Шэнь Сихэ, наглотавшаяся густого дыма, прикусила кончик языка, чтобы не потерять сознание.
В это время Цзиньвэй и яи из присутственного места, находившиеся далеко отсюда, наконец-то прибыли, и те, кто сражался с Моюй, быстро отступили. Моюй немедленно развернулась и, увидев, что крыша уже объята сильным пламенем, крикнула Чжэньчжу сквозь щель в дверях:
— Прочь!
Она направила повозку прямо вперед. Лошади, завидев огонь, попытались свернуть, но она неистово стегала их плетью. Чжэньчжу, поддерживая Суй Аси, быстро уклонилась в сторону; кони промчались мимо и выбили охваченные яростным пожаром двери. Моюй, чье лицо исказилось от ужаса, громко позвала Шэнь Сихэ:
— Цзюньчжу!
Почти в то же мгновение она выхватила меч, но острая стрела опередила её, поразив человека за спиной Шэнь Сихэ.
Фигура с кинжалом, уже занесенным над Шэнь Сихэ, с грохотом рухнула — это был тот самый человек, которого Шэнь Сихэ ранее усыпила иглой. Все оглянулись и увидели восседающего на высоком боевом коне Ле-вана Сяо Чанина в алых одеждах.
Меч Моюй вонзился в расщелину между камнями неподалеку. Она бросилась к Шэнь Сихэ, подхватила её на руки и быстро покинула опасное место. Шэнь Сихэ, все еще оставаясь в сознании, отдала распоряжение Чжэньчжу:
— Ци Пэй…
— Цзюньчжу, не беспокойся! — Чжэньчжу, терпя боль от ран, просила её не волноваться.
Она понимала, что имела в виду Шэнь Сихэ: та боялась, что среди Цзиньвэй или тех, кто пришел на помощь, могли оказаться люди, подкупленные особняком Ян, чтобы втайне убить Ци Пэя. Стоило Ци Пэю погибнуть, и как бы убедительно ни говорила Шэнь Сихэ, без улик люди из особняка Ян смогли бы выкрутиться.
— Ле-ван-дянься, это важный свидетель! — выкрикнула Чжэньчжу, так как из-за ран не могла сама нести Ци Пэя.
Цзиньвэй и яи, бежавшие к ним, были вынуждены остановиться, ожидая приказаний Ле-вана.
Сяо Чанин велел своему доверенному человеку лично нести Ци Пэя на спине. Хотя двери были выбиты и ворвавшийся холодный ветер разогнал дым, пожар не утихал. Сяо Чанин спросил:
— Внутри еще остались живые?
— Не знаю, — только и смогла ответить Чжэньчжу.
— Быстро тушите огонь! — скомандовал Сяо Чанин, и все пришло в движение.
Настоящее тушение заняло не больше четверти часа. В ходе поисков, кроме шести тел убитых, больше погибших не обнаружили.
Шэнь Сихэ доставили обратно в дом цзюньчжу. Вести вскоре дошли до особняка Ян; когда там услышали, что Шэнь Сихэ лично отправилась в Гудуюань, едва не погибла и спасла живого Ци Пэя, их лица стали бесцветными.
Ян Чжунсин сегодня весь день провел в Министерстве юстиции, занимаясь делами, присланными из разных мест для пересмотра. Под конец года участились случаи петушиных криков и собачьего воровства 1, грабежей и убийств, крупных дел в провинциях стало больше, и Министерство юстиции вертелось как волчок. Слуги из особняка Ян приходили несколько раз, но так и не смогли его увидеть. Услышав о поджоге в Гудуюань, он позеленел от ярости.
Подумать только, прямо под стопами Сына Неба нашелся подобный дерзкий безумец! Не успел он отправить людей на разведку, как из дворца прибыл указ, повелевающий ему немедленно явиться на аудиенцию к Бися.
Когда Ян Чжунсин вошел во дворец, император Юнин выглядел мрачным и холодным, а рядом стоял бесстрастный тайцзы-дянься. Тайцзы казался спокойным, но исходящая от него тяжелая аура была даже сильнее, чем у Бися.
— В Гудуюань случился пожар, ты знаешь об этом, Ян Чжунсин? — ледяным тоном спросил император Юнин.
В этот момент Ян Чжунсин решил, что Бися разгневан лишь его нерадивостью, и поспешно склонился:
— Бися, смените гнев на милость. Вашему покорному слуге уже известно об этом деле. Как только чиновник Цзинчжао проведет расследование, Министерство юстиции непременно подвергнет его строжайшей проверке и ни за что не позволит виновному избежать правосудия.
— «Ни за что не позволит виновному избежать правосудия» — хорошо сказано, — император Юнин схватил лежащий перед ним доклад и швырнул его прямо в лоб Ян Чжунсину. — Посмотри-ка хорошенько!
Это был доклад из наместничества Аньдун, разоблачающий инспектора провинции Хэбэй и даже чиновника округа Шангу, которые покрывали начальника уезда Лисянь.
Ян Чжунсин побледнел, читая это:
— Бися, если это правда и мой непутевый сын нечестен в делах службы, прошу Бися строго наказать его!
В этот миг Ян Чжунсин еще не знал, правда ли это, но уже опасался худшего.
— А знаешь ли ты, что спасенный из Гудуюань — это Ци Пэй? — холодно усмехнулся император Юнин. — Скажи-ка Мне, кто в такое время решится на расправу с Ци Пэем, не побоявшись устроить пожар под самыми стопами Сына Неба и даже попытавшись убрать как свидетеля Чжаонин-цзюньчжу?
У Ян Чжунсина подкосились ноги, и он с глухим стуком повалился на колени. Всё его тело невольно дрожало; если бы он сейчас не понял серьезности происходящего, то не заслуживал бы должности министра юстиции.
— Похоже, ты действительно не в курсе, — император Юнин был слегка удивлен, полагая, что всем руководил сам Ян Чжунсин.
— Бися, хотя министр Ян и не знал об этом… кх-кх-кх… но как возникла подобная дерзость, что домочадцы осмелились нанять убийц? — взгляд Сяо Хуаяна оставался холодным. Если бы не холод в том месте, где он стоял, заставивший его закашляться от резкого порыва ветра, он бы в гневе забыл о притворстве!
Сейчас он желал лишь одного — разорвать всех обитателей особняка Ян на куски. Если бы не необходимость официально осудить их, он бы давно, не заботясь ни о чем, помчался в дом цзюньчжу. В тот миг, когда Сяо Хуаян услышал о ранении Шэнь Сихэ, он ощущал такую свирепость, что желал стереть кости в порошок и развеять прах всех, кто был к этому причастен.
Обычные люди никогда бы не осмелились на такое безрассудство — нанять убийц в столице, да еще и замахнуться на цзюньчжу, титулованную лично императором.
— В провинции Хэбэй все, от инспектора до начальника уезда, служат до самой смерти семье Ян… кх-кх-кх… — Сяо Хуаян незаметно сменил положение, так как малейшее вдыхание холодного ветра вызывало дискомфорт в груди. — Ваш сын поистине открыл для себя нечто новое…
Лицо императора Юнина стало багровым. Стратегически важная провинция Хэбэй, оказывается, сменила фамилию на Ян! Больше всего он ненавидел, когда местные чиновники не выказывали почтения монарху.
Все эти годы он терзался опасениями, что Северо-Запад вот-вот начнет носить фамилию Шэнь, и одного вана Северо-Запада ему было мало, так теперь и люди из его окружения ухитрились одной рукой заслонить небеса 2 в одиннадцати областях одного округа.
Губы Ян Чжунсина шевельнулись, но он не смог выдавить ни слова. Он тяжело закрыл глаза, дрожащими руками снял чиновничью шапку, положил её рядом и глубоко поклонился императору Юнину.
Это дело нельзя было уладить, лишь наказав семью Ян; чиновники Хэбэя — от инспектора до чиновника округа Шангу — один за другим совершили тяжкие преступления.
Приближался Новый год, и подобный позор в такое время не только испортил императору Юнину праздничное настроение, но и лишил его лица. Чиновники сверху донизу сговорились, словно волки и шакалы, извращая истину и сотворив трагедию семьи Ци. Когда указы будут расклеены, как простой народ посмотрит на своего императора?
Чем больше император Юнин думал об этом, тем сильнее распалялся. Выяснив, что это дело было безрассудным поступком матери Ян Чжунсина, покрывавшей внука, он приговорил мать Ян Чжунсина к казни пятью конями, чтобы заставить высокопоставленных чиновников двора уделять больше внимания порядку в своих домах!
Когда Шэнь Сихэ пришла в себя, она увидела Сяо Хуаяна, сидящего на краю её кровати.
— Дянься, ты… — голос Шэнь Сихэ был хриплым и болезненным после того, как она надышалась дымом.
Сяо Хуаян знал, что ей не нравится, когда он врывается в её женскую покойницу, да еще и усмиряет её служанок. Он с бесстрастным лицом поднял чашу с лекарством и проверил температуру:
— Пей лекарство.
— Уходи ты… — обессиленная Шэнь Сихэ не имела никакой власти.
Сяо Хуаян, не обращая внимания на её слова, зачерпнул ложку отвара и поднес к губам Шэнь Сихэ:
— Ю-Ю хочет заставить меня передать лекарство губами?
- «петушиные крики и собачье воровство» (鸡鸣狗盗, jī míng gǒu dào) — мелкие уловки или незначительные проступки, совершаемые людьми с сомнительными талантами. ↩︎
- «одной рукой заслонить небеса» (只手遮天, zhī shǒu zhē tiān) — обладать огромной властью, позволяющей скрывать правду и обманывать окружающих. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
