Закончив прощание, Дэн И вместе с Чу Чжао и её братом Чу Кэ удалился.
Чжуншань-ван не стал их больше задерживать. Он велел управляющему проводить гостей до ворот, а сам, поддерживая Сяо Сюня, остался стоять у входа в залу, провожая их взглядом. Даже когда силуэты скрылись из виду, он не шелохнулся.
— Отец-ван-е, она красива? — с улыбкой спросил Сяо Сюнь.
Чжуншань-ван усмехнулся и кивнул:
— Красива, очаровательна, действительно недурна. Если её мать была такой же, я понимаю, почему Чу Линь был так предан ей всей душой.
Сяо Сюнь не ожидал от отца такой оценки, прозвучавшей вовсе не как шутка. Он взглянул в сторону ворот, не находя ту девицу сколько-нибудь очаровательной.
Чжуншань-ван снова покачал головой:
— Как жаль, какая жалость.
«О чем он опять жалеет?» — Сяо Сюнь окончательно запутался.
— Жаль, что мы ей, кажется, не по нраву, — смеясь, произнес Чжуншань-ван, глядя на сына.
Сяо Сюнь улыбнулся:
— Это вина вашего сына. Мне не следовало хватать Чу-сяоцзе.
Чжуншань-ван возразил:
— Не схвати ты её, мы бы не познакомились. Неприязнь — это тоже своего рода предначертанная связь.
С чего бы отцу и впрямь желать какой-то связи с Чу-сяоцзе? Сяо Сюнь спросил:
— Отец-ван-е, неужели вы и вправду очарованы этой Чу-сяоцзе?
Чжуншань-ван расхохотался, хлопнул его по плечу и, навалившись всем весом, развернулся:
— Как давно в нашей усадьбе не было радостных событий? Если ты и дальше не будешь жениться, твоему старику-отцу придется самому взять себе еще одну жену, чтобы все могли повеселиться на свадебном пиру.
Сяо Сюнь со смехом ответил «хорошо» и, поддерживая отца, отправился вместе с ним во внутренние покои, переговариваясь и шутя.
Была ли эта Чу-сяоцзе строптивой, высокомерной или же намеренно пыталась их разозлить — отцу и сыну было все равно. Что она могла им сделать? Это они властвовали над чувствами и отношением этой девицы, а не она над ними.
Словно глядя на ярость малого дитя, взрослый находит это лишь забавным.
Чу Кэ сейчас был в ярости.
— Теперь ты довольна? — сердито выкрикнул он. — Тебе мало тех бед, что ты навлекла в столице? Решила по пути перессориться со всеми на свете?
Чу Чжао не обратила внимания на его гнев и даже не взглянула на него, лишь бросила:
— Что ты понимаешь? Нажить врагов — не всегда плохо.
В прошлой жизни она не оскорбляла Сяо Сюня, но он все равно погубил всю её семью.
Сейчас же она выказала непочтительность, но Чжуншань-ван ничего ей не сделал.
В конечном счете дело не в словах или поведении, а в том, возможно ли это и есть ли в этом нужда.
Хотя ей до смерти хотелось убить Сяо Сюня, чтобы покончить со всем разом, она пришла сюда, чтобы изменить судьбу, а не для того, чтобы погибнуть вместе с врагом.
Убей она Сяо Сюня, у Чжуншань-вана останутся другие сыновья. Не может же она в одиночку перебить их всех.
Главное — не дать Сяо Сюню стать императором.
Но это зависело не только от неё.
Грядет буря, которая поглотит множество людей, и в этом вихре она была слишком ничтожна.
Сейчас всё, что она могла — держаться подальше от Сяо Сюня и поближе к тем, кто способен его обуздать. Например, к Дэн И.
Она покосилась на Дэн И, шедшего позади. Тот о чем-то переговаривался с двумя охранниками, но стоило ей посмотреть на него, как он тут же это почувствовал. Дэн И поднял глаза, и его мрачный взгляд мгновенно пробудил в ней воспоминания прошлой жизни.
Выдавив подобие улыбки, она поспешно отвела взор.
Раз уж в пограничный округ попасть не удалось, Чу Чжао оставалось только вернуться в столицу.
Чу Кэ пребывал в дурном расположении духа: его сердце рвалось домой, словно пущенная стрела, но в то же время он страшился тягот пути. Он то и дело пытался осыпать Чу Чжао упреками, но каждый раз получал отпор, а Чу Чжао вдобавок была готова пустить в ход кулаки. Её служанка А-Лэ тоже потирала кулаки и ладони, так что разгневанному Чу Кэ оставалось только завалиться спать.
Когда спустились сумерки, на почтовой станции стало тише, чем днем, хотя люди и повозки по-прежнему то прибывали, то убывали.
Дэн И, закончив ужин, стоял под навесом и разговаривал с подчиненными. Увидев, как въехали несколько повозок и люди оживленно приветствовали станционного смотрителя, направляясь к конюшням на заднем дворе, станционный смотритель подошел к Дэн И и с улыбкой поклонился:
— Дэн-дажэнь, лошади и повозки, которые понадобятся вам завтра, готовы. Не желаете взглянуть?
Дэн И кивнул, и смотритель поспешно повел его на задний двор.
Едва он ушел, А-Лэ, прятавшаяся за углом стены, отвела взгляд и быстро побежала к комнате.
— Сяоцзе, — негромко позвала она. — Дэн-дажэнь пошел осматривать повозки и лошадей.
Чу Чжао, причесывавшаяся перед зеркалом, спросила:
— С кем он пошел?
— Разумеется, со станционным смотрителем, — ответила А-Лэ. — И со своей охраной.
Сяоцзе спрашивала о чем-то странном.
Чу Чжао повернулась и пояснила:
— Был ли там кто-то еще? Посторонние? Например, из усадьбы Чжуншань-вана?
«Из усадьбы Чжуншань-вана?» А-Лэ начала понимать:
— Сяоцзе боится, что люди из усадьбы Чжуншань-вана придут отомстить?
Конечно нет, но это было трудно объяснить. Чу Чжао кивнула:
— Да, поэтому я опасаюсь, не вступят ли они в тайный сговор.
А-Лэ кивнула:
— Я поняла. — С этими словами она развернулась, чтобы уйти.
— А-Лэ, — снова окликнула её Чу Чжао. — Будь осторожна, не попадись. Твоя безопасность для меня важнее, чем результат дела.
А-Лэ стало и смешно, и радостно:
— Сяоцзе, не беспокойтесь. — Она махнула рукой и легким шагом выбежала наружу.
«Сяоцзе теперь не только обманывать научилась, но и такие приятные слова говорить».
Чу Чжао смотрела на исчезающий за дверью силуэт А-Лэ. На самом деле это были лишь догадки. Раньше она всегда считала, что Дэн И не имел связей с усадьбой Чжуншань-вана. В то время выбор Сяо Сюня в качестве наследного принца был решением императора, а Дэн И лишь исполнителем. Но то, что она встретила здесь Сяо Сюня и Дэн И одного за другим, казалось ей слишком подозрительным совпадением.
К тому же, вспоминая, как Дэн И в свое время посмел ударить по лицу Сяо Сюня, который уже стал императором…
Почему он мог быть столь дерзким? И почему Сяо Сюнь сносил это унижение?
Не был ли Дэн И причастен к тому, что Сяо Сюнь взошел на престол?
Поэтому, когда сегодня Дэн И сказал, что собирается в усадьбу Чжуншань-вана, она тут же изъявила желание пойти с ним — ей хотелось увидеть, есть ли что-то между ними. И когда Чжуншань-ван попытался отослать её и Чу Кэ — хм, не зная почему, она подсознательно решила, что их убирают с глаз, чтобы остаться с Дэн И наедине, поэтому сразу отказалась…
Возможно, она слишком много надумала.
Но сейчас ей приходилось думать о многом.
У конюшен почтовой станции было даже оживленнее, чем на переднем дворе. Людей, присматривавших за конями, было больше, чем самих животных, ведь именно лошади были главной движущей силой для тех, кто в пути.
Несколько повозок загнали под навес, лошадей распрягли и увели.
— Дэн-дажэнь, — станционный смотритель остановился и почтительно произнес: — Взгляните на эту повозку.
Дэн И подошел ближе. Стоявший рядом возница открыл дверцу, и в полумраке конюшни словно вмиг стало светлее.
Внутри стояло несколько сундуков. Сейчас они были открыты, и золото, серебро и драгоценные камни в них засверкали ослепительным блеском под светом факелов.
— Это знак благодарности вам от ван-е, — вкрадчиво произнес станционный смотритель.
Дэн И внимательно разглядывал подношение. Свет и тени сменяли друг друга на его лице, а затем уголки его губ слегка приподнялись.
— Какая щедрость, — сказал он, глядя на станционного смотрителя. — Передайте ван-е, что я весьма доволен. Премного благодарен.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
