Как здесь оказался Се Яньфан?
Выражение лица Третьего принца стало мрачным.
Разумеется, он всегда знал, что Се Яньфана нельзя недооценивать, поэтому к роду Се отнеслись так же, как и к роду Ян: их поместье было окружено в первую очередь.
Городские ворота тоже заперли, прервав всякую связь с внешним миром — никто и не надеялся, что удастся скрывать происходящее вечно, нужно было лишь выиграть время, чтобы убить Наследного принца.
Однако люди рода Се не только не дали себя перебить, но и сумели прорваться.
Этот проклятый род Се.
Чжао-дажэнь с ненавистью промолвил:
— Подумать только, род Се тайно держал при себе столько людей. Поистине, дикие амбиции волчонка.
Третьему принцу нестерпимо хотелось схватить Се Яньфана и заживо содрать с него кожу.
— Се Яньфан! — выкрикнул он. — Какая дерзость! Ты тайно содержал частную армию, неужели задумал поднять мятеж?
Голос перелетел через живую стену воинов обеих сторон. Услышав это, Се Яньфан усмехнулся.
— Я не собираюсь поднимать мятеж, — ответил он и жестом приказал телохранителям расступиться. Он направил коня на несколько шагов вперёд, чтобы лучше видеть Третьего принца.
Его глаза, подёрнутые ледяной коркой, отливали багрянцем, словно кровавая яшма, и светились неприкрытой ненавистью.
Он ненавидел Третьего принца за его волчье сердце и алчные устремления. Ненавидел себя за то, что не остался подле Наследного принца, хотя та Чу-сяоцзе не раз его предупреждала…
Ненавидел то, что, хотя предосторожности и были приняты, он опоздал на один шаг.
Ненавидел безжалостность небес, ненавидел собственное бессилие —
— Я собираюсь убить тебя.
Се Яньфан убрал арбалет, снял со спины длинный меч и произнёс это негромким, спокойным голосом.
Тихие слова долетели до ушей Третьего принца, и от этого звука в сочетании с налитым кровью взглядом даже у привыкшего к убийствам принца невольно дрогнуло сердце.
В глазах людей он был книжником, и Се Яньфан тоже считался книжником. И именно книжники лучше всех понимали, насколько страшными могут быть им подобные.
— Се Яньфан — сумасшедший, — вполголоса произнёс стоявший рядом дядя Чжао. — Если не избавиться от него сейчас, в будущем хлопот не оберёшься.
— Я и сам знаю, — со злостью ответил Третий принц, впиваясь взглядом в человека в белых одеждах с мечом в руке.
Однако сейчас вступать в схватку не на жизнь, а на смерть с Се Яньфаном было ему невыгодно.
Пусть Наследный принц мёртв, но его никчёмный сынишка всё ещё жив, и это сулит бесконечные беды.
Что ещё хуже, если с ним самим что-то случится…
— Се Яньфан! — Третий принц расхохотался и закричал: — Пусть я ещё не добрался до охотничьих угодий, но Наследный принц уже убит моими людьми!
Неважно, были ли это на самом деле его люди. Главное, чего он желал — смерти Наследного принца, и ему нужно было лишь дать Се Яньфану знать, что тот мёртв.
Дядя Чжао не знал, вздрогнул ли стоявший напротив Се Яньфан, но сам он не на шутку перепугался. Разве это не раззадорит Се Яньфана ещё сильнее?
— А-Чжу, — невольно сорвалось у него с губ детское имя Третьего принца.
Третий принц жестом велел ему не торопиться и снова громко рассмеялся в сторону противника:
— Ты враждовал со мной, потому что я был врагом Наследного принца. Теперь Наследный принц мёртв, так что тебе незачем убивать меня.
Дядя Чжао о чём-то догадался, и в глазах его промелькнуло понимание. Неплохо, совсем неплохо, это выход. Он улыбнулся и промолчал.
Вдалеке Се Яньфан застыл на коне, не проронив ни слова.
— Ты ведь противостоял мне только ради того, чтобы стать гоцзю, верно? — продолжил Третий принц. — Это легко устроить. Выбери из своего рода другую сестру и выдай её за меня, и всё останется по-прежнему!
Выдать за Третьего принца другую сестру? Се Яньфан по-прежнему молчал, слушая, что тот скажет дальше.
— Се Яньфан, ты планировал выдать сестру за Наследного принца лишь потому, что он был Наследным принцем, разве нет? — с подобием улыбки спросил Третий принц. — Неужели ты восхищался его личными качествами?
Услышав это, Се Яньфан усмехнулся и ответил:
— Разумеется, нет.
Раз он заговорил, значит, всё хорошо. Третий принц воскликнул:
— Се-сань-гунцзы — человек широкой души.
Мы рождены в этом мире лишь для того, чтобы гнаться за славой и выгодой.
С этими словами выражение его лица стало сокрушённым.
— Се-сань-гунцзы, если подумать, мы ведь с тобой родственные души. У Его Величества теперь остался только один сын — я. Теперь я — Наследный принц. Так что выдай за меня свою сестру, она станет принцессой, а ты по-прежнему будешь гоцзю. Разве это плохо? Разве это не исход к всеобщему ликованию? К чему нам сражаться и убивать друг друга?
Он говорил веско и искренне.
— Се-сань-гунцзы, Наследный принц мёртв. Это в прошлом.
У рода Се было бесчисленное множество дочерей. Кто бы из них ни стал женой Наследного принца, семья Се по-прежнему останется в родстве с императорским домом.
Наследный принц мёртв, ничего уже не исправить. Человеку нужно смотреть вперёд и искать новые пути к спасению.
Се Яньфан смотрел на Третьего принца, но внезапно его взгляд переместился в сторону. Там, подле принца, молчаливо замер Чжао-дажэнь.
Когда Се Яньфан посмотрел на него, Чжао-дажэню показалось, будто на него уставилась ядовитая змея, и по телу пробежал мгновенный холодок.
— Раз Дянься ко мне благосклонен, тогда убейте Чжао-дажэня, — с улыбкой произнёс Се Яньфан. — Пусть в Поднебесной останется только один гоцзю.
«Се Яньфан, да что ты за тварь такая!» — в душе выругался Чжао-дажэнь. Он так и знал, что этот мальчишка — гнилой человек, он…
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел издать ни звука. Острая боль пронзила живот, в него вошло лезвие.
Как же так?
Чжао-дажэнь с недоверием повернул голову и увидел бледное лицо Третьего принца.
Он видел это лицо с самого его детства, оно было так похоже на его собственное… Как гласит старая поговорка: племянник весь в дядю.
Он всегда радовался этому и гордился племянником.
К этому племяннику он относился с большим рвением, чем к родному сыну.
Он собирал для него людей, добывал богатства, строил планы, совершал злодеяния и даже закрывал его собой.
Совсем недавно, когда летели стрелы, он, не раздумывая, заслонил Третьего принца своим телом.
Он дорожил Третьим принцем больше собственной жизни.
Но, судя по всему, Третий принц не слишком дорожил им…
Этот Се Яньфан сказал всего лишь одну фразу! Всего одну фразу! А ты даже не спросил, не попытался уклониться от ответа, даже не поторговался ради приличия…
Дядя Чжао прижал руку к груди, мёртвой хваткой впившись взглядом в Третьего принца.
— А-Чжу… — стуча зубами, прохрипел он его детское имя.
Третий принц отдёрнул руку, вытащил меч и с силой пнул его.
Дядя Чжао мгновенно испустил дух и рухнул с коня. Последняя фраза: «А-Чжу, берегись его…» — так и осталась несказанной.
Эта внезапная перемена заставила всех вокруг содрогнуться от ужаса, особенно людей из рода Чжао, которые стали поспешно отступать.
Третий принц, не меняясь в лице, вытер клинок об одежду на трупе дяди Чжао и произнёс:
— Дядя дорожил мною. Ради успеха моего великого замысла он с готовностью принёс в жертву свою жизнь.
Сказав это, он посмотрел на Се Яньфана.
— Се-сань-гунцзы, теперь и у меня, и у моего будущего сына будет только один гоцзю — ты. Теперь ты доволен?
Се Яньфан расхохотался и убрал длинный меч:
— Доволен!
Как только он спрятал оружие, улыбка Третьего принца стала ещё шире. Раз ему удалось переманить Се Яньфана на свою сторону, то даже если никчёмный сынишка Наследного принца ещё жив, это уже не так важно.
Вполне возможно, что, желая доказать свою преданность и обеспечить себе будущее в качестве гоцзю, Се Яньфан собственноручно разделается с сыном покойного Наследного принца.
Покойного. Тот Наследный принц уже стал прошлым.
Третий принц произнёс:
— Гунцзы…
Он только собирался щедро рассыпаться в обещаниях, как Се Яньфан, только что отложивший меч, внезапно вскинул лук и натянул тетиву, целясь прямо в Третьего принца.
— Се Яньфан! — Лицо Третьего принца исказилось в яростной гримасе, и он закричал: — Ты смеешь…
Ответом ему послужил резкий свист — три оперённые стрелы сорвались с тетивы вслед за холодным взглядом Се Яньфана.
Всё произошло настолько стремительно, что многие не успели опомниться. Сначала убийство гоцзю Чжао привело стражников в замешательство, поэтому, когда Се Яньфан внезапно напал, они не успели среагировать.
Когда же телохранители опомнились, Третий принц, пронзённый тремя стрелами, уже свалился с коня прямо на тело только что убитого им дяди Чжао.
Се Яньфан сидел на лошади, опустив руку, и холодно скомандовал:
— Убить их!
Никого не оставлять в живых!
Третий принц, только когда ты умрёшь, в Поднебесной действительно останется лишь один гоцзю из рода Се.
И нового гоцзю уже никогда не будет.
На охотничьих угодьях царила суматоха: слышался топот копыт, взмывали огни, но звуки сражения уже стихли.
Люди больше не метались в панике, а покорно опускались на колени или припадали к земле, боясь оказаться раздавленными копытами врывающихся в лагерь всадников.
Придворная служанка, спотыкаясь, смотрела, как во весь опор скачет на коне облачённый в белое гунцзы, и отчаянно замахала ему рукой.
— Сяоцзе, скорее спасите сяоцзе! —
Се Яньфан бросился к той дворцовой служанке и поспешно спросил:
— Где Юй-эр? С Юй-эр всё в порядке?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
