tíng) — образы образованных и добродетельных женщин древности. Бан Цзи, известная также как Бан Цзеюй, прославилась литературным дарованием и нравственностью. Се Даоюнь — знаменитая поэтесса и образец женской учености. В указе сравнение с ними подчеркивает образованность, достоинство и благородство Цзяфу.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
