Долгая зима, казалось, тянулась бесконечно, но исчезла в мгновение ока.
Бескрайняя земля за одну ночь сменила свой наряд.
Чжун Чжанжун стоял на стене крепостцы Туньбаочжэнь. Слушая доклады офицеров, он взял карту из рук личного гвардейца; под стенами непрерывно проносились всадники.
— Генерал Чжун! — выкрикнул подскакавший дозорный, натягивая поводья. — Начальник гарнизона Се вернулся.
Чжун Чжанжун бросил карту офицерам:
— Этот паршивец, что же он так долго.
Офицеры были из числа доверенных лиц и знали, зачем отправился Се Яньлай, а потому тоже обрадовались.
— Разве это долго? — кто-то из них принялся загибать пальцы, подсчитывая дни. — Кажется, он обернулся в мгновение ока, неужели он и впрямь виделся с императрицей?
Чжун Чжанжун тоже вдруг почувствовал, что тот вернулся слишком быстро.
— Неужели этот негодник схалтурил и вовсе никуда не ездил? — рассердился он и зашагал вниз по ступеням. — Пойду-ка я его расспрошу.
Он не стал дожидаться, пока Се Яньлай сам явится с докладом.
Однако, придя лично, Чжун Чжанжун так и не увидел Се Яньлая — тот принимал ванну.
— Я тебя спрашиваю, какого лешего ты решил мыться! — крикнул Чжун Чжанжун, стоя в комнате перед дверной завесой. — Не к свадьбе же готовишься! Вечно у вас, гунцзы из знатных семей, полно дурных привычек.
Из-за завесы донесся ленивый голос Се Яньлая:
— И то верно, у нас, гунцзы из знатных семей, полно причуд. Я не только мыться буду, но и обедать… — затем он громко позвал своего гвардейца по имени Сяошань: — Сяо-е хочет есть, неси скорее еду!
Гвардеец Сяошань, стоявший за дверью, с улыбкой отозвался.
— Генерал, вы тоже не спешите, — сказал он Чжун Чжанжуну. — Наш сяо-е ехал короткими путями, весь оброс травой и перепачкался в пыли да грязи. В таком виде к людям не выйдешь.
Этого гвардейца Чжун Чжанжун сам когда-то выбрал для Се Яньлая из своих людей. Но, судя по нынешним речам и этому «наш сяо-е», можно было подумать, что он потомственный слуга дома Се.
Чжун Чжанжун сердито взглянул на Сяошаня:
— Кому какое дело, как он выглядит.
Сяошань лишь хихикнул, не пытаясь спорить, и умчался прочь:
— Пойду потороплю кухню, чтобы еда была в самый раз: не обжигала, не остыла и не была пересолена…
— Прихлебатель, — выругался Чжун Чжанжун, а затем снова крикнул Се Яньлау, скрытому за завесой: — В кого ты превратил такого славного парня!
— Перестань ворчать, как старая сплетница, — лениво отозвался изнутри Се Яньлай. — Ты ведь не ради меня пришёл. Она написала тебе письмо, лежит на столе, посмотри.
Письмо! Чжун Чжанжуну стало не до обид на «сплетницу», он поспешно принялся рыться на столе. Там царил полнейший беспорядок: пояса, кожаные сумки, груда грязной одежды, на которой от пыли и места живого не осталось. Чжун Чжанжун сбросил всё это на пол, и только тогда увидел два письма и бумажный свёрток.
На письмах были указаны имена. Чжун Чжанжун сел и вскрыл то, что предназначалось ему. Он с наслаждением погрузился в чтение.
Послание было не слишком длинным, но в нём ясно излагались события прошедшего времени и дальнейшие распоряжения, включая план действий для Мумяньхун. Чжун Чжанжун читал, и на душе у него было и горько, и радостно, и хотелось, чтобы письмо не кончалось.
Его взгляд скользнул по столу: там оставалось ещё одно письмо.
— Зачем она и тебе написала? — пробормотал он. — Вы же только что виделись. О чём ей писать тебе? Дай-ка погляжу, что там.
С этими словами он потянулся к письму, но не успел его распечатать, как завеса с шумом отлетела в сторону, и оттуда вихрем вырвался человек.
Перед глазами Чжун Чжанжуна всё поплыло, ему в лицо брызнула вода, а письмо из рук было мгновенно вырвано.
— Ах ты, негодник! — выругался он, вытирая лицо.
Се Яньлай стоял перед ним, обернув нижнюю половину тела полотенцем, весь мокрый, будто только что выпрыгнул из кадки.
— Ты что, с ума сошёл?!
Се Яньлай одной рукой придерживал полотенце, а в другой сжимал письмо.
— Как ты смеешь читать чужие письма? Есть ли у тебя понятие о воинском уставе и законах?
Воинский устав и впрямь запрещал вскрывать чужую корреспонденцию, — подумал Чжун Чжанжун, но тут же хлопнул по столу:
— Да что такое письмо А-Чжао…
— А-Чжао — императрица, — отрезал Се Яньлай, вскинув брови. — Разве можно самовольно просматривать приказы Её Величества?
Сказав это, он стремительно вернулся во внутренние покои.
Чжун Чжанжун на мгновение опешил:
— Приказы Её Величества…
Не успел он договорить, как Се Яньлай снова выскочил наружу и схватил со стола маленький бумажный свёрток.
— А это ещё что? — вытаращился Чжун Чжанжун.
Завеса колыхнулась, и изнутри донёсся голос Се Яньлая:
— Мои сладости.
Чжун Чжанжун лишь фыркнул:
— Кому нужны твои сладости, я тебе не ребёнок. — Он снова хлопнул по столу. — У тебя, оказывается, ещё и время нашлось их покупать! Ты чем там вообще занимался?!
В ответ послышалось, как молодой человек напевает незатейливый мотив:
— Наконец-то покинул этот проклятый пограничный округ и добрался до стольного города Чжуншань-вана… Грех было не погулять по улицам и не выпить доброго вина.
Чжун Чжанжун холодно усмехнулся, но злиться не стал. Он уже знал, что этот парень любит дерзить на словах, но в делах знает меру и ни за что не стал бы тратить время на праздные прогулки и вино.
Он снова уселся за стол и ещё раз перечитал своё письмо, чтобы насладиться им вдоволь, пока Се Яньлай одевался и выходил.
— Что тебе написала А-Чжао? — снова спросил Чжун Чжанжун, протягивая своё письмо. — Ну же, давай обменяемся, вдруг мы упустили какую-то важную весть.
Се Яньлай и бровью не повёл:
— У няннян всё под контролем, ничего не упущено. Ты что же, не доверяешь Её Величеству?
Конечно, он доверял А-Чжао, но… Чжун Чжанжун задумчиво потер подбородок. О чём А-Чжао могла говорить с этим парнем? Он взглянул на Се Яньлая. После купания профиль молодого человека казался точёным, на коже ещё поблескивали капли воды. Как ни посмотри — неприятный тип!
— Ты видел А-Чжао, что она сказала? — неприязненно спросил он.
— Ничего не сказала, — ответил Се Яньлай.
Чжун Чжанжун разозлился ещё больше:
— Как это «ничего»? Что же ты тогда там делал?
— Я-то? — Се Яньлай хмыкнул. — Я спал.
Чжун Чжанжун вытаращил глаза:
— Спал?! Ты проделал такой путь и отправился туда, чтобы просто спать?!
— Дорога была очень тяжёлой, — пояснил Се Яньлай. — Увидел, что она в безопасности, получил письма — и, естественно, пошёл спать.
Чжун Чжанжун взмахнул рукавами и поднялся:
— Толку от тебя! — И, прихватив своё письмо, громко топая, вышел.
Се Яньлай вскинул брови, скривил губы и, сжимая в одной руке письмо, а в другой свёрток со сладостями, повалился на кровать. Усталость нахлынула, словно приливная волна. Глядя на полог кровати, он снова нахмурился.
На самом деле он и сам не понимал, как его тогда угораздило уснуть!
Наконец-то увиделись, успели перемолвиться лишь парой фраз — и он взял и уснул!
Устал он знатно, но не до такой же степени.
Наверное, всё из-за того, что Чу Чжао под ухом что-то ворчала и ворчала. Должно быть, ему надоело слушать, вот он и решил вздремнуть.
Интересно, о чём она тогда толковала? Сквозь сон он ничего не расслышал. Пожалуй, стоило всё же послушать…
— Сяо-е, обед подан! Я ещё и кувшин доброго вина у генерала Чжуна стащил!
Сяошань радостно вошёл, неся деревянный поднос, но увидел, что Се Яньлай лежит на кровати без движения.
— Сяо-е? — тихо позвал он, поставив поднос на стол, и заглянул в лицо своему господину.
Юноша уже спал, и спал крепко. Его грудь мерно вздымалась, а рука, свисавшая с края кровати, разжалась, и бумажный свёрток начал медленно выскальзывать из пальцев.
Сяошань вовремя подхватил его, не дав упасть на пол. Развернув бумагу, он увидел несколько раздавленных пирожных. Сочувственно покачав головой, он вздохнул:
— Надо же, как гунцзы проголодался, если готов есть даже такие невзрачные сладости…
С этими словами он отправил один кусочек себе в рот.
— Я приготовил для сяо-е изысканные яства и вино, так что эти непутёвые сладости лучше съем я.
Лицо Сяошаня так и сияло от гордости.
— Раз я такой заботливый, в следующий раз, когда сяо-е будет отбирать воинов, он непременно выберет меня, и тогда я смогу сражаться плечом к плечу со своим господином.
Когда пограничные земли подернулись первой зеленью, в Срединных равнинах весна уже была в самом разгаре.
Стоило миновать горный хребет, как впереди показался персиковый сад, раскинувшийся подобно разноцветным облакам — зрелище было ослепительно прекрасным.
Чу Чжао приподняла край мили1 и посмотрела вдаль.
— Сяоцзе, пойдёмте полюбуемся цветами, — предложила А-Лэ, видя, как та засмотрелась.
Чу Чжао на мгновение задумалась, но покачала головой:
— Пожалуй, не стоит. Нужно спешить в путь.
— О, — понимающе кивнула А-Лэ. — Будем ехать быстрее. Когда доберёмся до столицы, там тоже будет много цветов, которыми можно полюбоваться.
Чу Чжао с улыбкой пришпорила коня, но, проехав совсем немного, увидела стоящего на склоне человека; его лазурные одежды развевались на ветру, а взор был устремлён на видневшийся впереди персиковый сад.
Он любуется цветами?
Чу Чжао направила коня вперёд, и человек на склоне повернул голову.
— Сяоцзе, — его голос прозвучал чисто и звонко. — Цветы как раз в самом расцвете, почему бы вам не остановиться и не полюбоваться ими?
Чу Чжао натянула поводья и, приподняв поля своей мили, посмотрела на него.
Черты лица гунцзы на склоне были подобны тёплому нефриту.
— Се-сань-гунцзы! — воскликнула А-Лэ. — Какое совпадение, встретить здесь именно вас.
Какое ещё совпадение, невольно усмехнулась Чу Чжао, разве возможны случайные встречи с Се-сань-гунцзы?
Она спрыгнула с коня и поспешила вверх по склону.
- Мили (幂篱, mìlí) — традиционный головной убор в виде широкополой шляпы с длинной вуалью, закрывающей лицо и плечи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
