Снежный буран прекратился в одно мгновение. На вершине пика воцарилась тишина. Сяо Банчуй внезапно почувствовала неладное. Оглядевшись, она увидела, что люди, прежде теснившиеся на горе, куда-то исчезли. Теперь на заваленной снегом вершине она осталась совсем одна.
Сердце её екнуло, и она невольно закричала:
— Гэлинь? Лэй Сююань? .. Е Е?
Никто не ответил. Плотные стаи мелких снежинок, словно летняя мошкара, застилали взор — эта странная перемена, возможно, была очередной неведомой ей техникой бессмертных.
Идти оставалось только к той мазанке с распахнутой дверью. Сяо Банчуй на мгновение заколебалась, но затем, словно решившись, быстрым шагом вошла внутрь. Как и вчера, когда она садилась в повозку, стоило ей переступить порог, как пейзаж вокруг снова преобразился. Заснеженная вершина превратилась в окутанный мрачными тучами густой лес.
Она стояла под огромной акацией. Света почти не было, небо, скрытое густой листвой, казалось серым. То ли туман, то ли ядовитые миазмы пропитали весь лес, так что, казалось, даже цвета стали неразличимы.
За стволом акации мелькнула тень, и из ниоткуда бесшумно появилась давняя знакомая — женщина в чёрной вуали.
— У вас есть сутки, — негромко произнесла она. — Те, кто сумеет благополучно выйти из этого леса до наступления часа У (час У) завтрашнего дня, пройдут второй отбор.
С этими словами перед Сяо Банчуй внезапно появился маленький свёрток из синей узорчатой ткани. Женщина продолжила:
— Воду и еду ищите сами. В свёртке лежат талисманы пяти стихий: металла, дерева, воды, огня и земли, по три штуки каждого вида. Используйте их по обстоятельствам. Помните: срок — до часа У завтрашнего дня.
Не успел голос затихнуть, как её фигура рассеялась, подобно дыму. Сяо Банчуй развязала синий свёрток. Внутри действительно лежала стопка листов с заклинаниями. Они отличались от тех, что обычно использовал шифу, были на порядок больше, разного цвета, а узоры на них едва заметно мерцали переливами света. С первого взгляда было ясно, что эти вещи в бесчисленное количество раз сильнее обычных бумажных талисманов, написанных киноварью.
Сяо Банчуй убрала талисманы и осмотрелась. В этом сером лесу было совершенно невозможно определить время. Вероятно, условие выйти «до часа У завтрашнего дня» тоже было испытанием их способности рассуждать. Неизвестно, где остальные: под акацией она стояла одна, дорог в лесу нет. Если бы у человека не было определённого чувства направления, он, скорее всего, ходил бы кругами. К счастью, она выросла в горах, и по сравнению с тем огромным лесом, где она жила, эти серые заросли казались всего лишь маленьким двориком перед домом.
Она сунула палец в рот и облизала его. На влажной коже тут же почувствовалось слабое дуновение ветра, пришедшее с востока. Раз дует ветер, значит, на востоке есть открытое пространство. Сяо Банчуй лёгким шагом отправилась в путь.
В лесу было очень тихо, лишь изредка доносились крики неведомых птиц. Среди беспорядочно растущих деревьев порой попадалась трава с очень тонкими и длинными листьями. Если надрезать корни такой травы, из них вытекало много чистой воды. Сяо Банчуй потратила немало времени и в итоге наполнила целый кожаный бурдюк — этого запаса хватит на сутки.
Судя по цвету листвы, плодов на деревьях ждать не стоило, оставалось только искать съедобные коренья. Сяо Банчуй вспомнила недоеденный утренний соевый сыр и немного пожалела, что не взяла его с собой. Она проголодалась.
В кустах внезапно что-то зашуршало, и следом выскочил жирный серый кролик. Его задняя лапа была в крови — похоже, он был ранен и теперь бежал, не разбирая дороги, прыгая прямо к Сяо Банчуй.
— Куда собрался?! — внезапно раздался голос из зарослей.
С резким свистом, подобно стреле, вылетел талисман и приклеился кролику на спину. В то же мгновение с неба обрушилось несколько золотых лучей, пронзивших тельце животного. Кролик кувыркнулся и замертво растянулся на земле.
— Эй! Это я поймал кролика! — голос в кустах звучал заносчиво.
Ветви с силой раздвинулись, и вышел мальчик в роскошных одеждах. Когда они столкнулись взглядами, оба вскрикнули: «А!». Это оказался тот самый мальчишка, которого она отхлестала по лицу серебром.
Увидев Сяо Банчуй, он сначала на мгновение испугался, но страх быстро сменился ужасом. Он указал на неё пальцем, едва не подпрыгнув:
— Ты на самом деле притворился женщиной?! Как противно!
С видом полного отвращения и брезгливости он быстро подошёл и подобрал кролика, изо всех сил подчёркивая:
— Это мой кролик!
Сяо Банчуй не хотела с ним связываться и отвернулась, чтобы идти дальше, но он сзади поспешно крикнул:
— Ты… ты подожди!
Сяо Банчуй обернулась. Мальчик вроде бы хотел подойти поближе, но, глядя на её женское платье, снова с отвращением отступил на несколько шагов:
— Ты… ты… ты в конце концов парень или девчонка?! Отвечай бэнь… отвечай мне!
— Ты ведь не слепой, — холодно бросила Сяо Банчуй.
Выражение лица мальчика вмиг стало странным. Он оглядел её с ног до головы, и презрение в его глазах только усилилось. Спустя мгновение он спросил:
— Ты видел кого-нибудь ещё?
Сяо Банчуй покачала головой и зашагала прочь.
— Да подожди же! — снова крикнул он.
— Если хочешь пустить ветры, выпускай всё за раз1, — Сяо Банчуй потеряла терпение и громко хрустнула костяшками пальцев.
Мальчик поспешно отпрянул на большой шаг и замахал руками:
— Ладно, ты… только не распускай руки! У меня почти закончились талисманы. У тебя ещё есть? Я готов купить!
— Я не нуждаюсь в серебре, — отрезала она.
Мальчик слегка помрачнел, но тут же потряс серым кроликом:
— Я обменяю его на это!
— Я не ем мясо.
Он окончательно лишился дара речи. За всю свою жизнь Цзи Тунчжоу не терпел подобного унижения. В обычное время он бы до полусмерти запорол этого простолюдина плетью, но с тех пор, как он вошёл в лес, ему не встретилось ни единой живой души. Те прихлебатели, что раньше вились вокруг, льстя и угождая ему, куда-то подевались. И вот, когда он наконец встретил человека, им оказался этот недомальчик-недодевочка! Какая злость берёт!
Чем больше он думал, тем сильнее гневался. Он развернулся и пошёл прочь, не веря, что ему настолько не повезёт и он не встретит никого, кроме неё.
Не пройдя и нескольких шагов, он понял, что удача вернулась к нему. Навстречу торопливо бежала девочка. Он поспешно крикнул:
— Эй! Ты там! Подойди-ка сюда!
Бегущая девочка словно не слышала его. Она бежала, размахивая руками, что выглядело весьма странно. По мере того как она приближалась, стали отчётливо слышны её тихие всхлипы.
— Спаси, нян! Спаси…
От этой жуткой сцены у Цзи Тунчжоу перехватило дыхание. Неожиданно Сяо Банчуй стремительно подбежала и схватила девочку за плечи.
— Эй… — он подсознательно хотел её остановить.
Сяо Банчуй развернула девочку к себе. Зрелище было пугающим: из всех семи отверстий на лице девочки тонкими струйками струился фиолетово-чёрный дым. Плач становился всё тише, пока наконец она не обмякла и не повалилась на землю.
— Что это такое? — дрожащим голосом спросил Цзи Тунчжоу.
Сяо Банчуй промолчала. Она уложила девочку на землю. Фиолетово-чёрный дым всё ещё выходил из неё, быстро растворяясь в бесцветном лесном тумане. Это миазмы? Девочка не смогла им противостоять!
Сяо Банчуй инстинктивно задержала дыхание и отскочила в сторону. Через некоторое время тело девочки засияло слабым голубым светом, постепенно стало прозрачным и, наконец, исчезло на глазах у обоих. Так вот как выглядит отсеивание? Оказывается, весь лес пропитан миазмами, и дети, не сумевшие им сопротивляться, впадают в беспамятство и выбывают.
Стоящие в оцепенении двое детей невольно переглянулись. Цзи Тунчжоу вдруг произнёс:
— Пойдём вместе?
Сяо Банчуй ничего не ответила. Неизвестно, из-за того ли, что она постоянно практиковала дыхательную технику, которой её научил таинственный почтенный старец, но она совершенно не чувствовала воздействия этих страшных миазмов. Этот заносчивый мальчишка напротив тоже был не так прост — похоже, он не был никчёмной вышитой подушкой2, а обладал какими-то реальными навыками.
Она вытащила несколько талисманов и протянула ему:
— По одному на каждую из пяти стихий [металл, дерево, вода, огонь и земля, основные элементы, из которых состоит мир]. Трать экономно.
Она приняла предложение идти вместе. В лесу, полном миазмов, наверняка водятся демонические твари, а вдвоём всегда надёжнее, чем одному.
— Как тебя зовут? — спросил Цзи Тунчжоу с некоторой неловкостью. В глубине души он считал ниже своего достоинства знакомиться с таким простолюдином, как Сяо Банчуй, но обстоятельства вынуждали их объединиться, и нужно было обменяться именами.
— Сяо Банчуй.
— Правда? — Она что, шутит? Неужели на свете найдётся кто-то с таким глупым именем?
— Правда.
Цзи Тунчжоу всё ещё не верил, но он не мог заставить себя выдумать какое-нибудь имя вроде «Сяо Лантоу» или «Сяо Чуйцзы», а потому был вынужден сказать правду:
— Моя фамилия Цзи, как в слове «дисциплина», зовут Тунчжоу, Тун — как в «тунговое дерево», Чжоу — как в «небосвод», а моё второе имя…
— Не нужно объяснять так подробно, мне не представится случая записывать твоё имя, — беспощадно прервала она его.
— Ты!.. — Ладно, не стоит вступать в перепалку с этой неотёсанной простолюдинкой. Он стерпит!
Неизвестно, сколько они ещё шли. Деревья становились всё гуще, так что некуда было и ногу поставить. Дыхание и шаги мальчика за спиной становились всё тяжелее. К удивлению, он оказался довольно стойким и ни разу не пожаловался на тяготы и не потребовал отдыха.
Сяо Банчуй вытерла пот. Она и сама вымоталась до предела. Прежде она недооценивала этот лес и не ожидала, что спустя столько времени не увидит и намёка на выход. Здесь по-прежнему всё было затянуто серой дымкой, так что времени суток не разобрать. Если так пойдёт и дальше, придётся идти всю ночь.
Издалека донёсся плач, какой-то знакомый. Сяо Банчуй оглянулась на Цзи Тунчжоу, и тот кивнул:
— Пойдём посмотрим.
Чем ближе они подходили, тем знакомее казался плач. Сяо Банчуй раздвинула мешавшие ветви, и взору внезапно открылась свободная площадка. На лесной поляне лежали три-четыре мёртвых существа, испускавших чёрный дым. Источником плача был тот самый плакса Лэй Сююань. Он сидел напротив демонов и рыдал так, что у него перехватывало дыхание. Тот, кто не знал ситуации, мог бы подумать, что это у него отец помер.
— Лэй Сююань.
Сяо Банчуй окликала его. Лэй Сююань растерянно повернул голову, а завидев её, зарыдал ещё горче.
— Старшая сестра… у-у-у-у… эти чудовища… эти чудовища хотели меня съесть… — сокрушался он так, будто печень и кишечник его разрывались на части от горя.
Сяо Банчуй не выдержала и вздохнула:
— Они уже мертвы. Это ты их?
От трупов исходил чёрный дым — должно быть, их поразило молнией. Он явно неплохо управлялся с талисманами и даже убил демонов, так что было непонятно, зачем так убиваться. К тому же плакал он довольно бодро — видимо, миазмы леса не слишком на него подействовали.
Лэй Сююань, потирая глаза, кивнул и, с трудом сдерживая рыдания, поднялся. Заметив за спиной Сяо Банчуй Цзи Тунчжоу, он снова всхлипнул и пробормотал:
— Ты… ты…
Цзи Тунчжоу уже давно потерял терпение, но из-за Сяо Банчуй не смел сорваться, поэтому лишь нахмурился:
— Что?!
Лэй Сююань посмотрел на него, затем мельком на Сяо Банчуй и что-то промямлил, не зная, что сказать.
— Лес полон миазмов, здесь могут быть и другие чудовища, вместе идти надёжнее, — Сяо Банчуй убедилась, что он не ранен, и добавила: — Ладно, уже поздно. Найдём защищённое от ветра место, немного отдохнём и двинемся дальше.
— Мы не будем спать? — встревожился Цзи Тунчжоу.
— Боюсь, если уснём, не успеем вовремя.
Цзи Тунчжоу что-то проворчал, но ему оставалось лишь нехотя следовать за ними. Лэй Сююань тихо подошёл к Сяо Банчуй и спросил вполголоса:
— Старшая сестра, ты голодна?
Голодна, и даже умирала от голода, но до сих пор так и не нашла съедобных кореньев или веток.
Лэй Сююань тайком сунул ей кусочек сушёного тофу:
— На, возьми. Это я утром не доел и втихаря спрятал в сумку.
Сушёный тофу! Сяо Банчуй невольно сглотнула слюну. Толстый кусок тофу в руке… если его съесть, пустому желудку точно станет легче, но…
— А ты? У тебя есть еда?
— Я уже поел, и ещё у меня есть вот это. — Лэй Сююань вытащил из раздувшегося рукава дикого гуся. — На привале поджарим и съедим вместе.
Сяо Банчуй покачала головой:
— Я не ем мяса.
Она оглянулась на Цзи Тунчжоу. Лицо его побледнело, он явно был изнурён и мертвой хваткой вцепился в своего кролика. Судя по взгляду, он был готов сожрать его живьём.
Разорвав тофу на две части, она протянула одну Цзи Тунчжоу:
— Поешь, тебе нужны силы.
На лице Цзи Тунчжоу отразилось невероятное изумление, но при виде грязного куска тофу он почувствовал отвращение — к тому же это дали ему два маленьких нищих. Однако он был настолько голоден, что перед глазами уже поплыли золотые звёзды. Замерев на мгновение, он вдруг выхватил тофу, засунул в рот и проглотил, даже не жуя.
— Кх… — У тофу был странный привкус, должно быть, это запах самих нищих. В желудке Цзи Тунчжоу всё перевернулось. Этот кусок тофу и впрямь возымел чудесное действие: чувство голода притупилось, но вместо него подступила тошнота…
Пройдя ещё немного, Сяо Банчуй внезапно ускорила шаг. Она увидела огромный клён. Клёновый сок можно употреблять в пищу. Хоть он и не насыщает так, как коренья, но всё же даёт подкрепиться.
— Отдохнём здесь.
Она обошла дерево кругом, выбрала место, защищённое от ветра, и, наклонившись, принялась собирать сухую траву, прелые листья и ветки. Вскоре она сложила две небольшие кучки. Цзи Тунчжоу щедро достал своё огниво и развёл два костра. С серого кролика и дикого гуся наспех ободрали перья и шкуру, после чего отправили на огонь. Дети уселись, прислонившись к дереву. Перед ними было почти готовое лакомство, и они наконец смогли облегчённо вздохнуть.
Сяо Банчуй достала нож и с силой принялась ковырять ствол. Проделав в дереве отверстие, она вскоре увидела, как из него медленно заструился бледно-золотистый сок. Сложив ладони ковшиком, девочка сделала несколько глотков. Вкус не был приторно-сладким, как у обычных клёнов, он был довольно слабым, но очень ароматным. Сяо Банчуй приободрилась. Напившись вдоволь, она сорвала лист, обмакнула его в сок и принялась смазывать тушки кролика и гуся.
— Что это ты мажешь на моего кролика?! — вскрикнул перепуганный Цзи Тунчжоу и поспешно притянул добычу к себе.
— Кленовый сок, — Сяо Банчуй отбросила лист. — Тебе лучше его перевернуть, а то подгорит.
Он посмотрел вниз и действительно обнаружил, что бок кролика начал обугливаться. Мальчик неуклюже перевернул тушку. Смазанное клёновым соком мясо, жарясь на огне, постепенно начало источать густой, невероятно сладкий и насыщенный аромат. Даже он, привыкший к роскошной жизни, ощутил, как черви чревоугодия в его животе не на шутку разыгрались. Он никогда не чувствовал столь чудесного запаха… Проклятье, как такая грубая еда может так пахнуть? Наверное, всё дело в сильном голоде!
Дикий гусь вскоре прожарился. Лэй Сююань оторвал ножку и протянул Сяо Банчуй:
— Старшая сестра, если не есть мяса, то сил не хватит. Возьми.
Сяо Банчуй снова покачала головой:
— Я не ем мяса.
Она с самого детства не могла есть мясо, никакое. Неизвестно, была ли причина в особенностях организма или в чём-то ещё, но когда она была совсем маленькой и ничего не понимала, стоило ей проглотить хоть кусочек мяса, как её тут же выворачивало всем съеденным. Позже, став старше, она пыталась заставить себя, но всякий раз, когда мясо оказывалось во рту, она чувствовала инстинктивное отвращение и была вынуждена немедленно его выплюнуть, не в силах совладать с собой. К счастью, даже на скудной растительной пище она росла здоровой и была куда крепче других детей. Со временем учитель перестал обращать внимание на её странную прихотливость в еде. Если он сам хотел мяса, ему приходилось есть его в одиночку где-нибудь в другом месте, ведь в их доме не бывало ни кусочка скоромного.
«Значит, она правда не ест мясо, а не просто вредничает назло мне…» — Цзи Тунчжоу с удовольствием грыз кроличью лапку. Он впервые ел столь диким и грубым способом. В этот момент он больше всего на свете желал, чтобы никто из знакомых случайно не прошёл мимо, иначе он не смог бы вернуть себе лицо и за восемь жизней.
Сяо Банчуй свернула из листьев воронки, наполнила их водой и раздала каждому. Цзи Тунчжоу за сегодня удивлялся слишком часто и теперь у него просто не осталось на это сил. Он взял воду и жадно осушил воронку. Вода была сладковатой и приятно холодной.
Сяо Банчуй раздала им остатки воды из бурдюка, а сама продолжила выкапывать коренья и собирать чистую воду. Прошло немало времени, прежде чем бурдюк наполнился. Обернувшись, она увидела, что наевшиеся и напившиеся Лэй Сююань и Цзи Тунчжоу уснули, прислонившись к дереву. В этом лесу на каждом шагу таились опасности, а они умудрились заснуть. Ей же спать было нельзя, нужно держаться.
— Старшая сестра… — сидевший рядом Лэй Сююань внезапно открыл глаза и пристально посмотрел на неё. — Могу я задать тебе несколько вопросов?
- Если хочешь пустить ветры, выпускай всё за раз (有屁一次放完, yǒu pì yīcì fàng wán) — грубое требование говорить сразу и по существу. ↩︎
- Вышитая подушка (绣花枕头, xiùhuā zhěntou) — человек с красивой внешностью, но лишённый талантов или знаний, неумёха. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
