Се-ци-е уже подошёл к ним.
— Чжу-дажэнь, хотя это и вызвало недопонимание, но воинские состязания в армии ещё не считаются нарушением воинского закона, — продолжил он. — Так что о наказании за преступление можно и забыть.
Секретарь Чжу посмотрел на Се-ци-е и произнёс:
— Ци-е собирается вмешаться в дела двора? Это дело тайфу…
Се-ци-е был далеко не так мягок, как Се Яньфан, и прямо перебил его:
— Бросьте вы это. Обе стороны признали, что это было состязание, это даже дракой не назовёшь. О каком вмешательстве в дела двора вы говорите? В крайнем случае, это просто дерзость. Не беспокойтесь, дажэнь, мы не собираемся потакать ему. Мальчишка проявил строптивость, мы заберём его и как следует проучим. Так и передайте тайфу. Если тайфу не согласен, пусть поговорит с Яньфаном, и пусть присылает запретную гвардию прямо к дверям дома.
Хотя тайфу и разорил многие семьи, но ворота рода Се было не так-то просто тронуть. Тайфу мог спорить с Се Яньфаном, но секретарь Чжу не осмеливался по-настоящему препираться с Се-ци-е. Как ни крути, Се-ци-е был старшим родственником императора.
— Я передам тайфу, — холодно ответил он.
Се-ци-е снова повернулся к подножию помоста и гневно выкрикнул:
— Се Яньлай!
Се Яньлай, весело пересмеивавшийся с Нин Кунем, поднял взгляд. Нин Кунь тоже посмотрел на мужчину и тихо спросил:
— Это твой шушу? В прошлый раз мой шушу приглашал его на пир.
Се Яньлай отозвался коротким «о», и этот звук послужил ответом им обоим.
— Твоё поведение несносно, ты творишь в армии произвол. Пусть армия не сводит счёты, но семья не может оставить это без внимания, — выкрикнул Се-ци-е и подозвал людей: — Свяжите его и ведите обратно, пусть встанет на колени в храме предков.
Се Яньлай усмехнулся:
— Седьмой шушу, разве храм предков не в Дуньяне?
Се-ци-е холодно произнёс:
— Если храм предков в сердце, на колени можно встать где угодно. Впрочем, можешь и в Дуньян вернуться, чтобы постоять там в храме, это неплохое предложение.
Вернуться в Дуньян… С этого момента он и мечтать не сможет о том, чтобы снова выбраться наружу. Это было бы подобно орлу с подрезанными крыльями. Се Яньлай замолчал, глядя на Се-ци-е.
Слуги семьи Се уже подошли к Се Яньлаю и почтительно произнесли:
— Цзю-гунцзы, прошу вас.
Се Сяо, прячась за спинами слуг, прикрыл лицо рукой и злобно прошипел:
— Нечего идти самому, свяжите его! Он опозорил доброе имя нашего рода Се! Если не проучить его, во что это превратится!
Чиновники на помосте лишь усмехались, глядя, как Се-ци-е приказывает связать человека, ссылаясь на домашние правила. Доброе имя и так принадлежало их семье, и они не понесли ни малейших потерь.
Нин Куню тоже нечего было добавить: это семейные дела, и у него не было причин напрашиваться с ними. В любом случае, это лучше, чем приговор. Домой — значит домой. Глядя в застывшее лицо Се Яньлая, он прошептал:
— Я понимаю, семья — это всегда одни хлопоты. Но тут уж ничего не поделаешь, это же дом, от него никуда не деться, — он хлопнул Се Яньлая по плечу. — Ты вернись, повинись как следует, поприкидывайся пару дней внуком, а потом выходи и найди меня, развлечёмся.
Се Яньлай под этим хлопком сделал несколько шагов вперёд и оказался в окружении слуг.
Военачальник пограничных войск Ню выкрикнул «нельзя», растолкал слуг и схватил Се Яньлая:
— Тебе нельзя домой, ты должен идти на аудиенцию, ты — военный посланник.
Се-ци-е взглянул на этого военачальника. Столько чиновников молчали, а этот осмелился перечить.
— Не беспокойся, — с едва заметной усмешкой Се-ци-е решил подразнить этого грубияна. — Службе это не повредит, а даже если и возникнут заминки, его брат при дворе замолвит за него словечко.
Военачальник Ню и сам не знал, зачем мешает. Аудиенция в качестве военного посланника была честью для рода Се, неужели они станут медлить? Но почему-то, глядя на этих людей из семьи Се, старых и молодых, ему казалось, что они вот-вот откроют рты и проглотят Се Яньлая, не оставив и следа.
— Может, лучше пойти домой после аудиенции? — повторил он.
Лицо Се-ци-е потемнело, но прежде чем он успел заговорить, Се Яньлай положил руку на плечо военачальника Ню.
— Старина Ню, чего ты вдруг разболтался? — сказал он. — Неужто расставаться не хочешь? Всю дорогу я был тебе не по нраву. Я ведь слышал, как перед отъездом ты жаловался Чжун Чжанжуну, что не хочешь со мной связываться. А теперь, как приехали в столицу, испугался? Решил на меня опереться?
Военачальник Ню выпучил глаза:
— Что ты несёшь! Я пекусь о делах пограничных войск! Ты совершенно ненадёжен, смотри не подведи генерала Чжуна.
Се Яньлай улыбнулся:
— Не бойся. Я — это я, а пограничные войска — это пограничные войска. Из-за меня задержек не будет. — С этими словами он оттолкнул его.
Что значит «Я — это я, а пограничные войска — это пограничные войска»? Военачальник Ню хотел было спросить, но толчок Се Яньлая был таким сильным, что он невольно отступил на несколько шагов. Несколько солдат пограничных войск обступили его, знаками показывая, чтобы он больше не лез.
— У него брат Се Яньфан, в чинах не уступает тайфу, так что не бери в голову.
— Се Яньлай может говорить что угодно, за ним стоит могучий род, и ему ничего не будет. А ты кто такой? Помалкивай, это столица.
Увидев, что военачальник умолк, Се-ци-е улыбнулся и отряхнул рукава. Неважно, какой ты там командир, сколькими воинами командуешь и какой ты посланник. Человек из рода Се — это дело рода Се, и кто посмеет вмешаться?
— Ну что ж, идём… — начал он.
Но стоило ему открыть рот, как его снова перебили:
— Ци-е, прошу вас, подождите.
Что ещё за слепец? Почему дело с тем, чтобы увести Се Яньлая, превратилось в бесконечную волокиту? Се-ци-е в раздражении обернулся на голос и увидел евнуха в алом одеянии, который с улыбкой отвесил ему поклон.
— Ци-гунгун, — Се-ци-е спрятал гнев и мягко улыбнулся. — Какие будут распоряжения?
Ци-гунгун ответил:
— Яньлай-гунцзы ещё не может вернуться, императрица-няннян желает видеть его.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
