На рассвете пятнадцатого числа пятого месяца двадцать четвёртого года эры Цяньдэ небо было чёрным, словно залитым тушью. Ветер, проникая под одежду, нёс с собой холод, но на каменных плитах у стен императорского дворца уже выстроились в ряд женщины, пришедшие на дворцовый экзамен.
Молодые слуги-евнухи с дворцовыми фонарями стояли поодаль, чтобы чиновники из Министерства ритуалов могли лучше разглядеть имена во время переклички. Женщины-чиновницы из Приказа по делам вассальных государств раздавали ожидающим в очереди специальное дворцовое печенье, тихо наставляя:
— Каждой полагается только один свёрток. Выйти можно будет лишь с наступлением ночи, так что рассчитывайте свои силы.
Когда чиновники из Министерства ритуалов закончили проверку личностей, небо уже посветлело. Только тогда появились служащие из Придворного ведомства и повели женщин на Алую террасу1 за залом Баохэ2, где им было велено ждать.
Мэн Тинхуэй стояла в толпе. Подняв голову, она увидела вдали изогнутые карнизы и высокие колонны дворца. Глазурованная черепица на крыше тускло поблёскивала в предрассветной мгле. Всё вокруг казалось сном.
Стоявшая рядом с ней женщина вдруг содрогнулась, издав горлом странный звук.
Чиновник из Министерства ритуалов поспешил к ней, а затем крикнул дворцовым слугам неподалёку:
— Её стошнило, скорее уведите её!
Мэн Тинхуэй слегка нахмурилась, глядя, как двое слуг уводят женщину под руки. Её взгляд переместился на место, где та только что стояла.
Дворцовая плита была тёмного, серо-синего цвета, испещрённая густым резным узором.
Сколько дней и ночей усердной учёбы, сколько экзаменов, сколько сочинений, и всё ради того, чтобы оказаться здесь.
И вот, из-за простого волнения, она сама лишила себя этого великого шанса осуществить свои честолюбивые замыслы.
Какая жалость.
Она мысленно вздохнула и потёрла онемевшие от холода кончики пальцев.
Они прождали ещё около четверти часа, когда из зала впереди передали распоряжение. Чиновники из Министерства ритуалов велели ожидающим подниматься в зал в установленном порядке.
Зал был ярко освещён дворцовыми свечами, а отполированные до блеска плиты пола отражали их свет. Высоко вверху виднелся Драконий трон, а внизу плотными рядами стояли столы и стулья для экзаменующихся.
Мэн Тинхуэй нашла своё место и села, как и все остальные.
В свете свечей драконы, вырезанные на золотых колоннах в дальнем углу зала, казались зловещими. Их девять когтей, взмывающих в облака, внушали трепет. Она долго смотрела на них, прежде чем отвести взгляд и уставиться на пустую столешницу перед собой.
В зале было намного теплее, чем снаружи, но кончики её пальцев, казалось, похолодели ещё сильнее, а ладони начали покрываться липким холодным потом.
Она сделала глубокий вдох, расставила свои письменные принадлежности и, как раз когда мысленно посмеивалась над своей никчёмностью, снаружи зазвучала дворцовая музыка.
Чиновники из трёх ведомств — Министерства ритуалов, Придворного ведомства и Приказа по делам вассальных государств — вошли в зал и заняли свои места. Все ожидающие экзамена женщины поднялись.
Мэн Тинхуэй тоже встала. Она знала — сейчас в зал войдёт наследный принц.
Благодаря этому самому наследному принцу её «слава» после инцидента на областных экзаменах гремела по всей столице. Хоть она и не подавала виду, на душе у неё было неспокойно. Она надеялась, что больше не будет иметь с ним никаких дел в ходе этих экзаменов, но никак не ожидала, что на третий день после экзаменов Министерства ритуалов объявят, что дворцовый экзамен вместо императрицы будет проводить он.
«Не было бы счастья, да несчастье помогло… А от несчастья не укроешься».
Погружённая в свои мысли, она опустила голову и, услышав, как все вокруг восклицают «Ваше Высочество», последовала их примеру и склонилась в поклоне.
Дворцовые плиты были ледяными и твёрдыми. От них болели колени.
С высокого трона впереди раздался низкий и ясный мужской голос:
— Все садитесь. На дворцовом экзамене не нужно излишне церемониться. Главное — хорошо написать сочинение.
Этот голос, словно удар маленького барабанного молоточка, отозвался в её ушах.
В голове оглушительно загудело.
Забыв обо всём, она подняла голову и посмотрела прямо перед собой.
На черных сапогах — узор из золотых нитей. На чёрном халате — разъярённый пятипалый дракон. Мужчина сидел на Драконьем троне, оперевшись руками о колени и полусогнув длинные ноги.
Мечевидные брови, волевые и прямые. Худощавое лицо. И глаза… глаза разного цвета. Левый — тёмно-карий, правый — иссиня-чёрный.
Белая нефритовая шпилька с драконом в его волосах сияла так ярко, что у неё защипало в глазах.
Её словно окатили кипятком, а затем бросили на дно ледяной бездны. Всё тело пронзила острая боль, но она была скована холодом и не могла пошевелиться.
Этот человек… это лицо…
Как это мог быть он?
Как это мог быть он!
Его правый глаз…
Она крепко стиснула губы, а её руки, опиравшиеся о пол, невольно сжались в кулаки.
Он не был одноглазым. Он просто не хотел, чтобы кто-то видел его истинное лицо.
Вся Поднебесная знала, что наследный принц родился с глазами разного цвета: левый глаз он унаследовал от Пин-вана — карий, а правый от императрицы — чёрный. С самого рождения его считали единственным наследником их обоих.
Она строила бесчисленные догадки о том, кем он мог быть, но никогда бы не подумала, что он — наследный принц государства.
Она бесчисленное множество раз представляла себе их новую встречу, но никак не ожидала, что это произойдёт на дворцовом экзамене для женщин.
В этот миг она чувствовала себя совершенно растерянной.
Все её планы, которые она так тщательно выстраивала, рухнули в тот самый момент, когда она его увидела.
Она так страстно желала снова его встретить.
Но теперь, когда она знала, кто он и где он, её охватило ещё большее отчаяние.
Она думала, что если однажды станет чиновником, то сможет стать ему ровней. Но теперь она понимала, что, скорее всего, никогда в жизни не сможет до него дотянуться.
В тот день, на дороге за стенами Чунчжоу, он ведь спросил её имя. Значит, он знал, кто она. А если так, то последующее назначение её цзеюанем было, по-видимому, его намеренным шагом, чтобы сделать её мишенью для всеобщего осуждения.
При этой мысли её руки, лежавшие на плитах, невольно сжались ещё сильнее.
Больше всего она боялась, что он уже не испытывает к ней симпатии и считает её лишь беспринципной карьеристкой, готовой на всё ради продвижения.
…
Его взгляд медленно скользнул по сидящим внизу, нашёл её, прошёл мимо и остановился на чиновнике из Министерства ритуалов. Он едва заметно кивнул.
Великий Секретарь из Академии Ханьлинь вышел из-за боковой колонны, взял с внутреннего стола свиток с темой эссе и передал его ожидавшему чиновнику из Министерства ритуалов.
Чиновник сорвал с темы жёлтую печать и громко провозгласил:
— «О том, что правителю трудно, а служить ему — ещё труднее».
…
Этот гулкий голос заставил её вздрогнуть и резко прийти в себя.
В голове всё ещё была пустота. Она замерла, на коленях принимая от чиновника лист с темой, украшенный золотым тиснением.
Она вернулась на своё место, оцепенев, и всё ещё думала о нём.
Но поднять на него глаза больше не решалась.
Женщины вокруг уже начали писать, торопливо выводя иероглифы. Шорох кистей, скользящих по бумаге, коснулся её слуха. Лишь тогда она опустила взгляд на зажатый в руке лист.
Снова раздался голос чиновника из Министерства ритуалов:
— …Тему менять запрещено, сдать работы на закате.
Только тогда она окончательно очнулась.
Она подобрала рукава, взяла кисть, обмакнула её в тушь и вывела на бумаге первые строки:
Трудно быть правителем,
Но ещё труднее ему служить.
- Алая терраса (丹陛 / Dānbì) — буквально «киноварная/красная лестница». Так называли ступени, ведущие к императорскому трону, или террасу перед тронным залом. Нахождение здесь символизировало близость к высшей власти.
↩︎ - Зал Баохэ (宝和殿 / Bǎohé Diàn) — Зал Сохранения Гармонии. Один из трёх главных залов внешнего двора Запретного города. Исторически он использовался для репетиций церемоний и проведения государственных экзаменов.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
