Дэн И бросил государственную грамоту Силяна на стол.
Утренний приём уже завершился. В тот момент, когда Чу Чжао заявила, что ни о каких мирных переговорах не может быть и речи, Дэн И резко оборвал её, объявив о завершении совета:
— Мы обсудим это позже.
Большинство чиновников тут же почтительно проводили Его Величество; некоторые молча смотрели на императрицу, остальные хранили безучастное молчание.
Чу Чжао больше не проронила ни слова. Она поднялась и, взяв императора за руку, удалилась.
Затем Дэн И пришёл к ней в кабинет.
— Раз не хочешь мира, значит, намерена продолжать войну? — спросил он.
Чу Чжао посмотрела на него:
— Разве это мирные переговоры? Это признание поражения.
— Я и сам знаю, что это поражение! — глухо выкрикнул Дэн И. — Но что будет с тремя сотнями тысяч жителей крепости Шипочэн? Ты собираешься бросить их на произвол судьбы?
Губы Чу Чжао дрогнули, но она промолчала.
Разумеется, она не собиралась их бросать. Стоило ей подумать о людях, оказавшихся в руках силянцев, как сердце сжималось от боли — она своими глазами видела, насколько жестоки воины Силяна.
— Я знаю, что няннян-императрица не оставит их, — сказал Дэн И. — Так почему же ты так категорично заявляешь об отказе от переговоров в зале приёмов? О чём, по-твоему, должны думать придворные? Что подумает народ Поднебесной, когда твои слова разлетятся повсюду?
Чу Чжао подняла на него глаза, по-прежнему храня молчание.
Дэн И смотрел на слегка побледневшее лицо девушки, понимая, какой тяжёлый удар это для неё.
— Как бы то ни было, мы не можем оставить жителей крепости Шипочэн на растерзание. Императорский двор обязан обозначить свою позицию относительно переговоров, — произнёс он, глядя на Чу Чжао. — Няннян-императрица, в ближайшее время вам лучше не появляться на утренних приёмах.
Взгляд Чу Чжао, до этого казавшийся отсутствующим, внезапно стал острым.
— Тайфу считает, что неудачи в войне — это моя вина? — спросила она.
Дэн И холодно ответил:
— Императрица всегда мнила себя главнокомандующим пограничных войск. Разве на вас нет ответственности?
Услышав это, девушка не разгневалась и не стала корить себя. Она усмехнулась, но в глазах Дэн И эта усмешка выглядела пугающе чужой.
— Когда я была главнокомандующим, с пограничными войсками никогда ничего не случалось, — сказала Чу Чжао. — Но с тех пор как вы, тайфу, вмешались в их дела, начали перебрасывать отряды и устраивать бесконечные проверки, там воцарился хаос. Неужели тайфу не знает, что на этот раз воины Силяна прорвались именно через те земли, которые охранял ваш любимец Лян Цян?
Дэн И усмехнулся:
— Няннян теперь тоже научилась перекладывать ответственность. Если рассуждать так, то правильнее будет сказать, что я, ваш тайфу, вмешался слишком поздно! Даже заменив Лян Цяна, уже невозможно было остановить упадок на заставе Цзецзыгуань!
Чу Чжао по-прежнему не выказывала гнева. Подперев подбородок рукой, она задумчиво смотрела на Дэн И.
— Кому выгоден этот промах пограничных войск и захват города силянцами? — спросила она.
Кому? Конечно же, правителю Силяна. Это был риторический вопрос, и Дэн И пристально смотрел на Чу Чжао.
— Теперь, когда это случилось… — Чу Чжао не сводила с него глаз. — Не стало ли для тайфу ещё удобнее требовать моего низложения?
Взгляд Дэн И потемнел:
— Чу Чжао, неужели ты думаешь, что я стану использовать поражение армии и бедствие народа как средство нападения на тебя? — Он холодно рассмеялся. — Ты этого не стоишь!
— Тайфу всегда преследовал лишь личную выгоду. Раньше я думала, что это просто слова, но не ожидала, что тайфу действительно на это решится, — сказала Чу Чжао. Она выпрямилась и громко позвала: — Дин Дачуй!
За дверью послышались шаги. Дин Дачуй в халате с узором манг и несколько стражей из Гунвэйсы вошли в зал, неся большой сундук, который с тяжёлым стуком опустили на пол.
Дэн И нахмурился, глядя на это.
— Это переписка тайфу с пограничными войсками, — пояснила Чу Чжао и добавила: — Личные письма.
Лицо Дэн И мгновенно изменилось. Он резко обернулся:
— Чу Чжао, ты посмела шпионить за государственным чиновником!
— И что с того, что я шпионила? — бесстрастно ответила Чу Чжао. — Вам покойный император завещал надзирать за государством, а мне — оберегать его. Я должна знать обо всём, что касается дел Великой Ся.
Не давая Дэн И вставить ни слова, она махнула рукой.
— Советник Инь, достаньте письма тайфу к Лян Цяну, а также записи совещаний тайфу с чиновниками о моём низложении.
Советник Инь отозвался согласием и вынул из сундука стопку тетрадей.
— Разумеется, чтобы не доставлять неудобств тайфу и генералу Ляну, все эти письма — лишь копии, — вежливо пояснил он Дэн И. — А вот это — записи обсуждений вопроса о низложении императрицы, которые тайфу проводил с чиновниками у себя дома.
Он раскрыл тетради перед Дэн И.
Тот лишь мельком взглянул на них. Там было чётко расписано: в какой месяц, день и час, в каком именно месте усадьбы тайфу проходила встреча, кто в ней участвовал, какие подавали блюда, какой заваривали чай и сколько было слуг.
Дэн И отвёл взгляд. Содержание его уже не интересовало.
— Оказывается, няннян-императрица использует Лунъивэй не для арестов и допросов, чтобы продемонстрировать власть, — холодно процедил он. — А для подобных грязных делишек. Если бы покойный император и твой отец Чу Линь знали, что имя Лунвэй преподносится подобным образом, неведомо, что бы они почувствовали сейчас.
Чу Чжао осталась невозмутимой и, не отвечая на его выпад, указала на записи в руках советника Иня:
— В письме к Лян Цяну тот пишет, что перевод на заставу Цзецзыгуань не совсем уместен, но вы отвечаете: «Действуй смело, если что-то случится, я возьму ответственность на себя».
Лян Цян действительно присылал такое письмо. Хотя оно и казалось странным, для молодого человека отсутствие уверенности — дело обычное, поэтому Дэн И подбодрил его, чтобы придать смелости. Что в этом плохого?
Однако в этот миг, в глазах женщины, чей разум был ослеплён самонадеянностью, всё это выглядело подозрительным. Дэн И холодно посмотрел на Чу Чжао:
— Интересно, что няннян-императрица писала в своих письмах Чжун Чжанжуню и Се Яньлаю?
Чу Чжао проигнорировала вопрос.
— Лян Цян, находясь в пограничных войсках, понимал неуместность назначения, а вы, гражданский чиновник, пребывая в столице, вознамерились бесцеремонно вмешиваться, раздавая указания без должных на то оснований.
Дэн И усмехнулся:
— И что же дальше?
— А дальше тайфу в ближайшее время не будет посещать утренние приёмы. Возвращайтесь в свою усадьбу, чтобы предаваться уединённому раздумью над своими ошибками.
Посмотрите, какая решительная императрица. Стоило ему предложить ей временно не посещать приёмы, как она тут же отстранила его самого. Дэн И взглянул в глубокие, тёмные глаза девушки и холодно улыбнулся:
— Что ж, посмотрим, сбудутся ли желания императрицы в моё отсутствие.
С этими словами он развернулся и пошёл к выходу.
Чу Чжао посмотрела ему в спину и произнесла:
— Командующий Дин, проводите тайфу до дома.
Дин Дачуй отозвался и вместе с советником Инем и остальными отправился сопровождать Дэн И. Снаружи дворца ждало ещё больше гвардейцев Лунъивэй. Они не просто лично доставят тайфу в усадьбу, но и останутся нести караул у её ворот.
Все понимали, что означает появление Лунъивэй, и можно было представить, какой переполох вызовет эта сцена. Чу Чжао, казалось, уже видела потрясённые лица чиновников и слышала поднявшийся шум.
Но ей было всё равно.
В той жизни подобного не случалось. В той жизни, даже когда род Се поднял мятеж, пограничный округ не пал. Отчего же в этой жизни, когда Сяо Сюнь не стал императором, а род Се не бунтовал, границы оказались прорваны?
Да ещё и мирные переговоры.
Разве это переговоры? Она посмотрела на лежащую на столе государственную грамоту Силяна. Ван Силяна желает вести себя как равный с императором Великой Ся, требует открыть торговые пути, требует того, требует сего… Даже сквозь бумагу чувствовалось его самодовольство.
Если всё так и будет, то ради чего были все смерти и ранения в этой двухлетней войне?
Нет, тогда кровь воинов поколения её отца, пролитая десять с лишним лет назад, была пролита напрасно.
Как же всё пришло к этому?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
