Как гласит пословица, героям трудно устоять перед красавицами 1.
Чтобы покорить мир, мужчине нужны золотое оружие и железные кони, кровавые битвы и горы костей; женщине же, чтобы покорить мир, нужно лишь покорить мужчину, который владеет этим миром.
Каким бы мудрым и решительным ни был мужчина, он не сможет избежать соблазна красоты. Не бывает так, чтобы мужчина не попался на крючок — бывает лишь недостаточно красоты.
Должно быть, и при дворе, и среди местных чиновников немало тех, чьи руки нечисты. Ле-ван, похоже, завладел уликами, неудивительно, что его преследовали всю дорогу. Неужели он действительно не понимает, скольких людей втянет в пучину этим своим поступком?
Мо Юань долго ждал, напряженно замерев, боясь, что Шэнь Сихэ спросит его, что такое дело о румянах. Как бы он объяснил это непорочной цзюньчжу?
К счастью, сверху донеслось лишь:
— Я поняла, ты можешь идти.
Испытав облегчение, Мо Юань поднялся и почтительно удалился.
Закончив завтрак и вытерев рот, Шэнь Сихэ спросила Биюй:
— Кто вчера переодевал Ле-ван-дянься из окровавленной одежды?
— Цзюньчжу, это была бицзы, — поспешно ответила Биюй.
— Были ли при Дянься какие-нибудь свитки, книги или другие предметы? — снова спросила Шэнь Сихэ.
— Нуби ничего не видела, — Биюй на мгновение задумалась и покачала головой.
Шэнь Сихэ встала, подошла к окну и, достав из своей шкатулки для благовоний коробочку, передала ее Биюй:
— Ступай и замени благовония в комнате Дянься на эти, а затем принеси одежду, которую он снял.
— Слушаюсь.
Когда Биюй ушла, Шэнь Сихэ присела за круглый столик, и ее нежные розовые кончики пальцев легонько заскользили по шелковой ткани скатерти.
Раз Сяо Чанина столь упорно преследовали, очевидно, что он владеет вескими доказательствами, которые еще не успел передать и все это время хранил при себе. В противном случае кукловод, стоящий за всем этим, уже понес бы наказание — как иначе он мог бы столь дерзко планировать заговор с целью убийства принца правящей династии?
Вскоре Биюй принесла пропитанную кровью одежду. Поначалу она боялась, что запах не понравится цзюньчжу, и хотела сама ее постирать, но, вспомнив утренний разговор, принесла все как есть.
Шэнь Сихэ, словно не замечая пятен крови, принялась дюйм за дюймом ощупывать разложенную ткань, но ничего не нашла. Ее взгляд переместился:
— Принеси сапоги Дянься.
Биюй была озадачена, но быстро убрала одежду и принесла обувь. Сяо Чанин носил сапоги из черной кожи с загнутыми носами, края которых были искусно оторочены золотым узором в виде облаков. Возможно, благодаря длинному платью, крови на них почти не было.
Шэнь Сихэ не нашла никаких тайников и в сапогах:
— Не должно быть так…
— Цзюнь-цзюньчжу, что вы ищете?.. — набравшись смелости, спросила Биюй. Цзюньчжу, будучи незамужней девушкой, совершенно не стесняясь, ощупала всю обувь Ле-вана. Такое поведение было слишком уж…
Шэнь Сихэ не ответила. Ее взгляд упал на подошву, где застрял крошечный, едва различимый цветочный лепесток. Его сильно стерло при ходьбе, и он уцелел лишь потому, что попал в углубление узора.
Достав серебряные щипцы для парфюмерии, она извлекла лепесток и поднесла его к лицу, внимательно вдыхая аромат.
Биюй, широко раскрыв глаза, в ужасе наблюдала за действиями своей цзюньчжу, и ее сердце испуганно затрепетало.
— Это полулотос… — Шэнь Сихэ легко улыбнулась, вышла из комнаты и, найдя Мо Юаня, тихо приказала: — Ступай назад по следу, по которому гнались за Ле-ваном. Найди место, где растет полулотос. Если увидишь поблизости следы примятой земли, раскопай ее. Что бы ни нашел, принеси мне. Отправляйся лично.
Мо Юань взглянул на Биюй, державшую в руках сапоги Ле-вана, и, кажется, что-то поняв, кивнул и стремительно исчез.
Шэнь Сихэ развернулась и легкой походкой вошла в комнату, где лежал Сяо Чанин. Ее взгляд остановился на курильнице, из которой струился тонкий дымок — это был аромат для сосредоточения, приготовленный на основе мандрагоры.
В малых дозах мандрагора успокаивает дух, лечит головные боли и помогает уснуть. В больших — туманит рассудок, погружая человека в иллюзии, из которых невозможно выбраться.
Сяо Чанин, несомненно, понял, что силы на исходе и он может отойти в желтый мир, когда преследователи настигли его неподалеку отсюда. Поэтому, оторвавшись от убийц в последний раз, он зарыл улики в укромном месте.
Он знал, что если он погибнет здесь, его обязательно станут искать и обыскивать все вокруг. Он наверняка оставил метку — такую, которую смогут найти его люди. А значит, это место не может быть слишком далеко.
— Не зря я тебя спасла.
Попросив Биюй принести книгу, она уселась во внешней комнате покоев Сяо Чанина. Примерно через полчаса вернулся Мо Юань и передал Шэнь Сихэ испачканную в земле тетрадь и ароматический мешочек, в котором лежала нефритовая подвеска.
Совершенно не таясь, отделенная от Сяо Чанина лишь занавесом, Шэнь Сихэ принялась листать бухгалтерскую книгу, за которую тот едва не заплатил жизнью. Внутри нашлись еще два письма и несколько договоров. Закончив чтение, Шэнь Сихэ невольно вздохнула:
— Не ожидала, что круг замешанных лиц окажется столь широк, а их положение — столь весомым.
— Цзюньчжу, как нам поступить с этими вещами? — спросил Мо Юань. Хоть он и не заглядывал внутрь, он не был простым воякой — иначе Шэнь Юэшань не отправил бы его охранять дочь. Он уже догадался, что это за бумаги.
Шэнь Сихэ:
— Есть ли у тебя способ незаметно передать это в руки тайцзы-дянься?
— Передать тайцзы-дянься! — невольно повысил голос Мо Юань, но тут же осознал свою оплошность. — Цзюньчжу, перед отъездом с Северо-Запада ван-е наказывал мне ни в коем случае не сближаться с тайцзы-дянься… — он бросил взгляд на занавес, за которым лежал Сяо Чанин, и понизил голос: — Весь двор знает, что тайцзы-дянься не проживет и двух двенадцатилетних циклов. Через несколько месяцев ему предстоит церемония совершеннолетия…
Это означало, что ему осталось не более пяти лет жизни. К тому же с восьми лет из-за слабого здоровья тайцзы жил в даосском монастыре. При дворе он был тайцзы лишь на словах, не имея никакой опоры.
Все принцы ждали его кончины, чтобы начать борьбу за верховный трон.
— Вот как? — глаза Шэнь Сихэ сузились, в них промелькнула многозначительная улыбка. — Разве короткая жизнь — это не к лучшему?
— Цзюньчжу, будьте осторожнее в словах, — испуганный Мо Юань инстинктивно оглянулся на двери и окна.
Но Шэнь Сихэ оставалась невозмутимой, словно вовсе забыв о присутствии Сяо Чанина:
— Мо Юань, дворец северо-западного князя сейчас подобен недавно истребленной семье Гу — мы не можем сосуществовать с императорской семьей Сяо. Чтобы уберечь дворец северо-западного князя, спасти род Шэнь и всех генералов, что защищают наши рубежи вместе с нами, я должна занять место императрицы.
Император Юнин не возьмет ее в жены, а значит, ей суждено выйти за одного из принцев.
— Чем пытаться покорить чье-то сердце или играть в любовь, лучше выбрать того, чьи дни сочтены, чтобы поскорее возвести на престол императорского внука, в чьих жилах течет кровь рода Шэнь.
— Цзюньчжу… — Мо Юань побледнел, пораженный ее дерзкими речами.
— Можешь доложить об этом а-де, так и скажи — это мои слова, — Шэнь Сихэ поправила свою ледяную синюю шаль, тянущуюся по полу. Легкий ветерок шевельнул тонкую ткань, придавая ей сходство с небожительницей, а голос ее зазвучал отрешенно и призрачно: — В игре, где ставкой служит жизнь и благополучие всего рода, нельзя ставить слишком рано. Ведь когда ставки сделаны, отыграть назад уже невозможно 2.
***
- Героям трудно устоять перед красавицами (英雄难过美人关, yīngxióng nánguò měirén guān) — пословица, означающая, что даже великие люди бессильны перед женским очарованием. ↩︎
- Когда ставки сделаны, отыграть назад невозможно (买定离手，再无反悔之余地, mǎi dìng lí shǒu, zài wú fǎnhuǐ zhī yúdì) — идиома, означающая окончательность принятого решения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
