Янь Шан прошептал:
— Разве не ты говорила, что хочешь нарисовать пионы? Я рисую их для тебя, а тебе всё ещё не нравится?
Му Ваньяо ответила:
— Разве мы не договорились, что я научу тебя развлекаться? Почему ты так не хочешь подыгрывать? Кто просил тебя заканчивать всё сразу… Второй старший брат Янь, красивый цветок?
Она обняла его за плечи, указав подбородком на свою кожу под шеей, белую, словно снег и нефрит. Он сильно покраснел — должно быть, выпил лишнего, когда его заставляли пить, — и не мог вымолвить ни слова, лишь смотрел на неё и улыбался. Спустя мгновение он пробормотал:
— Красивый.
Му Ваньяо обрадовалась и подтолкнула его, заставляя лечь.
Янь Шан подпёр голову рукой и сказал:
— Кажется, я немного пьян.
Му Ваньяо уговаривала его:
— Если ты пьян, это не беда. Всё равно здесь только я и ты, никто не увидит твоего хмельного вида.
Янь Шан обнял её за талию. Его щёки пылали. Он смотрел на неё, и взгляд его, полный нежности, напоминал прозрачную воду. Такой красивый и мягкий ланцзюнь1, прекрасный, словно нефритовое дерево на ветру, лежал здесь, и стоило его толкнуть, как он падал. Он смотрел на неё этим затуманенным, полным обожания взглядом, словно тонущий в любви — кто смог бы устоять перед таким взором?
Сердце Му Ваньяо забилось чаще, она тоже покраснела под его взглядом. Невероятно счастливая, она подпёрла щёку рукой и глупо улыбалась ему в ответ.
Словно ребёнок, она прильнула к его груди и надула алые губы:
— Второй старший брат, поцелуй меня.
Янь Шан усмехнулся:
— Разве мы не рисуем?
Му Ваньяо настаивала:
— Сначала поцелуй меня.
Янь Шан обнял её и мягко прикоснулся губами к её губам. Его поцелуй был похож на него самого: мягкий, тёплый, нежный и сладкий. Лицо Му Ваньяо раскраснелось. Закрыв глаза, она улыбалась — невинная и чистая, но в то же время легкомысленная и вольная. Она приложила палец к своей груди, указывая на яркий цветок, распустившийся на снежной белизне.
Му Ваньяо прошептала:
— Поцелуй сердцевину цветка.
Янь Шан не шевелился.
Му Ваньяо не открывала глаз, румянец у внешних уголков её глаз доходил до самых висков. Кокетливая и милая, она то ли ластилась, то ли требовала:
— Ну поцелуй же здесь.
Янь Шан пробормотал:
— Если поцелую, всё испортится.
Му Ваньяо возразила:
— Здесь только я и ты, чего бояться?
Янь Шан сказал:
— Картина ещё не закончена.
Му Ваньяо ответила:
— Будем рисовать в процессе дела.
Янь Шан замер и переспросил:
— Что?
Му Ваньяо открыла глаза и с упрёком взглянула на него, собираясь отругать за то, что он портит настроение, но он вдруг с улыбкой обнял её и, притянув к себе, начал целовать. Платье задралось до пояса, ноги сплелись. И вмиг Му Ваньяо снова стала счастливой, словно он вминал её в свои объятия.
Лепестки хайтан, подхваченные ветром, влетали в окно, устилая пол густыми алыми и бледно-розовыми пятнами. Дыхание Янь Шана стало горячим; прижавшись к её уху, он спросил, что делать с картиной.
Му Ваньяо фыркнула:
— Глупый гэгэ.
Янь Шан ущипнул её за щёку и с улыбкой ответил:
— Плохая цзецзе.
Неважно, что старшинство так перемешалось, ведь их было только двое. Неважно и то, что картина осталась наполовину законченной, а тушь и краски разлились по полу. Их тела покрылись разноцветными пятнами, мир в их глазах стал таким же пёстрым.
Янь Шан выпил слишком много, и натянутые струны его самообладания одна за другой лопались. Он смотрел на неё затуманенным взором, и стоило ей улыбнуться, как его взгляд темнел. Она тянула его за собой, и он без труда поддавался.
Это было похоже на чувство, когда тонешь; на мир сновидений, где не разобрать, спишь ты или бодрствуешь.
Всё было причудливо, ярко и сбивчиво.
***
Принцесса и фума вовсю шумели в павильоне, проведя там весь остаток дня. Служанки не осмеливались спрашивать, лишь видели, как в какой-то момент пара вышла, чтобы порыбачить, а затем снова скрылась в покоях. Спустя некоторое время досталось и комнате для омовений позади спальни.
То они требовали краски, то одежду, то еду.
Когда Цю Сы оставила свежеразведённые краски у дверей спальни, она увидела, как изнутри показались длинные пальцы фума — всё его белое запястье было испачкано краской. Цю Сы покраснела и поспешно отвела взгляд, втайне сокрушаясь о том, как умеет развлекаться принцесса.
Эти двое просто сходили с ума.
Янь Шан всегда плохо переносил хмель, и даже годы тренировок не помогли — он всё равно пьянел быстрее обычных людей. Но хмелестойкость Му Ваньяо была исключительной; тем не менее, она притворялась пьяной и безумной, заставляя Янь Шана обнимать её, целовать и кормить с рук — в общем, всячески подшучивала над ним.
У него и так был покладистый характер, а во хмелю он становился ещё сговорчивее. Что бы она ни делала, он был не против, во всём ей уступая, чем втайне радовал Му Ваньяо. Если бы он не покраснел так сильно и если бы она не боялась, что лишнее вино навредит его здоровью, то Му Ваньяо с радостью напоила бы его ещё больше.
Вино ведь так помогает веселью.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
