В городе начали цвести персики. Нежно-розовые лепестки разлетались повсюду, привлекая стайки пчёл и бабочек.
Только-только завершились трёхдневные областные экзамены для женщин на степень цзиньши. И пока великий наставник Шэнь распоряжался закрыть экзаменационный двор, переписать работы и начать их проверку, по городу Чунчжоу пронеслась громоподобная весть:
Наследный принц прибыл в Чаоань!
Он путешествовал тайно, в простой одежде, заранее не уведомив ни одного чиновника из префектур и областей северного округа Чаоань. В одиночку он отправился в большой лагерь Цинчжоу, затем двинулся на юг, без чьего-либо ведома проинспектировав десятки военных постов вдоль северной границы, и лишь после этого на быстром коне вернулся в префектуру Чунчжоу.
Въехав в город, наследный принц направился прямиком в Управление уполномоченного по умиротворению северного округа Чаоань и приказал всем чиновникам, начиная с самого уполномоченного и ниже, имеющим отношение к военным делам, явиться в управление и ожидать распоряжений.
Этот приказ ошеломил всех чиновников Управления.
Кто мог подумать, что наследный принц явится в Чаоань именно в это время? И кто мог вообразить, что он отправится инспектировать лагерь Цинчжоу?
Приказ был остёр, как меч, и никто не смел ослушаться. Какими бы ни были их изумление и страх, все покорно ждали в здании Управления, в глубине души не понимая, что означает этот ход наследного принца.
Внутренний двор Управления был вымощен синим кирпичом, и на нём стояли на коленях чиновники.
Весенний день тянулся медленно, но после полудня солнце полилось с небес, словно лава, обрушиваясь на людей в плотных официальных одеждах. Даже самый хладнокровный человек не выдержал бы такого зноя.
У многих спины на форменных халатах промокли от пота, и почти каждый то и дело утирал рукавом катившиеся со лба капли.
Кто-то тихо пожаловался:
— Наследный принц не произнёс ни слова о наказании. На каком основании господин Дун заставил нас здесь стоять на коленях?
Стоявший рядом понизил голос:
— Ты что, слепой или безмозглый? Разве не видишь, как сильно разгневался наследный принц? Господин Дун поступил мудро, заставив нас встать на колени. Иначе кто знает, как бы наследный принц нас наказал!
Другой тихо спросил:
— Ну пришёл в упадок лагерь Цинчжоу, но разве это повод для такого гнева? К тому же, господин Дун, как-никак, комендант-миротворец, лично выбранный Пин-ваном. Неужели наследный принц не проявит уважения к Пин-вану и…
— Да что ты понимаешь? — перебил его тот, что был в середине. — Слышал о «Деле монахов и монахинь в Чаоане» десять лет назад? Наследному принцу тогда едва исполнилось четырнадцать, но его методы… — Говоривший вздрогнул и провёл рукой по шее. — Тот человек вместе с Пин-ваном завоёвывал Поднебесную, а его просто взяли и казнили! Даже в столицу не доложили.
Услышав это, все вокруг опустили головы и больше не смели проронить ни слова. Казалось, даже солнечные лучи над головой стали ледяными, и пот на теле мгновенно испарился.
…
Наследный принц Великой Династии Пин, по фамилии Ин, по имени Гуа, был единственным сыном правящей императрицы Ин Хуань и Пин-вана Хэ Си.
Если и был в Поднебесной кто-то, чья жестокость заставляла трепетать, то это, без сомнения, был Пин-ван. Но если говорить о том, чьи помыслы были самыми непостижимыми, то это был наследный принц Ин Гуа.
С детства он был немногословен, под стать своему имени — Гуа, что значит «одинокий», «единственный».
Когда императрица и Пин-ван дали ему это имя, народ долго гадал, что оно означает. Лишь немногие старые сановники, служившие им долгие годы, понимали его глубокий смысл.
До основания Великой Династии Пин Поднебесная была разделена на пять частей.
На востоке было царство Еци, на западе — Тайшо, на юге — Ху, на севере — Цзянь, а в центре — Тяньвань.
Императрица была правительницей Тайшо, а Пин-ван — правителем Еци. Они сражались друг с другом целых десять лет, но одна встреча связала их на всю жизнь, и с тех пор они не могли представить себе существование друг без друга.
Это было противостояние двух монархов, и это была любовь двух правителей.
Даже спустя столько лет старики в стране всё ещё помнили ту яростную и запутанную историю, развернувшуюся под железным занавесом войны.
Бескрайние земли с сотнями рек, тысячи гор, кровь и сталь, копья и мечи, многотысячные армии на полях сражений, сигнальные огни войны над пятью царствами… Впереди бушевали волны жизни и смерти, позади — неопределённость и шаткость тронов. Она и он, оба монархи, прошли путь от ненависти до любви, от недоверия до преданности, от поединков на поле боя до объединения армий и похода на север. Они сокрушили царства Южное Ху и Центральное Тяньвань, но остановились перед походом на Северное Цзянь из-за его тяжёлой раны, что никак не заживала.
Никто в Поднебесной не знал, почему в итоге он уступил ей всю империю.
Люди знали лишь, что с тех пор они вместе шли вперёд и вместе отступали, и что она даже изменила название династии на его титул — Пин.
Великая Династия Пин была основана в тот же год, когда родился наследный принц.
Имя Гуа было дано ему не для того, чтобы их единственный сын прожил жизнь в одиночестве, а чтобы подчеркнуть, что лишь он один может унаследовать эту империю, созданную ценой их крови и пота.
Наследный принц Ин Гуа с детства был необычайно умён. В четырнадцать лет он начал принимать участие в управлении государственными и военными делами. С тех пор Пин-ван отошёл от политики, а императрица решала государственные вопросы совместно с наследным принцем лишь в самых важных случаях.
Когда Пин-ван уступил трон и императрица объединила Поднебесную, основав Великую Династию Пин, старые чиновники из их бывших царств собрались в новой столице Суйян. С тех пор при дворе тайно сформировались две фракции — восточная и западная, которые более двадцати лет боролись за влияние в политике и армии.
Земли покорённых Южного Ху и Центрального Тяньвань были заново разделены на округа. Северный округ Чаоань как раз находился на бывших землях Центрального Тяньвань, на границе с царством Цзянь. Количество военных постов вдоль границы с годами только росло, что показывало, какое значение двор придавал этому региону. Поэтому то, что наследный принц, лично проинспектировав округ, пришёл в ярость от упадка в лагере Цинчжоу, было вполне объяснимо.
…
Во втором зале префектурального управления было прохладно и сумрачно.
Мужчина лет сорока стоял на коленях посреди зала и, склонив голову, говорил:
— Ваше Высочество прибыли из столицы, а я, ваш слуга, не узнал об этом заранее. Это тяжкое преступление. Прошу Ваше Высочество унять свой гнев.
— Господин Дун.
Молодой человек, сидевший на почётном месте, тихо позвал его.
Это был наследный принц Ин Гуа.
Дун Ичэн ещё некоторое время пролежал ниц, прежде чем поднять голову.
— Прошу Ваше Высочество о прощении.
Лицо Ин Гуа было лишено всякого выражения, а голос звучал холодно:
— Господин Дун не узнал заранее, в чём же здесь преступление? Это скорее я, не доложив вам, прибыл в Чаоань и доставил вам хлопот.
Дун Ичэн поспешно опустил голову и дрожащим голосом произнёс:
— Ваш слуга не смеет! — Помолчав, он добавил: — Что касается упадка в лагере Цинчжоу и на тридцати семи постах вдоль северной границы, я уже приказал начать расследование. Во дворе на коленях стоят все, кто имеет отношение к военным делам в округе Чаоань. Допрашивать их или наказывать — всё на усмотрение Вашего Высочества!
Ин Гуа встал.
— С семнадцатого года правления под девизом Цяньдэ и по сей день, ваш северный округ Чаоань каждый год просит у двора продовольствие и жалованье для армии. Императрица знает, что на северной границе неспокойно, и опасается армии Цзянь, стоящей на юге. Поэтому она никогда не отклоняла ваши доклады. Сколько вы просили, столько и давали. Всё ради мира на севере.
Со лба Дун Ичэна ручьями полился пот. Он не смел произнести ни слова.
Ин Гуа резким движением смахнул со стола на пол несколько толстых папок с доносами.
— Последние два года на северной границе постоянно бесчинствуют разбойники. Чем занимается ваше управление? Как вы содержите стотысячную императорскую армию на севере? При дворе есть те, кто пишет на вас доносы, но все эти доклады императрица откладывала в сторону. А как вы отнеслись к её высочайшему повелению? Неужели зажились в мирные времена и решили, что на севере не может случиться большой беды?
Дун Ичэн поднял глаза, собираясь возразить, но, встретившись с пронзительным, словно меч, взглядом молодого человека, не смог вымолвить ни слова.
Ин Гуа холодно продолжил:
— Каждый раз, приезжая в столицу с докладом, вы жалуетесь, что двор ценит чиновников восточных и западных префектур больше, чем вас, чиновников на покорённых землях… Так скажите мне, у кого из уполномоченных по умиротворению в двадцати восьми округах Великой Династии Пин больше сбережений, чем у вас, Дун Ичэн?
— Ваше Высочество, у вашего слуги нет…
Ин Гуа снял с пояса меч и, уперев его остриём в пол, вскинул бровь.
— Когда императрица и Пин-ван завоёвывали Поднебесную, какими бы ни были трудности, они никогда не обделили воинов ни на одну монету. А сейчас в лагере Цинчжоу и на остальных тридцати семи постах солдаты слабы, кони немощны, стены лагерей рушатся, никто их не чинит, а доспехи и оружие ржавеют в неисчислимых количествах. Куда делись деньги, которые двор ежегодно выделял вам на содержание армии? — Его ладонь несколько раз прошлась по эфесу меча, после чего он добавил: — Если однажды на севере вспыхнет мятеж, то даже если казнить всё ваше управление, это не будет чрезмерным наказанием!
— Ваше Высочество, пощадите! Ваше Высочество, пощадите!.. — Дун Ичэн распростёрся на полу, безостановочно кланяясь.
Он с холодным презрением смотрел на Дун Ичэна и уже собирался продолжить, как снаружи вдруг раздался робкий голос:
— Докладываю Вашему… Вашему Высочеству. Только что прибыл человек из экзаменационного двора. Говорит, великий наставник Шэнь велел принести вам на рассмотрение экзаменационную работу.
Услышав это, Дун Ичэн поспешно поднялся с пола, отправил чиновников по своим ведомствам и пригласил посланника войти.
Вошедший был одет в короткий фиолетовый халат. Поклонившись, он достал из рукава переписанное набело политическое эссе и, протягивая его, сказал:
— Хоть это и против правил, великий наставник Шэнь всё же велел мне принести это на суд Вашего Высочества.
Он вскинул бровь и, принимая свиток, произнёс:
— Раз двор уже закрыт и работы проверяются, зачем нарушать правила? Что задумал великий наставник?..
Посланник опустил голову.
— Великий наставник исключил эту кандидатку из числа участниц женских экзаменов, поэтому переписанную работу можно было принести и показать Вашему Высочеству.
— Исключил? — Он нахмурился. — Десять лет упорной учёбы даются нелегко. За что её исключили?
— Написанное ею эссе не соответствует заданной теме. Великий наставник сказал, что, хотя познания у неё глубоки, она проявила склонность к хвастовству талантом и оригинальничанью, поэтому, согласно правилам, была исключена.
Лицо его слегка похолодело. Подумав, он спросил:
— Если так, зачем было специально приносить это мне?
— Великий наставник сказал: «Жаль таланта». …И ещё он сказал, что это эссе, возможно, придётся по душе Вашему Высочеству.
Он промолчал. Длинные пальцы его правой руки легко развернули лист. Быстро пробежав глазами текст, он вскинул голову, и во взгляде его промелькнуло изумление.
— Известно ли имя этого человека?
Посланник кивнул.
— Мэн Тинхуэй.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
