Шэнь Сихэ с одобрением посмотрела на Чжэньчжу, та одним уколом иглы пустить кровь1 подметила главное:
— За ней определённо кто-то стоит.
Если бы та просто хотела расправиться с Пятой принцессой, у неё за столько лет было бы бесчисленное множество способов; можно было использовать кого угодно в императорском дворце, не было нужды искать окольные пути. Шэнь Сихэ больше склонялась к тому, что Пятой принцессе кто-то приказал выступить против неё, и этот человек даст Пятой принцессе то, чего она желает.
Пятая принцесса не знала истинных способностей Шэнь Сихэ и не осмелилась действовать сама, поэтому решила использовать взбалмошную и своенравную Четвёртую принцессу.
Это помогло Шэнь Сихэ понять, почему Четвёртая принцесса в тот день внезапно проявила интерес к её А-Сюну.
Вероятно, Четвёртая принцесса не раз хвалила Шэнь Юньаня перед Чанлинь-гунчжу, заставив высокомерную Чанлинь-гунчжу задуматься. Четвёртая принцесса предугадала, что Шэнь Сихэ откажет, и тогда Чанлинь-гунчжу непременно затаит обиду.
После этого все последующие события пошли своим чередом.
Кажущаяся слабой и жалкой, Четвёртая принцесса на деле оказалась самой расчетливой и коварной; неудивительно, что на неё обратили внимание.
— Цзюньчжу, не стоит ли нам…
— Пока не трогай её, я хочу увидеть, кто стоит у неё за спиной, они наверняка снова проявят себя, — Шэнь Сихэ слегка покачала головой. — Сейчас дело Сунь-вана важнее.
Дело Сунь-вана касалось Северо-Запада, и Шэнь Сихэ не могла позволить ему вернуться. Даже если ей не удастся выпытать у него местонахождение элитных войск, ей нужно, чтобы Сунь-ван оставил здесь свою жизнь. Без Сунь-вана как главнокомандующего люди, которых он лично тренировал, не смогут проявить свою величайшую мощь.
Шэнь Сихэ не вернулась сразу в дом цзюньчжу, а направилась в Духу лоу. Для изготовления ароматов не хватало лекарственных ингредиентов, а Духу лоу сотрудничал с несколькими крупнейшими торговцами лекарствами в столице. Она лично отдала приказ управляющему, чтобы тот и аптеки разузнали о нескольких видах сырья, которые требовались Сунь-вану:
— Всякий раз, когда встретите эти ингредиенты, неважно, продаются они вместе или по отдельности, приставьте людей следить…
— Я хочу этот ароматный веер.
Пока Шэнь Сихэ на верхнем этаже давала указания управляющему, снизу донёсся голос Шэнь Иньчо, заставив её бросить взгляд вниз. И верно — там стояла одетая в простое платье Шэнь Иньчо.
— Она часто здесь бывает? — спросила Шэнь Сихэ управляющего.
Управляющий был из людей, пришедших в приданое Аньши, и, конечно, знал о хитросплетениях в семье Шэнь. Он поспешил ответить:
— Цзюньчжу, Шэнь-эрнянцзы заходит нечасто. Как и обычные девушки, она заглядывает раз или два, чтобы купить что-нибудь необходимое.
Двери заведения открыты для торговли, и раз Шэнь Сихэ ничего не предпринимала против Шэнь Иньчо и не запрещала им вести с ней дела, управляющий, естественно, принимал её как обычного гостя.
Шэнь Сихэ слегка кивнула и жестом велела управляющему удалиться. Она отвела взгляд и принялась просматривать долговые книги. Раз уж она пришла, стоило внимательно изучить записи, посмотреть, кто её клиенты, и решить, можно ли кого-то из них выбрать для использования.
— Шэнь-эрнянцзы, этот ароматный веер уже забронирован.
— Вот как? Значит, я опоздала, — в голосе Шэнь Иньчо послышалось сожаление.
— Если А-Чо нравится, он твой, — вмешался густой мужской голос. Взгляд Шэнь Сихэ замер, и она снова посмотрела вниз.
Размеренным шагом вошёл Второй принц Чжао-ван-дянься Сяо Чанминь. Служащий, принимавший Шэнь Иньчо, тут же уложил веер в коробку и подал Сяо Чанминю:
— Дянься, ваш веер.
Оказалось, что веер заказал Сяо Чанминь, и он, как выяснилось, был знаком с Шэнь Иньчо. Судя по его фамильярному тону, их отношения были весьма близкими. Шэнь Сихэ переводила взгляд с одного на другого.
— Благодарю за доброту, дянься, но благородный муж не отнимает у другого то, что тому мило2, — Шэнь Иньчо вежливо поклонилась и учтиво отказалась.
— А-Чо…
— Если у дянься нет больше поручений, я откланяюсь, — сказав это, Шэнь Иньчо не стала ждать реакции Сяо Чанминя и, совершив поклон, ушла, не оглядываясь.
Сяо Чанминь взял веер и бросился следом. Шэнь Сихэ подошла к окну, выходящему на улицу, и, стоя у распахнутых створок, увидела, как Шэнь Иньчо села в свою повозку. Сяо Чанминь преследовать её не стал.
Она погрузилась в раздумья. Когда в прошлый раз Кан-ван оказался в тюрьме, лишь два человека навестили его: один — Чжао-ван Сяо Чанминь, который в детстве жил во дворце Кан-вана, а вторая — Шэнь Иньчо.
Тогда ни она, ни Сяо Хуаян не связывали этих двоих, но, увидев их сегодня, она почувствовала, насколько глубоки помыслы Сяо Чанминя.
Сначала он сам открыто навестил Кан-вана, а затем отправил туда Шэнь Иньчо. О новостях, которые та разузнала и передала ему, никто бы не подумал его заподозрить.
Впрочем, позже Чжао-ван не предпринимал никаких действий, а видя нынешнее отношение Шэнь Иньчо, можно было предположить, что не во всём тот смог добиться желаемого.
— Цзюньчжу, у Чжао-ван-дянься нечистые помыслы, эрнянцзы она…
— Хорошо ей будет или плохо — зависит только от неё самой, — перебила Чжэньчжу Шэнь Сихэ. — Тебе не о чем беспокоиться. Она ничего не знает о делах Северо-Запада. Если Чжао-ван хочет использовать её для связи с Северо-Западом, боюсь, он просчитался, однако…
— Однако что? — поспешно спросила Чжэньчжу, боясь упустить что-то важное.
— Скажи… если меня не станет, и он женится на Шэнь Иньчо… — на губах Шэнь Сихэ заиграла холодная усмешка.
Без Шэнь Сихэ Шэнь Иньчо останется единственной дочерью Шэнь Юэшаня. И какой бы нелюбимой она ни была, их родственная связь в глазах мира станет неразрывной. Шэнь Юэшань не сможет от неё откреститься, разве что он публично изгонит добродетельную Шэнь Иньчо из рода Шэнь.
Но если он так поступит, кем он станет? Как он сможет и дальше вести за собой народ и воинов Северо-Запада?
— Выходит, цзюньчжу считает, что за спиной Пятой принцессы, скорее всего, стоит Чжао-ван-дянься! — Если бы эти два события не произошли в один день, Чжэньчжу было бы трудно провести параллель, но то, что они случились вместе, заставило её насторожиться.
— Я лишь не могу понять: даже если Чжао-ван-дянься недостаточно умён, он должен знать, что Бися не позволит обеим дочерям семьи Шэнь войти в императорскую семью. Всем известно, почему я прибыла в столицу, так зачем он продолжает преследовать Шэнь Иньчо?
Действовать, зная о невозможности успеха, можно либо из-за непреодолимых чувств, когда никто, кроме Шэнь Иньчо, не нужен, либо если он изначально не считал Шэнь Сихэ препятствием.
Если бы Шэнь Иньчо не навестила тогда Кан-вана в столь неподходящее время, убедив её в том, что действует по чьему-то поручению, и если бы сегодня не стало ясно, что это связано с Сяо Чанминем, Шэнь Сихэ, возможно, была бы готова поверить в мимолётную глубокую страсть.
В конце концов, был же шестой принц Сяо Чаньюй, который ради Бянь Сяньи могла бросить славу и богатство, а сейчас… сейчас Сяо Хуаян делает ради неё столько всего по капле, что, по крайней мере в этот момент, Шэнь Сихэ верит в его искренность.
Она оставалась безучастной лишь потому, что никогда не видела вечной и неизменной любви. Даже в случае с Сяо Чаньюем и Бянь Сяньи — сейчас она восхищалась Сяо Чаньюем, но не верила, что в будущем он не пожалеет о своём выборе.
Поэтому она и сказала, что верит лишь в мимолётную глубокую страсть.
Но учитывая всё вышесказанное, очевидно, что Сяо Чанминь не питал к Шэнь Иньчо чистой и беззаветной преданности. И то, что он продолжал упорствовать, означало лишь одно: он ни во что не ставил Шэнь Сихэ. С чего бы ему быть уверенным, что Шэнь Сихэ должна уступить им дорогу?
Разве что… Сяо Чанминь уже давно готовил заговор, чтобы расправиться с Шэнь Сихэ.
- Одним уколом иглы пустить кровь (一针见血, yī zhēn jiàn xiě) — идиома, означающая умение сразу попасть в самую точку или уловить суть. ↩︎
- Благородный муж не отнимает у другого то, что тому мило (君子不夺人所好, jūnzǐ bù duó rén suǒ hào) — конфуцианское изречение, означающее, что достойный человек уважает чужие пристрастия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
