Сначала на воловьей повозке из Чунчжоу до префектуры Утянь, затем по воде до Шоучжоу, и наконец, наняв вместе с попутчиками повозку, она отправилась прямиком в столицу.
Она прибыла в столицу восьмого дня четвёртого месяца. В этот день отмечали день рождения Будды, и в девяти великих столичных монастырях проходили церемонии омовения Будды и постные пиры. Гостям, посетившим монастыри, раздавали воду для омовения Будды, сваренную с ароматными травами и сахаром. Улицы города были переполнены людьми, цвели гранаты и зеленели ивы, погода стояла ясная и тёплая, дул лёгкий ветерок, развевались цветные флаги — во всём чувствовалось величие мирной и процветающей эпохи.
Мэн Тинхуэй сошла с повозки и, подняв глаза, увидела на углу улицы величественный трёхэтажный трактир «Итай», что значило «Павильон Умиротворения». Застыв на месте на мгновение, она поправила узелок с вещами и пошла вперёд.
Она много слышала о процветании столицы, но, не увидев это своими глазами, невозможно было представить себе подобную картину.
Слуга у входа в «Итай» заметил её и издалека поспешил навстречу, приветливо улыбаясь:
— Вы, должно быть, прибыли в столицу на экзамены Министерства ритуалов для женщин? — Увидев, что Мэн Тинхуэй кивнула, он взмахнул рукой. — Прошу вас, проходите.
Мэн Тинхуэй вошла и, заметив, что в зале на первом этаже было довольно тихо, с улыбкой спросила:
— Неужели из-за того, что все кандидатки на экзамены останавливаются в «Итай», трактир прекращает работу до их окончания?
Слуга взял её узелок и, провожая к стойке, покачал головой с улыбкой:
— Вы приехали из другой префектуры и не знаете столичных обычаев. Сегодня день рождения Будды, многие горожане с самого утра отправились в монастыри за водой для омовения, потому в трактире и мало посетителей.
Только теперь Мэн Тинхуэй всё поняла. С улыбкой она подошла к стойке и сказала трактирщику:
— Северный округ Чаоань, префектура Чунчжоу, Мэн Тинхуэй.
Трактирщик взглянул на неё, развернулся, взял со стола позади себя письмо и протянул ей:
— Только вчера прибыло. Я ещё удивился: у нас в «Итай» никто с таким именем не останавливался.
Мэн Тинхуэй с удивлением взяла письмо и тут же вскрыла его.
Тонкий лист бумаги был испещрён размашистыми, дерзкими иероглифами. В нескольких красноречивых строках её порицали за отъезд без прощания, и лишь в самом конце было приписано: «Береги себя».
Уголки её губ тронула улыбка, когда взгляд скользнул к подписи.
Впрочем, и не глядя было ясно: кто, кроме Янь Фучжи, мог написать ей такое письмо?
Она действительно была неправа, что уехала, не попрощавшись. Но прощаться — это то, чего она не умела делать больше всего на свете.
Да и какой смысл в прощаниях?
Отныне их пути разошлись, и если будет на то судьба, они ещё встретятся.
Совсем как…
Едва в её мыслях промелькнул знакомый образ, как её бесцеремонно прервали:
— Так это ты Мэн Тинхуэй? Та самая, которую наследный принц лично назначил цзеюань северного округа Чаоань?
В зале невесть когда появилось несколько скромно одетых девушек. Одна из них протиснулась к ней и, увидев имя, которое трактирщик записывал в книгу, изобразила на лице крайнее удивление.
Мэн Тинхуэй, подумав, слегка кивнула.
— Вы…
Не успела она договорить, как девушка снова воскликнула:
— Так ты и вправду Мэн Тинхуэй!
Мэн Тинхуэй нахмурилась, не понимая, в чём дело.
Девушки о чём-то пошептались и, наконец, с улыбкой обратились к ней:
— Кандидатки из других округов уже несколько дней как приехали, и твоё имя уже успело облететь весь «Итай».
Мэн Тинхуэй замерла, выдавив из себя улыбку.
— Я только сегодня утром добралась до столицы. Дорога была долгой и утомительной. Позвольте мне сперва немного отдохнуть, а потом мы с вами побеседуем.
Она задала пару вопросов слуге, подхватила свой узелок и направилась наверх.
Внизу всё ещё слышался шёпот:
— Просто повезло, что тут такого особенного?
— Именно. В северном округе Чаоань отродясь не было женщин-чжуанъюань. Ну и что с того, что она цзеюань своего округа? Её сочинения, небось, и в подмётки не годятся работам любой кандидатки из столицы!
— Все, кто приехал в столицу на экзамены, — люди по-настоящему знающие. Посмотрим, сможет ли она стать гуншэном1 после экзаменов Министерства ритуалов.
…
Она сделала вид, что ничего не слышит, и поднялась наверх. Открывая дверь в комнату, она почувствовала, как дрожат кончики её пальцев.
Хотя она и знала, что в столице всё будет куда сложнее, чем в префектуре Чунчжоу, она не ожидала, что даже в этом маленьком трактире «Итай» будут бушевать скрытые течения.
Экзамены ещё не начались, а она уже стала всеобщей мишенью. Один лишь слух о том, что наследный принц назначил её цзеюань, поставил её в центр всеобщего внимания.
Он хотел дать ей понять, что, хоть и ценит её талант, ему не нравятся её уловки?
Он хотел предостеречь её, чтобы на экзаменах Министерства ритуалов она больше не смела своевольно нарушать правила?
Или же он хотел, чтобы она, с этим тяжёлым грузом на душе, отправилась на экзамен, дабы проверить, действительно ли она обладает талантом государственной важности?
Комната была маленькой, но чистой.
Она бросила узелок куда попало и тяжело повалилась на кровать.
Полог с мелким цветочным узором над головой, казалось, вот-вот упадёт, позолоченные крючки тускло поблёскивали. Окно было приоткрыто, и оттуда доносился сладкий аромат варёного вина, который разносился с улицы.
Она закрыла глаза, её пальцы легко скользили по красному дереву изножья кровати.
Этот наследный принц…
Его помыслы и впрямь трудно разгадать.
К обеду на первом и втором этажах трактира «Итай» стало заметно оживлённее.
Многие из тех, кто с утра ходил в монастыри на молебен, уже вернулись в город и теперь, собравшись внизу, со смехом обсуждали сегодняшние городские забавы. Несколько кандидаток, живших в «Итай», тоже спустились пообедать, и повсюду раздавался их смех.
Когда Мэн Тинхуэй спустилась, зал был полон шума и людей всех возрастов. Она выбрала столик в углу, заказала миску каши и тарелку овощей и принялась неторопливо есть в одиночестве, прислушиваясь к разговорам вокруг.
Кто-то говорил:
— Сегодня утром был в храме Тайчансы на западе города, видел, как много людей приехало из соседних со столицей областей и уездов, и всё ради того, чтобы получить порцию воды для омовения Будды!
— Говорят, вода из храма Тайчансы поставляется и во дворец. Раз уж её пьёт сама императрица, конечно, все хотят приобщиться к этой драконовой ци.
— В последние годы Поднебесная процветает, императрица заботится о народе, не начинает войн, не повышает налоги. А недавно я слышал, что на северной границе собираются разрешить свободную торговлю с Северной Цзянь. Хоть бы эта мирная жизнь продолжалась вечно…
— Эй, а вы слышали, что как только наследный принц выберет себе главную супругу, императрица собирается отречься от престола и передать ему власть!
— Откуда такие слухи?
— Слухи не слухи, но вот скажите, кому из дочерей столичных вельмож и аристократов выпадет такое счастье — стать супругой наследного принца?
— Это и так ясно! Конечно же, старшей дочери семьи Шэнь!
— Какой ещё семьи Шэнь?
— Да какой же ещё, разумеется, дочери великого наставника Шэня…
Все за столом согласно зацокали языками.
— И то верно. Госпожа Шэнь, урождённая Цзэн, в своё время следовала за императрицей в походах и проливала кровь за престол. Великий наставник Шэнь и императрица десятилетиями пребывали в согласии как правитель и подданный. Если говорить о близости к императорской семье, кто при дворе осмелится с ними сравниться? К тому же, дочь семьи Шэнь с детства росла вместе со своим старшим братом во дворце, и её отношения с наследным принцем особенные. А ещё у неё есть крёстная мать — сама Инго-фужэнь2, так что она по праву считается родственницей императорской семьи. Да и подумайте, дочери семьи Шэнь уже двадцать лет, а она до сих пор не сосватана. Как думаете, почему? Ясное дело, ждёт места супруги наследного принца…
Пока они разговаривали, снаружи вернулось несколько девушек, похожих на кандидаток. Сев за стол, они помрачнели, вид у них был удручённый.
Сидевшие за соседним столом женщины заметили это и, пододвинувшись, спросили:
— Ну как, господин Гу принял ваши рекомендательные письма?
Одна из девушек холодно взглянула на них.
— Какие ещё письма? Вы знаете, кто такой господин Гу? Это человек, который никого не слушает, кроме Пин-вана! — Она сделала паузу и скривила губы. — В этот раз императрица назначила господина Гу исполняющим обязанности главного экзаменатора. Так что советую вам всем поберечь силы. Лучше потратьте время на чтение книг и не надейтесь заранее проложить себе дорожку!
Все присутствующие девушки разочарованно вздохнули и вернулись на свои места.
Мэн Тинхуэй, не подавая виду, слушала разговоры. Медленно отложив палочки, она достала платок, промокнула губы и собралась подняться наверх.
За соседним столом, где только что обсуждали будущую супругу наследного принца, кто-то вдруг прошептал:
— Глядите, только о ней заговорили, а она уже здесь!
— Кто здесь? Неужели дочь семьи Шэнь…
— Тс-с, не видишь повозку, что только что остановилась у «Итай»? Императорский дар — на четырёх колёсах3! А молодая женщина, что из неё вышла, разве не она?
Услышав это, Мэн Тинхуэй обернулась и посмотрела на вход в трактир.
Женщина в жуцюне цвета «красной наложницы»4, с лёгким шёлковым шарфом, обвитым вокруг пояса с тремя нефритовыми кольцами, в пурпурном шёлковом бэйцзы5 с золотым шитьём, длиной чуть ниже колен, медленно переступала порог. Её волосы были небрежно собраны в модную при дворе причёску лююньцзи6.
- Гуншэн (贡生 / gòngshēng) — учёный, успешно сдавший столичные экзамены (礼部试) и, таким образом, получивший право участвовать в высших, дворцовых экзаменах. Буквально — «рекомендованный кандидат».
↩︎ - Инго-фужэнь (颍国夫人 / Yǐngguó Fūrén) — «Госпожа государства Ин». Высокий почётный титул, жалуемый императором матерям или жёнам высших сановников.
↩︎ - Повозка с четырьмя колёсами, дарованная по высочайшему указу (钦赐四轮 / qīncì sìlún) — четырёхколёсные повозки были большой редкостью и привилегией. Право пользоваться такой повозкой, дарованное лично монархом, являлось знаком исключительного статуса и высочайшей милости.
↩︎ - Цвет «красной наложницы» (妃红色 / fēihóngsè) — глубокий, насыщенный оттенок розово-красного цвета.
↩︎ - Бэйцзы (褙子 / bèizi) — вид верхней одежды, похожий на длинный жилет или лёгкое пальто с разрезами по бокам, популярный во времена династий Сун и Мин. Его носили как мужчины, так и женщины.
↩︎ - Лююньцзи (流云髻 / liúyúnjì) — «причёска в виде плывущих облаков». Сложная и элегантная причёска, где волосы укладывались в высокий пучок, напоминающий по форме облака. Была популярна среди придворных дам.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
