— Твоему Чжун-шу в последнее время пришлось нелегко.
Се Яньфан отклонил приглашение Чу Чжао войти в шатёр для разговора и уселся прямо на землю.
— Силян-ван сражается как безумный, нападая на всех подряд. Среди командующих пятью армиями пограничных войск тоже не все послушны, у каждого свои помыслы.
Он взглянул на Чу Чжао с едва заметной усмешкой.
— Этому твоему Чжун-шу до твоего отца ещё очень далеко.
Чу Чжао села рядом с ним и кивнула:
— Я знаю. Чжун-шу, в конце концов, был заместителем моего отца, и его положение, конечно, нельзя сравнить с отцовским. К тому же он принял пост в большой спешке. Но дай ему время, и его таланты не уступят способностям моего отца.
В прошлой жизни Чжун-шу тоже поспешно принял командование и смог не только разбить войска Силяна, но и противостоять роду Се.
Разумеется, тогда Сяо Сюнь поддерживал Чжун-шу от имени императрицы. Однако та поддержка была нужна не для укрепления его положения, а для истощения сил: Сяо Сюнь использовал его как клинок, посылая в бой повсюду. И армия Лунвэйцзюнь, и пограничные войска, оставленные отцом, были разобщены и захвачены. В итоге Чжун-шу оказался в кольце врагов и погиб в пылу сражения.
Видя, как девушка опустила веки, Се Яньлай подумал: «Ладно, не буду говорить ничего резкого». Но едва эта мысль промелькнула, Чу Чжао подняла голову и улыбнулась ему.
— К тому же я ведь специально оставила тебя здесь, чтобы ты помогал ему, — весело сказала она.
— Поменьше льстивых слов, — фыркнул Се Яньлай. — Имя семьи Се — это и благословение, и проклятие, так что не стоит так радоваться.
Будучи отпрыском семьи Се в пограничных войсках, он видел, как многие заискивали перед ним, желая угодить его роду. Но имя Се также вызывало у многих ненависть и зависть; они лишь ждали возможности вцепиться ему в глотку.
Чу Чжао снова улыбнулась:
— Я полагаюсь на тебя как на человека, остальное мне не страшно.
— Так ты считаешь, — холодно произнёс Се Яньлай, — что раз твоего Чжун-шу защищает такой добрый человек, как я, то ты можешь со спокойной душой отправляться на верную смерть вместе с другими?
— Это было проявлением отваги и бесстрашия, а ты говоришь так, будто я искала смерти, — улыбнулась Чу Чжао.
— А что это было, если не поиски смерти? — спросил Се Яньлай. — Ты смеешь утверждать, что выжила благодаря своей отваге? Ты осталась жива только потому, что Чжуншань-ван побоялся умирать. А если бы он не побоялся?
Он холодно усмехнулся.
— Если бы на его месте был я, и ты пришла бы в одиночку угрожать мне, я бы не посмотрел на то, что будет потом, а сначала убил бы тебя.
— Ха! — воскликнула Чу Чжао. — Когда я тебе ещё не угрожала, ты уже хотел меня убить.
— Ты теперь всю жизнь будешь припоминать тот случай у реки? — сердито отозвался Се Яньлай. — Постоянно об этом твердишь, но разве это одно и то же?
Чу Чжао покачала головой и добавила:
— Чжуншань-ван — это не ты.
Она посмотрела вдаль и, опираясь руками на колени, улыбнулась.
— А-Цзю, в этом мире не так много людей, подобных нам, которые не боятся смерти. У других слишком много всего, слишком много привязанностей. Мы же иные: у нас ничего нет, только порыв мужества и бесстрашие. Умрём так умрём. Не вини меня за такие мысли. Таким, как мы, если бояться смерти, то не выжить.
— Не говори «мы», — хмыкнул Се Яньлай. — Ты — это ты, я — это я, мы разные.
С этими словами он повалился на спину прямо на землю.
Незаметно весенняя трава покрыла землю густым ярко-зелёным ковром.
— К тому же я вовсе не собиралась умирать в пылу безрассудства, — продолжила Чу Чжао, загибая пальцы. — Со мной Сяомань и остальные, их личности скрыты, никто о них не знает. Кроме того, я привела с собой два отряда войск. Я и сама по себе довольно сильна.
Се Яньлай лишь хмыкнул, ничего не ответив.
Чу Чжао, подперев голову рукой, смотрела вперёд и едва слышно произнесла:
— Но если честно, я и сама немного удивлена, что всё действительно получилось.
Ведь в той жизни, хотя Чжуншань-ван и умер рано, Сяо Сюнь и род Се сражались ещё десять лет.
Можно ли считать, что на этот раз она задушила в зародыше десятилетнюю войну?
Конечно, дело ещё не закончено. Уступка Чжуншань-вана лишь временная. Хотя он и лишился ста тысяч солдат, у него в подчинении оставалось ещё столько же.
Однако она сумела подорвать его дух и запереть Сяо Сюня в столице. Она действительно отлично справилась!
— Какая же я всё-таки молодец.
Лежащий рядом Се Яньлай не издал ни звука.
— Почему ты замолчал, когда я заговорила о своих успехах? — фыркнула Чу Чжао и обернулась.
Молодой человек лежал, подложив руки под голову. Его глаза были плотно закрыты.
Девушка вздрогнула от неожиданности.
— Се… — сорвалось у неё с губ, но в следующее мгновение она прикрыла рот рукой.
Грудь юноши мерно вздымалась, длинные ресницы едва заметно подрагивали. Он уснул. Неужели и вправду уснул?
Чу Чжао опустила руку и принялась разглядывать спящего.
Ранее она спросила, как он здесь оказался, и он ответил, что когда обстановка стабилизировалась и давление на пограничные войска уменьшилось, Чжун-шу стал его подгонять. На вопрос о том, когда он прибыл, он ответил: «Только что».
С того момента, как всё улеглось, прошло совсем немного времени. Должно быть, он скакал день и ночь без отдыха.
Он говорил, что Чжун-шу в последнее время пришлось нелегко. Но разве самому Се Яньлаю было легко?
Чжун-шу провёл в пограничных войсках десятилетия. Даже если ему было непросто отдавать приказы с места главнокомандующего, у него были люди и опыт.
А Се Яньлай? Он ещё так юн. Пусть он и отпрыск семьи Се, на поле боя клинки и копья слепы — им нет дела до знатности рода. Там он мог полагаться только на самого себя. Ему во всём приходилось рассчитывать лишь на собственные силы.
Чу Чжао придвинулась поближе, всматриваясь в его лицо. На первый взгляд оно казалось очень красивым, но при ближайшем рассмотрении была видна загрубевшая кожа, а у висков виднелись свежие царапины.
А что под одеждой?
Чу Чжао вытянула шею, заглядывая ему за ворот, и осторожно протянула руку, чтобы приоткрыть край его одеяния.
В этот момент на цыпочках подошёл А-Лэ. Увидев эту картину, он замер и, часто моргая, прошептал:
— Сяоцзе, что это вы делаете?
Если на нём и были раны, их наверняка давно перевязали. Зачем она туда смотрит? Чу Чжао смущённо выпрямилась.
— Ничего, просто смотрю.
— Если сяоцзе хочет посмотреть, я помогу, — предложил А-Лэ. — На нём нет доспехов, одежду будет легко распахнуть.
Чу Чжао, едва сдерживая смех, махнула рукой:
— Не безобразничай, он спит. Принеси плащ, я его укрою.
Хотя погода уже потеплела, сон на открытом воздухе мог обернуться простудой.
Когда Се Яньлай медленно открыл глаза, он увидел усыпанное звёздами небо.
На мгновение он замер в оцепенении, но тут же его рука потянулась в сторону, а тело напряглось, готовое к прыжку.
Оружия под рукой не оказалось, зато чья-то ладонь мягко прижала его к земле.
— Не бойся, мы в округе Чжуншань, — тихо произнёс женский голос.
Сознание Се Яньлая мгновенно прояснилось. Он сел и огляделся: вокруг горели костры, впереди высились очертания городских стен, а ветер доносил привычный гул военного лагеря.
Он действительно уснул? Когда же это произошло? И как долго он проспал?
Он опустил взгляд и увидел, как с его груди соскользнул плотный красный плащ. Подняв голову, он увидел сидящую рядом девушку, которая, скрестив ноги, весело смотрела на него.
— Чу Чжао! — Се Яньлай гневно вскинул брови. — Ты так и оставила меня спать в чистом поле?
Чу Чжао беспомощно развела руками:
— А что мне оставалось делать? Сил у меня мало, я не смогла бы отнести тебя в шатёр.
Се Яньлай вытаращил глаза. Разве он это имел в виду?
— Не неси чепухи! — Он не выдержал и усмехнулся. — Ты не могла меня разбудить? Пригласить в шатёр, приготовить горячую воду для умывания, сытный ужин и мягкую постель с тремя слоями одеял!
Он схватил плащ и накинул его на голову Чу Чжао.
— Дала мне один плащ и уложила на голую землю — разве так относятся к преданному и важному сановнику? У важного сановника сердце может похолодеть от такой обиды!
— Айцин, не гневайся, — громко провозгласила Чу Чжао из-под плаща, — бэньгун сейчас же прикажет подать пиршественное угощение!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
