— Прошло слишком много времени? — с улыбкой спросил Чу Линь. — Ты позабыла всё, что было в детстве?
Да, подумала Чу Чжао, сидя на краю кровати. Для неё, прожившей вторую жизнь, детство и правда казалось чем-то очень далёким.
— Де, ты расскажи мне что-нибудь о моём детстве, — попросила она.
Чу Линь, поглаживая одной рукой снежного кролика, негромко заговорил:
— В детстве ты была необыкновенным ребёнком. Как только ты появилась на свет, всю комнату залило красным светом. Проходивший мимо гадатель тут же изменился в лице и, указав пальцем, воскликнул: «Небеса ниспослали благое знамение!»1
Чу Чжао рассмеялась, схватившись за живот.
— Де… Ты что, снова ходил на улицу подслушивать сказителей в чайной?
А-Лэ, стоявшая во внешних покоях, услышала смех отца и дочери. Она тоже невольно улыбнулась, смахнула слёзы и тихо вышла.
Ночь становилась всё глубже, и звуки разговоров в комнате постепенно затихли.
Чу Чжао увидела, что рука, поглаживавшая снежного кролика, замерла. Лицо отца стало таким же белым, как и мех кролика. Она медленно протянула руку, чтобы нащупать пульс Чу Линя, и в следующий миг облегчённо выдохнула, вновь опускаясь на пол у кровати.
Слава богу, отец ещё жив.
Хотя лекарь и сказал, что он может скончаться в любой момент.
Чу Чжао прижала кролика к груди и, прислонившись к ложу, уткнулась лицом в колени. Слёзы намочили её платье.
Но она всё равно была рада — в этот раз она сможет быть рядом с отцом в его последние минуты.
Вторую половину ночи неистово завывал холодный ветер. Когда Се Яньлай возвращался к себе, порывы едва не сбивали его с ног.
При таком сильном ветре он на миг остановился и взглянул в сторону чиновничьей управы: интересно, спит ли сейчас Чу Чжао?
В следующее мгновение он резко развернулся и посмотрел в определённом направлении.
— Кто здесь? — холодно спросил он. — Раз уж хватило способностей пробраться в город, к чему теперь прятаться?
В завываниях ледяного ветра мелькнула и шевельнулась тень. Из-за угла дома вышла фигура.
— А-Цзю-гунцзы, — раздался мягкий женский голос. — Это я.
Се Яньлай хмыкнул и с полуулыбкой произнёс:
— О, Дин-дашэнь? Что такое? Места незнакомые? Пришла и не можешь найти, где находится Дин-дашу?
Мумяньхун сделала ещё несколько шагов. В ночной темноте её худое тело покачивалось, но яростный ветер так и не смог сбить её с ног.
— А-Цзю, — она не стала отвечать на его колкость или говорить о чём-то постороннем. Она лишь произнесла: — Мне нужно увидеть генерала Чу.
Се Яньлай коротко рассмеялся:
— А я ведь угадал. Чу Чжао, эта дурёха, не хотела гадать о ваших намерениях, но я с первого взгляда понял: ты явилась именно ради генерала Чу.
Его рука легла на пояс.
— Не хватайся за оружие.
В женском голосе послышалась улыбка и… нежность?
Се Яньлай усмехнулся. Подобные уловки могли сработать на таком наивном разбойнике, как Дин Дачуй, но какой в них толк перед ним? Его лицо не дрогнуло бы, даже если бы перед ним рухнула гора Тайшань. Неужели она думает, что пара нежных слов на него подействует?
— Я — нян А-Чжао.
Ледяной ветер внезапно ворвался в раскрытый рот, и усмешка Се Яньлая превратилась в кашель. Он убрал руку с пояса и прижал её к губам, подавляя приступ.
Что за чертовщина творится этой ночью!
— Но ты ведь… разве ты не умерла? — сиплым голосом спросил Се Яньлай, в упор глядя на женщину.
Женщина с улыбкой спросила:
— А-Чжао рассказывала тебе обо мне?
Несмотря на глубокую ночь, Се Яньлай почувствовал на себе знакомый взгляд — такой же, как у Чжун Чжанжуна. Только тот смотрел сердито, а эта женщина улыбалась.
Се Яньлай хмыкнул:
— Необязательно, чтобы она рассказывала. Генерал Чу говорил об этом ещё десять с лишним лет назад, весь мир об этом знает.
Стоявшая напротив женщина на мгновение замолчала, а затем кивнула в ночной тишине:
— Да, ты прав.
Предаётся печали? Лицо Се Яньлая осталось бесстрастным. Какие бы трагические истории ни связывали их в прошлом, его это не касалось.
— Сяомань — мой человек, — женщина быстро подняла голову, отбросив печаль. — Генерал Чу и Чжун Чжанжун знают обо мне. Чжун Чжанжун и генерал Чу также знают о Сяомань. Ты, А-Цзю, тоже не сомневаешься в том, кто я такая, поэтому не буду тратить время на лишние слова.
Се Яньлай холодно смотрел на неё, не подтверждая и не отрицая её слова. Он лишь сказал:
— Мне плевать, кто ты. Но если ты пришла ко мне, чтобы через меня раскрыть свою личность Чу Чжао, то ошиблась адресатом. Во-первых, мы с Чу Чжао не настолько близки, её личные дела меня не касаются, и я не собираюсь совать в них нос. Во-вторых, ты столько времени следовала за ней и не осмелилась открыться, а генерал Чу столько лет помалкивал о том, что ты жива. Любой дурак поймёт, сколько от тебя проблем.
Голос женщины прозвучал скорбно:
— А-Чжао так одинока. Неужели ты не думаешь, что она будет счастлива узнать, что её нян жива? — Она сделала ещё шаг вперёд. Порыв ветра разогнал густую тьму, и они смогли разглядеть смутные черты лиц друг друга.
Эта Дин-дашэнь больше не закрывала лицо. В ночи её облик был чистым и светлым, как луна.
Взгляд её был полон нежности, подобно лунному свету.
— Дитя, а у тебя есть нян?
Лунный свет был ласков, но облачённый во всё чёрное Се Яньлай оставался холодным, словно ледяная глыба. Он отчеканил:
— Чу Чжао вырастил генерал Чу. Он воспитал её прекрасно. У Чу Чжао не было нян больше десяти лет, и нет нужды, чтобы она появилась теперь. А есть ли нян у меня — никак не связано с тем, есть ли она у неё… Дин-дашэнь.
Он тоже сделал шаг вперёд и выхватил поясной нож, направив острие на Мумяньхун.
— Немедленно уходи и больше не попадайся мне на глаза. Иначе я тебя убью.
Женщина не испугалась. Скорбь исчезла с её лица, она нежно улыбнулась и прошептала:
— Славное дитя.
Что за повадки! Се Яньлай потерял терпение и уже замахнулся ножом…
Женщина склонилась в глубоком поклоне.
— А-Цзю, я не прошу, чтобы А-Чжао признала меня. Я пришла к тебе с просьбой: спроси у генерала Чу, могу ли я с ним увидеться.
— Я знаю, его срок на исходе. Я хочу увидеть его в последний раз.
— К тому же, если генерал согласится на встречу, я прошу тебя увести А-Чжао подальше, чтобы она ничего не заметила.
— Все, кто рядом с ним, ненавидят и опасаются меня. Если я появлюсь, неизбежно начнётся переполох, а А-Чжао ни на миг не отходит от генерала. Я боюсь, что она всё узнает.
— Поэтому мне остаётся лишь умолять тебя — чужого человека, который ничего не знает, — взять на себя этот труд и спросить его.
— Мумяньхун будет вечно благодарна тебе за твою великую милость.
Мумяньхун… Се Яньлай замер. Это имя казалось очень знакомым. Раньше, когда он служил почтовым солдатом и должен был доставить письмо в пограничный округ, он основательно подготовился: изучил все почтовые станции на пути, а также местные обычаи и нравы.
Имя Мумяньхун было среди этих сведений.
Разбойница.
Великая разбойница.
В те годы её огромное укрепление было лично уничтожено Чу Линем…
Слухи тех лет, раздор между Чу Линем и императором, правда, скрытая на протяжении десяти с лишним лет…
В какой-то миг ему показалось, что он всё понял, но в то же время не понял ничего. Се Яньлай тряхнул головой. Какое ему дело до событий десятилетней давности!
Он выпрямился и убрал нож.
— Если он не захочет тебя видеть, ты немедленно исчезнешь и больше никогда не появишься, — сказал Се Яньлай.
Это означало согласие. Мумяньхун поспешно отвесила ещё один глубокий поклон:
— Премного благодарна, Се-гунцзы.
Се Яньлай прошёл мимо неё, но снова остановился и, обернувшись, холодно добавил:
— И ещё. Чу Чжао вовсе не «бедное дитя». У неё есть всё, она окружена родительской любовью. Так что избавь её от своих сожалений и хватит упиваться собственным благородством.
С этими словами он зашагал прочь, скрываясь в ночном ветре.
Сбоку вышла Сяомань и фыркнула:
— Тётя, этот малец несносно груб. Услышать о том, что нашлась потерянная нян, — какая радость должна быть от встречи матери и дочери! А он ведёт себя так, будто от этого кто-то должен умереть, ещё и угрожает.
Мумяньхун посмотрела вслед удаляющейся в темноте фигуре и тихо произнесла:
— Он груб, потому что защищает А-Чжао.
Услышав о том, кто она такая, этот юноша первым же делом насторожился. Он не желал допустить, чтобы она причинила А-Чжао боль.
- Небеса ниспослали благое знамение (天降祥瑞, tiān jiàng xiáng ruì) — фраза, означающая явление благоприятного знака свыше, предвещающего удачу или рождение великого человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
