Вэй Шу поднял голову. Сквозь плотную сеть он увидел, как она скачет верхом сквозь ночь, ее рукава и пряди волос развеваются на ветру, а взгляд сияет ярче звездной реки и блеска свечей. Она наклонилась и протянула ему руку, а в другой руке вскинула меч. Сверкнула дуга света; прекрасная дева без тени страха обрушила свой клинок на огромную сеть, готовую накрыться над Вэй Шу!
В небе пронеслась молния!
Это был самый прекрасный свет, который когда-либо видел Вэй Шу.
***
Молния рассекла серое небо, заставив полог кровати взметнуться, словно песок или капли дождя под порывом ветра.
Снаружи будто налетел ночной ливень; прохладный ветер бесшумно распахнул окно. Всполохи молний расползались по небосводу, заливая всё вокруг ослепительным сиянием, становясь свидетелями того хаоса, что воцарился между юной принцессой и ее возлюбленным в комнате почтовой станции на пути к Цзиньлину.
Словно яркая бабочка, кружащая вокруг древнего дерева — бесстрастной лесной лозы, не знающей желаний. Дивная бабочка непременно желала опуститься на это старое дерево, и в тот миг, когда она коснулась его, место, куда она присела, озарилось небывалым блеском, и на нем распустились дурманящие, пышные цветы.
Цветы и листья потянулись вдоль ветвей древнего древа, сверкая и переливаясь. Стоило ветвям лозы удлиниться, как это цветение, проникая в самую суть, разлилось по всему дереву. И тогда всё оно покрылось цветами, источая повсюду тонкий аромат.
Среди взмывающих и опадающих пологов Янь Шан и Му Ваньяо самозабвенно целовали друг друга. Его пальцы переплелись с ее пальцами; он смутно чувствовал дуновение ветра, но стоило ему повернуть голову, как дева осыпала его щеку поцелуями.
Его брови дрогнули.
Тогда она поцеловала его снова.
Янь Шан не выдержал и улыбнулся. Тоска в его сердце никак не проходила, но любовь тончайшими нитями пронизывала всё его существо. Она была словно яоцзин — обворожительная и полная страсти; он лишь жалел о том, что не может ее видеть. Но она была той яркой бабочкой, была лотосом в его душе, который так долго не желал распускаться. Он постоянно пытался не обращать на нее внимания, но невольно вновь и вновь оказывался под ее чарами.
Он был суров, скучен и угрюм; он был полон всеобщей любви, но в то же время бесстрастен и малодушен.
Он не подходил на роль любовника, не был создан для того, чтобы любить.
Но Му Ваньяо по-прежнему тянулась к его руке, по-прежнему продолжала его любить.
А он иногда думал, что Му Ваньяо тоже далеко не идеальна. Она была эгоцентрична, холодна и себялюбива; она была лукава, причудлива и непостоянна. Она то обдавала холодом, то пылала жаром, часто действовала безрассудно и порой заставляла его страдать. Но в этом и была вся Му Ваньяо — та самая полная жизни и благоухания красавица, которой он был одержим.
И у него, и у нее было множество недостатков; оба они не годились для любви, не должны были обременять другого собой. Однако судьба делала круг за кругом, и они снова и снова находили друг друга.
Янь Шан чувствовал необычайное волнение: та редкая страсть, что теплилась в его крови, была готова вспыхнуть от ее прикосновений. Он крепко прижал ее к себе, склонив лицо для поцелуя. Он не проронил ни слова, лишь действовал. Она же была иной: ее сбивчивое, тягучее, теплое и нежное дыхание у самого его уха заставляло его терять голову еще больше.
Он лишь тяжело дышал, моля:
— Яо-Яо…
Лицо Му Ваньяо залил густой румянец. Нахмурив брови, она то погружалась в лед, то тонула в огне; она обхватила его за шею, крепко и не отпуская. Это ощущение было слишком острым; она тихонько стонала, поглаживая его намокшие от пота волосы.
Ее пальцы скользнули по повязке, закрывавшей его глаза, а сама она затуманенным взором «осенних волн»1 смотрела на его алые губы. Почувствовав зуд в сердце, Му Ваньяо придвинулась ближе, вновь сливаясь с ним в влажном дыхании.
— Кажется… ты очень хорошо всё чувствуешь, — прошептала Му Ваньяо.
Он не ответил, лишь запрокинул голову. Когда его кадык дрогнул, она не удержалась и легонько коснулась его мизинцем. Он вздрогнул и попытался поймать ее руку, а она звонко рассмеялась, прячась в его объятиях и бессвязно называя его «хао-гэгэ».
Три года. Целых три года.
Старые чувства вспыхнули вновь, и забыть их было невозможно.
Когда всё закончилось, он откинул голову назад, а она прильнула к его груди. Оба тяжело дышали и одновременно издали тихий, полный облегчения вздох.
Затем они оба замерли.
— Хорошо ведь? — хихикнула Му Ваньяо. — Вот видишь, я же говорила. Ты не хотел приходить пораньше, а зря.
Янь Шан покраснел и не нашел слов для ответа. В такие минуты он всегда становился безмолвным. Му Ваньяо нежно провела пальцами по его щеке и улеглась рядом. Какое-то время она ластилась к нему, не давая подняться, пока они в спешке приводили себя в порядок.
Она легла к нему спиной, потому что такова была их общая с Янь Шаном привычка. На ложе он всегда лежал спиной к ней, и за многие разы Му Ваньяо тоже привыкла спать в таком положении. В голове всё путалось, Му Ваньяо закрыла глаза, но стоило дремоте подступить, как она почувствовала, что кто-то перебирает пряди волос у ее щеки и целует ее сзади.
На губах Му Ваньяо заиграла улыбка.
Она услышала тихий, нерешительный голос Янь Шана:
— …Ты сможешь еще раз?
Му Ваньяо пришла в ужас: она уже была пресыщена, какие еще сражения? Она поспешно забилась вглубь кровати.
— Я не смогу, не смогу… ай!
- Осенние волны (秋波, qiūbō) — метафора, описывающая ясный и пленительный взгляд прекрасных женских глаз, подобный чистой глади осеннего озера. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
