Янь Шан закончил улаживать дела Старшей принцессы, и через несколько дней на стол Цзинчжаоиня легла жалоба на одного из фаворитов принцессы, который, будучи пьяным, избил на улице простых людей.
Цзинчжаоинь изначально был фума принцессы Юйян.
А родным братом принцессы Юйян был третий принц, циньван, и по логике вещей, естественная позиция Цзинчжаоиня в Чанъани должна была быть на стороне циньвана.
Однако не успел циньван сообразить, чем примечательно дело о побоях, учиненных фаворитом Старшей принцессы, как тайцзы вместе с людьми из Далисы перехватили это разбирательство. Циньван не понимал, что задумал тайцзы, но, исходя из позиции политического противника, — даже если неясно, что тот делает, — следовало чинить препятствия.
Это дело измотало Далисы и Цзинчжаоиня, столкнув тайцзы и циньвана в очередной схватке, в которой тайцзы в итоге одержал верх.
За этим делом крылось слишком много скрытых смыслов.
Му Ваньяо, следуя за тайцзы, стала свидетельницей событий от начала до конца: она помогала тайцзы в делах и вела переговоры от его имени.
Про себя она гадала, знает ли Янь Шан, что втянул в это всех вокруг, и не сделал ли он это намеренно.
Но теперь это стало делом тайцзы и циньвана.
Янь Шан, как ни в чем не бывало, снова целыми днями пропадал в Хунвэньгуань, усердно занимаясь науками и совершенно не интересуясь последствиями. Видя, что он и пальцем не шевелит, Му Ваньяо успокоилась.
Но Янь Шан нарочно написал ей записку: «Дянься, не стоит слишком увлекаться властью».
Му Ваньяо тут же сожгла бумагу.
— Он еще будет мне указывать?
На самом деле она немного опасалась, что Янь Шан перехватит её заслуги или затмит её перед тайцзы.
Раз он сосредоточился на учебе — это к лучшему.
Чтобы выразить поддержку Янь Шану в его занятиях, Му Ваньяо, приложив редкие усилия, даже перевезла множество книг из своего поместья принцессы в дом напротив, сказав, что дарит их Янь Шану.
От этого Чуньхуа замялась, не зная, что сказать. Ей казалось, что принцесса слишком добра к Янь Шану.
Однако Му Ваньяо как раз наслаждалась своим успехом, разве её заботило подобное?
Благодаря случаю со Старшей принцессой тайцзы заметил её и начал поручать ей дела.
Чиновники тоже перестали воспринимать её просто как маленькую принцессу, вернувшуюся после заключения мирного брака, и стали считаться с её мнением. Стоило Му Ваньяо заговорить, как они принимались обдумывать позицию принцессы Даньян.
Наконец-то у ворот поместья принцессы Даньян перестали стоять только повозки тех нескольких её советников, что некогда вышли из её дома и теперь служили чиновниками.
Му Ваньяо стала еще активнее участвовать в государственных делах, увеличивая свой политический вес. Ей нужно было не только казаться полезной тайцзы, но и заставить всё больше людей опасаться её.
Тем временем к Янь Шану пришел Лю Вэньцзи.
Когда Янь Шан был занят учениями, он, разумеется, беспокоился и о старом друге.
Однако в марте, когда он вместе с Чуньхуа услышал в Бэйли откровенные признания Лю Вэньцзи и узнал, что тот крайне невысокого мнения о нем, Янь Шан несколько отдалился от него.
Лю Вэньцзи было тяжело на душе: и возлюбленная, и друг переменили к нему отношение, и он, наконец, начал заниматься самосозерцанием.
Придя к Янь Шану в этот раз, Лю Вэньцзи со всей серьезностью извинился за свои слова, сказанные в тот день, и попросил Янь Шана помочь ему встретиться с Чуньхуа, чтобы принести извинения и ей.
Янь Шан пригласил Лю Вэньцзи в дом. Он не злился на прежнее пренебрежение друга и мягко посоветовал:
— Не беспокойся обо мне, мой талант и впрямь уступает твоему, так что твое недовольство было естественным. Тем более ты извинился, и я, разумеется, принимаю твои извинения. Однако насчет Чуньхуа-нянцзы у меня есть сомнения. Если ты хочешь встретиться с ней через меня, я боюсь, что, став посредником, лишь поспособствую тому, что ты вновь ранишь её сердце, и это заставит меня чувствовать вину. Не могу не спросить, Лю Сюн, каковы твои намерения на будущее?
Лю Вэньцзи почтительно сложил руки перед Янь Шаном.
За три месяца, что они не виделись, Лю Вэньцзи сильно изменился, утратив прежний надменный вид.
Его пыл угас, он больше не смотрел на всех вокруг свысока. Лю Вэньцзи был красив, и теперь, когда его гордыня поутихла, даже в простой холщовой одежде он излучал сияние, подобное блеску драгоценного нефрита.
Лю Вэньцзи произнес:
— Янь-эр, ты прав, раньше я слишком недооценивал людей в этом мире. Я считал себя самым талантливым и ни во что не ставил окружающих. Проведя впустую год в Чанъани, я, наконец, все осознал. Я должен усердно готовиться к экзаменам и больше не отвергать практику синцзюань1. А если и в следующем году не сдам, то должен принять это со спокойным сердцем… Не скрою от тебя, за этот год с лишним в Чанъани средства моей семьи истощились. Мне стыдно, и я намерен, подобно другим выходцам из бедных семей, продавать свои стихи и прозу ради славы и выгоды. Я также думал… что если и в следующем году не пройду испытания, то не смогу больше заставлять Чуньхуа ждать меня.
- Синцзюань (行卷, xíngjuàn) — обычай в эпоху Тан, когда соискатели на государственных экзаменах заранее представляли свои литературные труды влиятельным лицам для получения протекции и известности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Да ну нафиг! В семье цензоров деньги закончились? Не может быть!😜😂
Большое спасибо за перевод новеллы ♥️