— Возможно, Дянься считает, что мне следовало дождаться, когда мое влияние окрепнет. Но влияние при дворе… это не так просто. Пока пройдут годы в этом изнурительном ожидании, боюсь, моя кровь остынет.
— Или же Дянься полагает, что так я иду на верную смерть, что подобные дела стоит оставить другим, а мне заняться чем-то более значимым. Дянься, в делах этого мира нет места такому понятию, как позволить другим жертвовать собой, а самому пожинать плоды. В глазах Дянься уважения заслуживают лишь жизни таких людей, как вы. Но в моих глазах… все равны. Мое происхождение не позволяет мне взирать на человеческие жизни с безразличием.
— Тот, перед кем я виноват, — лишь Дянься. И еще… мои родные.
Му Ваньяо тихо слушала его слова.
Когда он закончил, она холодно произнесла:
— Разные сословия, разные позиции. Значит, ты и сам это понимаешь. Но знаешь ли ты, что твои поступки не искоренят пороки чиновничества? Даже если ты низвергнешь Министерство налогов, это станет лишь предупреждением. Пройдет время, и все вернется на круги своя. Если только не пресечь это в корне… но такие вещи в корне пресечь невозможно.
— Простой народ, который ты хочешь защитить, гибнет из-за того, что ты называешь сговором властей и торговцев, из-за покровительства вышестоящих нижестоящим. А покровительство это существует потому, что такие люди, как я, должны защищать свои интересы. Случается бедствие — купцы желают на нем нажиться, чиновники хотят, чтобы хлопот было поменьше, лишь бы общая обстановка не менялась. Разве помощник министра налогов не следил за подчиненными? Следил. Он отправил тебя помогать пострадавшим. Что с того, если по пути кто-то набил кошелек?
— Ты и сам служил в Министерстве налогов и знаешь, сколько людей тянут туда руки за деньгами. Разве жалованье пограничным войскам не требует денег? Разве ремонт в Министерстве работ не требует денег? Или даже отбор чиновников в Министерстве чинов… разве он не требует денег?
— Знаю, ты опять скажешь, что мелкое взяточничество допустимо, но мы перешли все границы. Янь Шан, кто определяет границы дозволенного? Ты? Неужели ты думаешь, что, устроив этот переполох, сможешь гарантировать, что в кристально чистой воде не заведется рыба1? Ты всего лишь низверг Министерство налогов и назначил новых чиновников, заставив меня и Тайцзы-дянься понести убытки… велик ли в этом смысл?
Янь Шан ответил:
— Смысл огромен.
— Поскольку дело приняло такой размах, Бися лично вмешается, и непомерные деяния Тайцзы-дянься будут прекращены. Чиновники Поднебесной, видя крах Министерства налогов, по меньшей мере пять-шесть лет не посмеют действовать столь открыто. А двор за это время сможет назначить больше цензоров и принять дополнительные меры. Выигранное время крайне необходимо.
— Всего лишь пять-шесть лет, — бросила Му Ваньяо.
— Пяти-шести лет достаточно.
Му Ваньяо усмехнулась:
— Твоя жизнь, выходит, стоит всего пять-шесть лет.
Янь Шан оставался спокойным:
— Если моя жизнь способна купить пять-шесть лет мира, я уже доволен.
— Похоже, тебе надоело жить, и жизнь тебе больше не дорога.
— У каждого свой выбор.
Му Ваньяо замолчала.
В конце концов, сколько бы они ни говорили, их позиции и мысли оставались разными. Он защищал свое, она — свое. Невозможно было ни убедить другого, ни заставить его склонить голову. Это изнуряло Му Ваньяо, причиняло ей боль, заставляло ее чувствовать…
Му Ваньяо прошептала:
— Из-за тебя мне кажется, что в этом мире никто никого не любит.
Должно быть, именно из-за отсутствия любви он выбрал этот путь.
Сказав это, она почувствовала, что ей больше не о чем говорить с Янь Шаном. Она поднялась, собираясь уйти. Кто бы мог подумать, что Янь Шан, столь хладнокровно излагавший свои мысли мгновение назад, от этой ее фразы внезапно покраснеет глазами. Когда она встала, чтобы уйти, он резко вскинул на нее взгляд и схватил ее за запястье.
Его глаза покраснели, а свет в них заколебался, подобно приливу.
Голос Янь Шана слегка дрожал:
— Не думай так. Больше всего в жизни… я боялся, что ты так подумаешь.
— Это я выбрал такой путь, я не достоин твоей любви, мне не следовало идти к тебе в тот день. Я уже тысячу раз пожалел о том, что заставил тебя страдать из-за меня… Но только не думай так. Это лишь я плохой, но не все в этом мире плохи. Не думай из-за меня, что больше никогда не встретишь чистой любви. Не закрывайся в себе из-за меня, не переставай верить людям.
— Мне с таким трудом удалось… помочь тебе немного открыться миру. Я не хочу, чтобы ты снова пряталась.
— На самом деле… на самом деле я оставил для тебя путь, просто боялся, что ты не захочешь по нему идти.
— Неужели ты не думала о том, к каким последствиям приведет то, что вы с Тайцзы-дянься так упорно идете одной дорогой? Если тебе повезет, то ты станешь влиятельной принцессой, но ты была свидетелем его прошлого, и твоя власть пересекается с его. Если ты станешь для него угрозой, то разве он не поднимет на тебя руку? О каком сотрудничестве может идти речь, если без выгоды никто и спозаранку не встанет?
- В кристально чистой воде рыба не заводится (水至清则无鱼, shuǐ zhì qīng zé wú yú) — китайское образное выражение, означающее, что чрезмерная требовательность к чистоте и честности делает невозможным нормальное существование и ведение дел. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Он ей про человеческие жизни толкует,а она всё к любви сводит. Она же принцесса,ей пофиг🧐🤭