Ему было невыносимо плохо: он хмурился, всё его лицо густо покраснело, на длинных и темных ресницах заблестели слёзы, а тело слегка дрожало. Рука его пыталась нащупать опору, но тщетно… Му Ваньяо же до крайности нравился этот его вид — слабый, но из последних сил держащийся!
Однако, понаблюдав подольше и видя его беспомощность — то, как он мучился от тошноты, не в силах ни сдержать её, ни дать ей волю, — Му Ваньяо в конце концов проявила к нему каплю жалости. Она поднесла платок к его губам и мягко проговорила:
— Сплюнь, сплюнь, если совсем невмоготу, то просто выплюни. Ты и впрямь слишком слаб… даже такой малости кислого не выносишь.
Янь Шан всё же не стал выплёвывать путао1. Зажмурившись и долго сдерживаясь, он в конце концов проглотил плод. Лишь когда Му Ваньяо подала ему чашку чая, ему полегчало; он прислонился к стенке повозки и тихо выдохнул.
Янь Шан открыл глаза и увидел, что Му Ваньяо насмешливо наблюдает за ним.
Её личико раскраснелось, глаза сияли, а сама она лучезарно улыбалась.
Очевидно, время его страданий было для неё днем радости.
Янь Шан не удержался и сказал:
— Дянься слишком жестока.
Му Ваньяо фыркнула:
— Это ты слишком слаб! Тебе стоит поскорее начать тренироваться. Если вдруг в будущем что-нибудь случится и враги скормят тебе что-то кислое, то тебя, пожалуй, и пытать не придётся — сам всё выдашь.
Янь Шан призадумался:
— Дянься права. Не могли бы вы отдать это блюдо с путао мне?
Му Ваньяо опешила. Она не ожидала, что он и впрямь собрался тренироваться… Не слишком ли он суров к самому себе?
Му Ваньяо не любила людей с завышенными требованиями к себе, считая их скучными, поэтому лишь небрежно махнула рукой, мол, пусть делает что хочет.
—–
После того как Му Ваньяо долго над ним подшучивала, к моменту выхода у ворот поместья старшей принцессы Янь Шан уже пришёл в себя. Спустившись на землю, он только собрался совершить поклон, провожая Му Ваньяо, но повозка не стала дожидаться церемоний: стоило его ногам коснуться камней, как она тут же тронулась в путь.
Янь Шан остался безмолвным.
Это был знакомый ему стиль Му Ваньяо.
Неважно, насколько добры они были друг к другу мгновение назад, в следующий миг она могла внезапно перемениться в лице и начать игнорировать его.
Об этом не стоило много размышлять — пустые думы были бесполезны и лишь тревожили сердце. Янь Шан обернулся, вздохнул, поправил одежду и, приведя чувства в порядок, подошёл к дверям. Предъявив визитную карточку принцессы Даньян, он нанёс визит старшей принцессе.
Старшая принцесса Лулин приняла Янь Шана.
После того как тем вечером она отпустила Янь Шана, её одолевали сомнения. С одной стороны, она чувствовала, что этот человек обладает грозным характером и лучше было бы убить его, чтобы раз и навсегда пресечь будущие беды — тем более что сейчас у него не было официального чина и сделать это было легко. С другой стороны, из-за недавнего визита Му Ваньяо, которая в своих речах то и дело связывала Янь Шана с тайцзы, старшая принцесса пребывала в опасении.
И вот уже несколько дней она колебалась, стоит ли воспользоваться советом Янь Шана и проявить покорность перед тайцзы.
Поначалу она боялась, что если сделает тайцзы такое одолжение, то её императорский брат, заподозрив неладное, расправится с ней. Но прошло несколько дней, а со стороны тайцзы не было никаких вестей. Старшая принцесса начала беспокоиться: не обманул ли её Янь Шан? Или, может быть, тайцзы вообще побрезговал иметь с ней дело?
Когда старшая принцесса уже сгорала от нетерпения, появление Янь Шана позволило ей облегчённо вздохнуть.
Янь Шан глубоко понимал психологию врага: чем больше навязываешься, тем сильнее сомнения другой стороны; но чем дольше тянешь время, тем больше тот начинает суетиться.
Поэтому, снова встретившись со старшей принцессой, Янь Шан применил искусство переговоров ещё более непринужденно, чем тогда в постели, и легко заставил её успокоиться.
Старшая принцесса больше не воспринимала Янь Шана как красивого юношу, способного лишь услаждать её в постели. С уважением, подобающим отношению к советнику, она спросила:
— …Как полагает Янь Лан, должна ли я по собственной инициативе пожертвовать средства тайцзы?
Янь Шан мягко ответил:
— Если проявить инициативу, то в глазах посторонних это будет выглядеть так, будто Дянься слишком остро интересуется политическими делами.
Старшая принцесса произнесла:
— Прошу Янь Лана наставить меня.
Хотя у неё были собственные люди, в последние годы их роль свелась лишь к тому, чтобы повсюду выискивать для неё красавцев. Эти люди под её покровительством совершенно деградировали, и старшая принцесса решила напрямую спросить Янь Шана, как ей поступить.
В глазах Янь Шана на мгновение мелькнул странный огонёк. Он был немного поражён: неужели такой простой вопрос требует его участия? Неужели эта старшая принцесса и впрямь настолько ему доверяет?
Невозможно.
Значит, ей просто не к кому больше обратиться.
Понимая это, Янь Шан сохранил на лице мягкую улыбку:
— Дянься держит в своём поместье столько мужской красоты. Разве не просто будет заставить одного из них совершить какой-нибудь проступок, чтобы тайцзы ухватился за это, а затем Дянься отправится заглаживать вину?
Старшая принцесса кивнула. Она действительно не смела касаться политики, боясь, что если приложит к этому руку, то императорский брат лишит её власти. Получив совет Янь Шана, она решила, что поступит так лишь в этот раз, и впредь подобное не повторится.
Разумеется, старшая принцесса также видела, что Янь Шан, предлагая такой способ, желал немного уязвить её гордость.
Она невольно усмехнулась, подумав, что он всё-таки еще молод. Неужели полагает, что её волнуют эти крохи денег или задетое самолюбие? Впрочем, пусть будет так. Она приняла это его маленькое возмездие как плату за причинённые ему неприятности.
- Путао (蒲陶, pútáo) — архаичное название винограда, встречающееся в классических китайских текстах. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
