— Цзюньчжу… — закончив обрабатывать раны Сяо Чанъина, Чжэньчжу увидела запястье Шэнь Сихэ, которое та высвободила из его хватки. Глубокие отпечатки пяти пальцев на нем пугали, однако Шэнь Сихэ даже бровью не повела, словно вовсе не чувствовала боли.
Когда Чжэньчжу обрабатывала рану Шэнь Сихэ, ее глаза покраснели от слез. Ее цзюньчжу — золотые ветви и нефритовые листья, когда прежде она получала подобные увечья? След был настолько глубоким, что мог остаться шрам, а что же делать, если на теле девушки останется шрам?..
— Шрам будет всего лишь на руке, а не на лице, так к чему вам всем вести себя так, словно вы скорбите по почившим родителям1? — Шэнь Сихэ действительно не придавала этому значения. Дождавшись, пока Чжэньчжу закончит с повязкой, она встала и направилась к своей комнате. — Хуньюй, Биюй, вы будете по очереди присматривать за Ле-ваном.
— Цзюй, я сама побуду с цзюньчжу, иди отдыхай, — распорядилась Чжэньчжу, когда они подошли к дверям покоев.
Цзюй посмотрела на Шэнь Сихэ и, заметив ее легкий кивок, поклонилась и удалилась.
Войдя в комнату, Шэнь Сихэ позволила Чжэньчжу услужить себе:
— Если хочешь что-то сказать, говори.
Приведя облик Шэнь Сихэ в безупречный порядок и уложив ее в постель под парчовое одеяло, Чжэньчжу опустилась на колени перед подставкой для ног:
— Прошу цзюньчжу наказать меня, ваша слуга не должна была действовать самовольно.
Шэнь Сихэ прикрыла глаза, чувствуя усталость, и молча погрузилась в сон. В комнате воцарилась тишина, но Чжэньчжу продолжала стоять на коленях, не смея пошевелиться.
Шэнь Сихэ проснулась с первыми криками петухов. За окном все еще было темно. Повернув голову, она посмотрела на Чжэньчжу, которая все так же стояла на коленях, низко опустив голову:
— Знаешь ли ты, в чем твоя ошибка?
— Прошу, цзюньчжу, укажите мне на нее, — голос Чжэньчжу слегка охрип.
— Твоя ошибка в том, что ты не поняла, кому именно ты служишь, — Шэнь Сихэ медленно села. — Пойти на прогулку к заднему склону горы — это ведь Мо Юань предложил тебе, не так ли?
— Да… генерал Мо сказал, что таков приказ ван-е… — под пронзительным взглядом Шэнь Сихэ голос Чжэньчжу становился все тише.
Шэнь Сихэ продолжила:
— Ты самонадеянно решила, что Мо Юань не пойдет против воли моего а-де, и потому стала подстрекать меня. Почему я послушала тебя? Потому что я доверяла тебе и считала той, кто никогда меня не предаст. Но откуда тебе знать, что Мо Юаня не использовал кто-то другой? Да и сама ты разве не позволила ему использовать себя?
Чжэньчжу открыла рот, но в итоге лишь пристыженно склонила голову:
— Ваша слуга признает вину, прошу цзюньчжу наказать меня.
— Наказания в виде трех шичэней2 на коленях уже достаточно, — Шэнь Сихэ повысила голос, обращаясь к двери: — Цзюй.
Только что вставшая и одетая, все еще немного сонная Цзюй вошла в комнату. Увидев стоящую на коленях Чжэньчжу, она мгновенно лишилась остатков сна и, не смея даже дыхнуть, чинно подошла ближе:
— Цзюньчжу.
— Помоги Чжэньчжу-цзецзе встать и как следует смажь ее колени лекарством, — распорядилась Шэнь Сихэ.
Цзюй поспешно помогла Чжэньчжу подняться и увела ее, едва держащуюся на ногах. Когда они уже были у самого выхода, Шэнь Сихэ снова заговорила:
— Чжэньчжу, мне нужны помощники — послушные, знающие меру и те, кому я могу доверить свою жизнь. Мне не нужны слуги, которые мнят себя слишком умными и решают, что для меня лучше. В этом ты сейчас уступаешь даже Цзюй.
Покинув Северо-Запад, я больше не та маленькая девочка, за которую а-де и А-Сюн должны принимать каждое решение. Скоро я прибуду в столицу, и там я не смогу оставаться не знающей жизни девчушкой, способной лишь печалиться при виде осенней луны. Никто, кроме меня самой, не вправе принимать за меня решения.
— Да, ваша слуга поняла, — торжественно и смиренно отозвалась Чжэньчжу.
Шэнь Сихэ не стала больше ничего говорить, молча наблюдая за их уходом. Дверь закрылась.
У каждой из служанок Шэнь Сихэ были свои таланты: Чжэньчжу разбиралась в медицине и была умна, Цзюй была простодушна и искусна в кулинарии, Хуньюй была послушна и мастерски вышивала, Биюй была сообразительна и умела считать, а Моюй была немногословна и владела боевыми искусствами. Самым же ценным была их преданность.
Столица — это не Северо-Запад. Там Шэнь Сихэ была подобна сияющей жемчужине, перед которой все заискивали; кто бы посмел строить против нее козни? Если не вразумить служанок сейчас, то в столице за любую оплошность они могут заплатить своими жизнями.
Прежде Шэнь Сихэ была слишком искренней и беспечной, ее чувства были обострены, и даже зная о своей миссии в столице, она все равно пыталась от нее убежать.
Именно поэтому Мо Юань и Чжэньчжу сговорились и скрыли от нее правду. Будь это прежняя Шэнь Сихэ, она бы наверняка поверила, что то покушение, к которому ее подтолкнули, было чистой случайностью.
Их первая встреча с Сяо Чанъином была словно описана в сюжетных рассказах: за спасение жизни полагается отплатить собой…
Даже такой подозрительный человек, как Сяо Чанъин, несомненно, отбросил бы сомнения, увидев ее искренний, невинный взгляд. Именно ради этого Шэнь Юэшань приложил столько усилий.
Однако Шэнь Юэшань забыл, что его дочь хоть и умна, но все еще остается юной девушкой. Она пребывает в ту самую пору юности, когда сердца тянутся к прекрасному, и если бы она действительно встретила столь необычайно красивого и необузданного Сяо Чанъина, еще неизвестно, для кого из них эта встреча обернулась бы любовным испытанием.
Шэнь Сихэ не стала ложиться спать. Вскоре поспешно вошла Биюй и принялась осторожно помогать ей с утренним туалетом. Как только сборы были закончены, снаружи служанка доложила:
— Цзюньчжу, генерал Мо просит аудиенции.
Уголки губ Шэнь Сихэ слегка приподнялись:
— Пусть войдет.
Мо Юань, прослышав о случившемся с Чжэньчжу, немедленно примчался. Сквозь жемчужную завесу он взглянул на девушку, прихорашивающуюся перед зеркалом, и опустил голову:
— Цзюньчжу, это я самовольно упросил Чжэньчжу-гунян. Если цзюньчжу желает наказать кого-то, прошу, покарайте этого подчиненного.
— Те, кто заслужил наказание, уже его получили. Я дочь своего а-де; а-де строго управляет армией, и я также знаю цену наградам и карам, — Шэнь Сихэ встала при поддержке Биюй и медленно вышла к нему. — Мо Юань, я спрошу еще раз: отныне чьим приказам ты будешь повиноваться?
Мо Юань замер и тут же опустился на одно колено, выражая преданность:
— Этот подчиненный повинуется лишь приказам цзюньчжу.
— Хорошо, запомни свои сегодняшние слова, — Шэнь Сихэ обошла Мо Юаня и села за обеденный стол. — По какой причине за Ле-ван-дянься гнались убийцы?
— Это… — Мо Юань развернулся, по-прежнему стоя на коленях лицом к ней, но ему явно было трудно об этом говорить.
— М-м? — Шэнь Сихэ слегка приподняла бровь. — Не желаешь отвечать?
— Цзюньчжу, Ле-ван-дянься отправился в Янчжоу, чтобы расследовать дело о румянах, — сдержанно произнес Мо Юань.
Дело о румянах…
Шэнь Сихэ едва заметно улыбнулась, наконец поняв причину заминки Мо Юаня.
Это дело о румянах касалось вовсе не притираний и пудры, а женщин.
Она знала об этом деле. У прежнего заместителя министра Министерства кадров была наложница по имени Яньчжи, которую он баловал сверх всякой меры. Ради нее он возвысил наложницу, пренебрегая законной женой, и в конце концов довел супругу до отчаяния. Та, потеряв рассудок, забила наложницу до смерти, а сама покончила с собой, проглотив золото.
Смерть наложницы от истязаний в знатных домах — явление нередкое, но то, что за нее заплатила жизнью законная жена, вызвало огромный резонанс.
Тайхоу отправила людей для расследования, и то, что они обнаружили, повергло всех в шок. Яньчжи не раз подстрекала заместителя министра к торговле должностями. Стоит помнить, что Министерство кадров ведает оценкой деятельности чиновников по всей стране. Это привело императора Юнина в ярость, и он приказал провести тщательное расследование.
Следствие выявило происхождение Яньчжи: за этой девицей стояло целое разбойничье логово, база которого находилась в Янчжоу. Там специально отбирали красивых девочек и обучали их с малых лет, после чего их отправляли в качестве наложниц в знатные дома, чтобы те влияли на мужей, нашептывая им на ушко в постели…
***
1 Скорбеть по почившим родителям (如丧考妣, rú sāng kǎo bǐ) — идиома, описывающая крайнюю степень горя.
2 Шичэнь (时辰, shíchén) — традиционная китайская единица измерения времени, равная двум часам.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
