Похоже, это было не просто знакомство, а старая связь, иначе зачем было так медлить здесь, то собираясь уйти, то оставаясь.
Чу Чжао больше не спрашивала Лян Цяна о том, когда он собирается уходить — рано или поздно. Это его личное дело, пусть сам и решает.
— Раз уж ты ещё не ушёл, я должна кое-что у тебя уточнить, — сказала она. — Лян-гунцзы…
Лян Цян перебил её:
— Я больше не гунцзы.
Чу Чжао улыбнулась:
— Военачальник Лян.
Она уже успела расспросить о делах Лян Цяна и знала, что он и его отец выслужили себе официальные чины в пылу сражений.
Лян Цян опустил взор:
— Ваше Величество, я слушаю ваши распоряжения.
Чу Чжао спросила:
— Что произошло после того, как ваш авангард попал в засаду? Случилась междоусобица?
Лян Цян на мгновение замолчал.
— Нас было пятьсот человек. Мы отчаянно сражались, прорываясь из окружения, и в итоге осталось меньше сотни, — сказал он. — Солдаты Силиана неотступно преследовали нас и… склоняли к сдаче.
— Ты отказался, и тогда они подняли на тебя мечи? — спросила Чу Чжао.
Лян Цян снова замолчал, а затем опустился на одно колено:
— Ваше Величество, все они — достойные мужи, у которых просто не осталось выхода. Я верю, что даже если они и перешли на сторону врага, то лишь ради того, чтобы выиграть время — прошу вас, Ваше Величество, позвольте им уйти достойно.
Это и впрямь было так. Стоявший рядом офицер нахмурился:
— Как такое возможно? Переход на сторону врага — преступление куда более тяжкое, чем бегство от страха перед битвой. Даже мёртвых их следует признать виновными и наказать, объявив об этом во всеуслышание, чтобы другим неповадно было.
Чу Чжао посмотрела на коленопреклонённого Лян Цяна, затем на офицера и произнесла:
— Раз эти люди уже мертвы, а мы в этой битве одержали великую победу, давайте сообщать лишь о радостном и умалчивать о горестном.
Оглашение факта измены может лишь пошатнуть боевой дух армии.
Офицер ответил: «Слушаюсь», но настоял:
— Однако их нельзя поминать как павших в бою, и их имена не должны быть высечены на стеле вместе с именами героев.
Чу Чжао кивнула в знак согласия. Только тогда офицер принял приказ и удалился.
— Встаньте, военачальник Лян, — сказала Чу Чжао, глядя на всё ещё стоящего на колене Лян Цяна.
Лян Цян поблагодарил её и поднялся. Он всё ещё держал глаза опущенными, но чувствовал на своей руке пристальный взгляд девушки. Серьёзный, сосредоточенный и… полный заботы.
Кулак Лян Цяна, висевший вдоль тела, сжался. Он услышал тихий голос девушки:
— Возвращайся поскорее и найди лучших лекарей. Обязательно лечись со всей тщательностью, чтобы не осталось никаких последствий.
Лян Цян не выдержал и вскинул голову:
— Даже если бы у меня осталась лишь одна рука, я всё равно смог бы держать меч и разить врагов.
Это было правдой. В прошлой жизни однорукий генерал Лян Цян прославился на всю Великую Ся. После смерти Чжун-шу Лян Цян со своим отцом приняли командование пограничными войсками. Они удержали половину империи для Сяо Сюня, вернули род Лян в императорский двор, а дочь семьи Лян в итоге заняла её место, место императрицы. Чу Чжао тихо вздохнула.
— С двумя руками ты непременно будешь ещё доблестнее, — сказала она, глядя на Лян Цяна. — Лян-гунцзы, жизнь полна невзгод, и этого не избежать. Прошу тебя, оставь семейную вражду и личные обиды. Трудись на благо страны и народа, оберегай покой Великой Ся, и тогда государство тебя не обидит.
«Неужели она предлагает мир?» — подумал Лян Цян и отвёл взгляд.
— Раз закон признал меня виновным, ваш подданный не смеет роптать. Мне остаётся лишь прилагать все силы, чтобы заслугами искупить свою вину.
Чу Чжао, конечно, не поверила словам об отсутствии обид, но не видела смысла продолжать этот разговор. В этот раз она случайно спасла Лян Цяна и уберегла его от потери руки. Оставалось надеяться, что он запомнит её доброту. Было бы лучше всего, если бы она и род Лян смогли сосуществовать мирно, но если нет — в этой жизни она ни за что не позволит роду Лян отнять то, что принадлежит ей.
— Военачальник Лян, уже поздно, — сказала Чу Чжао. — Поторапливайся в лагерь, тебе нужно заняться раной.
Лян Цян ничего не ответил, погрузившись в свои мысли. Его прежние слова прозвучали слишком сухо. Какова бы ни была правда, именно эта девушка спасла его руку. Он должен был поблагодарить её. А ещё — извиниться. Тогда, при их последней встрече в столице, он вёл себя не лучшим образом.
Разве была её вина в том, что она сошлась с родом Се? Каждый ищет своей выгоды, разве он сам не такой же? То, что судьба свела их сегодня на поле боя — редкая удача, вероятно, такова воля Небес. И он не мог упустить этот шанс.
Поблизости никого не было. Они были старыми знакомыми. Она только что раз за разом называла его Лян-гунцзы — значит, в её глазах он всё ещё был тем самым гунцзы. А она для него по-прежнему оставалась Чу-сяоцзе.
— Чу… — он повернулся к ней, собираясь что-то сказать.
Но женский голос перекрыл его слова:
— Сяоцзе, А-Цзю вернулся!
А-Цзю? Голос Лян Цяна утонул в этом крике, и он замолк. Он увидел, как глаза стоявшей перед ним девушки ярко засияли, подобно звёздам.
— Почему так долго? Неужели преследование остатков вражеского войска заняло столько времени? — спросила она и уже собралась уходить, но, сделав несколько шагов, обернулась и сказала Лян Цяну: — Военачальник Лян, поправляйся. Хоть с авангардом и случилась беда, о твоих заслугах будет доложено без утайки.
Лян Цян склонил голову:
— Ваш покорный слуга благодарит Ваше Величество за милость.
Шаги удалялись, голос девушки больше не доносился. Лян Цян поднял голову и увидел, как в колеблющемся свете огней кто-то приближается размашистым шагом.
Будь то тёмный переулок в столице или ночной мрак на поле боя в пограничном округе, Лян Цян с первого взгляда узнал бы этого молодого офицера. Се Яньлай.
Се Яньлай, подобно быстрокрылой ласточке, стоял, заложив руки за спину — в чёрных доспехах, с бледным лицом, высокий и статный. Девушка замерла перед ним, оглядывая его со всех сторон.
Даже не слыша голоса, Лян Цян мог догадаться, о чём она спрашивает: «Ты не ранен? С тобой всё в порядке?» Но она, скорее всего, не советовала бы ему пойти к лекарям, а осмотрела бы его сама.
И действительно, девушка протянула руку, чтобы взять Се Яньлая за локоть… но тут кто-то заслонил их. Лян Цян вздрогнул. Перед ним стояла женщина в поношенном солдатском халате. Казалось, она что-то искала, бормоча себе под нос:
— Что же ещё я упустила?..
Затем она взглянула на него.
— Откуда здесь ещё один раненый? — удивлённо воскликнула она. — Молодой человек, твоя рана очень серьёзна, пойдём со мной, я тебя перевяжу.
Лян Цян знал, что это служанка Чу Чжао. Он своими глазами видел, как эти женщины с оружием в руках сражались бок о бок со своей госпожой, а после битвы помогали ей лечить раненых. Женщина уже радушно протянула руку, чтобы поддержать его.
То же самое действие, но совсем не тот человек.
— Не нужно, — холодно бросил Лян Цян, развернулся и ушёл.
— Видала? — подошла Сяомань, скривив губы. — Все её знакомые — сплошь несносные люди.
Мумяньхун посмотрела вслед юноше и улыбнулась:
— Скверный характер — это пустяки, важно лишь то, что у человека в сердце.
Неподалёку Чу Чжао тоже смотрела вслед Лян Цяну, указывая на него Се Яньлаю.
— Это Лян Цян. Лян Цян, помнишь его? — спросила она.
Се Яньлай задрал голову к небу:
— Не помню. Какое мне дело до твоих знакомых?
Чу Чжао весело расхохоталась:
— Каких ещё моих? Ты ведь когда-то был сосватан за его сестру.
— И всё равно я его не знаю. Я ведь не ты, — Се Яньлай опустил взгляд на неё и холодно усмехнулся. — Подраться с его сестрой, а потом так мило общаться с ним самим…
— Где это ты увидел милое общение? — Чу Чжао рассмеялась и, схватив его за рукав, с сияющим лицом произнесла: — Послушай, я спасла ему жизнь!
И она принялась пересказывать ему всё, что произошло.
Се Яньлай посмотрел поверх её головы вдаль, где уже скрылся силуэт Лян Цяна — на самом деле он заметил парня ещё до того, как подошёл. Хм.
— Блестящий гунцзы докатился до того, что теперь нуждается в твоём спасении, — промолвил он, снова глядя на девушку. — Как ты думаешь, он благодарен тебе или ненавидит ещё сильнее?
Чу Чжао покачала головой:
— Яньлай, нельзя же быть таким мрачным. Ты ещё так молод, старайся думать о чём-нибудь прекрасном.
Се Яньлай хмыкнул:
— Ваше Величество прекрасны душой и пребываете во свете, а Яньлай совсем другой, мне не так повезло, как вам.
Чу Чжао вскинула брови и хихикнула:
— Так, значит, ты, А-Цзю, всё-таки знаешь, что я прекрасна душой?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
