Происходящее в главном зале Се Яньфана не заботило; он внимательно изучал написанный им свиток, после чего подозвал евнуха.
— Здесь подробные разъяснения по нескольким государственным делам, которые я только что составил. Передай их Его Величеству, — произнёс Се Яньфан. — Когда Его Величество закончит с уроками, он сможет просмотреть это на досуге.
Евнух почтительно улыбнулся:
— Се-дажэнь шутит. Вы пишете так просто и понятно, что Его Величеству очень нравится это читать. Каждый день перед сном он не может оторваться, пока Ци-гунгун не поторопит его лечь в постель.
Се Яньфан ответил:
— Раз Его Величеству нравится, я буду писать для него и впредь.
Он не собирался спешить к Сяо Юю.
Он будет ждать, постепенно открывая этому ребёнку своё сердце, пока тот не отбросит сомнения и сам не придёт к нему.
Когда опустились сумерки и все, кроме дежурных чиновников, разошлись, в императорском городе воцарилась тишина.
Хотя поток чиновников иссяк, на столе Дэн И грудились горы документов. Погружённый в работу Дэн И внезапно замер и позвал слугу.
Мелкий чиновник тут же приблизился.
— Ступай, — распорядился Дэн И, — и принеси тот список военных заслуг.
Чиновник на мгновение замер, сообразив, о чём идёт речь.
— Вы хотите утвердить его для Чу Линя? — спросил он.
Дэн И, не выпуская кисти из рук, ответил:
— Не утвердить для Чу Линя. Я хочу посмотреть, почему от меня пытались это скрыть.
Пальцы перелистывали страницы при колеблющемся свете ламп. Вскоре рука остановилась, и пальцы легонько постучали по бумаге.
Чиновник поспешно заглянул в документ и прочитал имена:
— Лян Яо, Лян Цян… — Он ахнул: — Это род Лян!
— Так вот оно что, род Лян, — чиновник всплеснул руками, и его осенило. — Тот парень сделал это нарочно!
Те, кто пробился наверх за деньги, не обладали иными талантами, кроме умения быть глазами и ушами Дэн И, поэтому они сразу приметили, что тот чиновник — человек Се Яньфана.
— Неудивительно, что этот малый с самого начала нарывался на неприятности, он явно хотел разозлить вас, — продолжал чиновник. — У рода Лян вражда с родом Се. Ссылка рода Лян в пограничный округ — дело рук Се, так что Се Яньфан определённо не желает, чтобы Лян получили награды.
Пока воодушевлённый чиновник выкладывал свои догадки, Дэн И лишь смотрел на имена в списке.
— Герои рождаются в смутные времена.
Война — это трагедия, но для многих она становится возможностью.
Разве он сам не получил свой шанс в разгар хаоса?
Он не возражал, если такая возможность представится и другим.
Дэн И занёс кисть и начертал в конце свитка «Утверждено», после чего приложил печать Великого наставника и императорскую печать.
— Да будет так, как желает генерал Чу, — произнёс он.
Се Яньфан покинул императорский город. Его не окружала толпа охранников — лишь Ду Ци следовал за ним по городским улицам. Ночная тьма не могла скрыть его изящества, и прохожие невольно оборачивались ему вслед.
— Это Се-сань-гунцзы.
— Се-сань-гунцзы!
Кто-то перешёптывался, кто-то восторженно вскрикивал, но никто не решался его беспокоить. Люди лишь провожали взглядом всадника, чья неспешная прогулка была усладой для глаз.
— Се-сань-гунцзы занимает столь высокий пост, да и обстановка неспокойная, а он по-прежнему выезжает без охраны.
— С Тайфу Дэном не сравнить. Когда выезжает Тайфу Дэн, перекрывают целые улицы.
— Как можно сравнивать выскочку и гунцзы из великого рода?
Се Яньфан не обращал внимания на взгляды и пересуды, погружённый в свои мысли. Однако когда сзади послышался топот копыт и выкрики о срочном поручении, он и Ду Ци тут же отъехали в сторону, пропуская промчавшегося мимо посыльного.
— Награды за военные заслуги в пограничном округе, — вполголоса произнёс Ду Ци и с иронией добавил: — Тайфу Дэн не пожелал ждать и ночи, поспешил отправить их сразу.
Се Яньфан проводил взглядом уносящегося всадника:
— Так даже лучше. Генералу Чу не придётся об этом беспокоиться. — Он посмотрел на Ду Ци: — А-Чжао-сяоцзе уже встретилась с отцом?
Ду Ци кивнул:
— Встретилась.
Се Яньфан посмотрел вдаль:
— Здоровье генерала Чу совсем пошатнулось?
Ду Ци снова кивнул и тихо произнёс:
— Он уже ничего не видит. Судя по всему — осталось недолго.
Се Яньфан тяжело вздохнул:
— Должно быть, А-Чжао-сяоцзе сейчас одновременно и счастлива, и охвачена горем.
В пограничном округе неистовствовал ночной ветер. В городе действовал комендантский час, и на улицах не было видно ни души, кроме патрулей.
Отряд всадников стремительно примчался из-за городских стен.
Среди них была девушка в стёганом доспехе, которая остановилась перед чиновничьей управой.
Стражники, дежурившие у ворот, поклонились:
— Сяоцзе.
Раньше они пытались называть её императрицей, но это казалось им неловким. Тогда Чу Чжао решительно заявила: «Мы не в императорском городе. Императрица, патрулирующая город вместе с солдатами — уже не императрица. Мы все — одна семья, зовите меня просто сяоцзе».
С тех пор все стали называть её так, чувствуя себя действительно как в одной семье.
— Не хотите ли зайти в караулку, выпить вина и согреться? — спросила Чу Чжао, откидывая тяжёлый капюшон и обращаясь к сопровождавшим её воинам.
Соглашаться или нет? Дин Дачуй не смел ответить и покосился на молодого командира. Глава не пришёл, но Дин Дачуй так и не стал тем, кто принимает решения.
Лицо Се Яньлая было полностью замотано шарфом, виднелись лишь глаза. Он бросил взгляд на Чу Чжао:
— Вместо того чтобы пить вино, Чу-сяоцзе лучше продолжить патрулирование с нами.
Чу Чжао хихикнула:
— Ну уж нет. — Она притворилась слабой и нежной: — Чу-сяоцзе молода и слаба здоровьем, ей пора отдыхать. Столь важная задача ложится на плечи таких добрых молодцев, как вы.
Се Яньлай фыркнул и пришпорил коня. Дин Дачуй и остальные поспешили за ним.
Хотя глава и не явился, Дин Дачуй так и не нашёл случая раскрыть Чу Чжао истинное лицо Дин-дашэнь. Каждый раз, когда он собирался заговорить, ему казалось, что за ним кто-то следит, и слова застревали в горле.
«Будь что будет», — решил он. Ему так трудно было вскарабкаться на это дерево в лице императрицы, что умирать раньше времени Дин Дачую совсем не хотелось.
Отряд умчался прочь.
Чу Чжао же быстрым шагом вошла в управу и побежала прямиком во внутренний двор.
— Сяоцзе, сяоцзе! — А-Лэ ждала её на веранде с сияющей улыбкой. — Сегодня стало ещё холоднее.
Чу Чжао хмыкнула и, плотнее закутавшись в плащ, ворвалась в дом.
— Де, ты спишь? — громко крикнула она, стоя в зале. — Я вернулась!
От такого крика проснулся бы и мёртвый. А-Лэ невольно рассмеялась.
Из внутренней комнаты донёсся спокойный, мягкий голос:
— Слышу, слышу. Не сплю, жду тебя.
Чу Чжао сбросила заледеневшие, жёсткие сапоги. А-Лэ помогла ей снять плащ, а две служанки надели на неё тёплые туфли и начали обхлопывать её горячими полотенцами, чтобы она скорее согрелась и не несла холод во внутренние покои.
Спустя мгновение Чу Чжао торопливо вошла в спальню и посмотрела на лежащего на кровати Чу Линя.
В тусклом свете лампы лицо мужчины средних лет казалось бледным, как бумага, глаза были тусклыми, но на губах играла улыбка, и он смотрел в ту сторону, где стояла дочь.
Лицо девушки в свете огня сияло, словно цветок.
— Де, — произнесла она с ноткой гордости, — угадай, что я принесла?
Чу Линь спросил:
— Неужто патрулирующая сяоцзе поймала шпиона?
— Вовсе нет! — рассмеялась Чу Чжао. Она раскрыла ладони, которые до этого прижимала к груди, и показала белоснежного кролика. — Я нашла его в снегу.
— Ого, А-Чжао молодец, — отозвался Чу Линь. — Поймать кролика в снежную ночь… Не А-Цзю ли его изловил?
— И вовсе не А-Цзю!
— Ладно, он его первым заметил, но поймала-то я сама!
В комнате звенел чистый девичий голос. Чу Линь лежал и с улыбкой слушал, а затем почувствовал в руках что-то пушистое.
— Де, посмотри, этот кролик — как снежный комок, — сказала Чу Чжао.
Чу Линь ответил:
— Кролики кусаются. Не забывай, в детстве один такой тебя укусил, и ты плакала три дня.
Чу Чжао весело расхохоталась:
— Было такое? Совсем не помню!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
