Е Ваньтан была покорной, кроткой и образованной, но на ее пути встретилось такое бедствие, как Сяо Чантай. Между ними были истинные чувства, но их стремления кардинально различались: Е Ваньтан желала покоя и благополучия, а Сяо Чантай стремился править Поднебесной.
Если бы она встретила Сяо Чаньюя, то, думается, эта жизнь была бы полна радости и богатства, супруги жили бы в гармонии и вместе дожили бы до седых волос.
— Цзюньчжу, Сяо Чантай действительно придет? — Биюй зашла в повозку и не удержалась от вопроса.
Сяо Чантай получил тяжелые раны, не прошло и месяца, и они вряд ли успели затянуться; к тому же, немало людей знает о его притворной смерти. Скорее всего, об этом известно и Бися, раз он напрямую подверг его исключению из рода.
Для Сяо Чантая столица, без сомнения, была драконьим логовом и тигриной норой 1.
— Нет, в столице, кроме меня, никто не желает его смерти, — легко рассмеялась Шэнь Сихэ. — Даже свирепый тигр не ест своих детенышей. Бися не обязательно до конца верит, что за колдовством с использованием ядовитых кукол стоял Сяо Чантай. Суровое наказание было вызвано лишь невозможностью продолжать расследование, и ему пришлось прибегнуть к решительным мерам для устрашения. В противном случае никто не стал бы воспринимать это всерьез, и при малейшем недовольстве на Бися накладывали бы проклятия — разве не воцарился бы тогда в мире хаос?
Что касается остальных принцев, то Сяо Чантай уже подвергнут исключению из рода и несет клеймо преступника, применившего колдовство с использованием ядовитых кукол против Бися. Он не сможет «воскреснуть» до конца своих дней, иначе его неминуемо ждет смертная казнь. Для других принцев он больше не представляет угрозы.
К тому же, все они — родные братья. Если бы они действительно решили истребить его под корень, Бися не должен был услышать об этом ни малейшего слуха, иначе что бы он подумал?
Как Бися мог не опасаться сына, столь холодного и безжалостного?
— А тайцзы-дянься? — следом спросила Чжэньчжу. Она никак не могла понять, почему тайцзы-дянься тоже прекратил преследование Сяо Чантая.
— Сейчас за тайцзы приглядывает Бися. У Сяо Чантая теперь нет слабых мест; если он решит отбросить всё и во что бы то ни стало погибнуть вместе с тайцзы, то, возможно, и не отнимет жизнь у тайцзы-дянься, но точно заставит его понести серьезные потери. Тайцзы-дянься не станет ударять нефритом о черепицу 2.
Шэнь Сихэ замолчала, и, вспомнив о чем-то, слегка приподняла уголки губ:
— С его характером он больше не принимает Сяо Чантая во внимание, тот не стоит того, чтобы тратить на него силы.
Почему Шэнь Сихэ хотела смерти Сяо Чантая? Потому что у нее не было уверенности и тех опасений, что были у Сяо Хуаяна; потому что Сяо Чантай был слишком упорным и подлым. Если не довести его до гибели по-настоящему, учитывая смертельную вражду с Сяо Хуаяном, он точно не успокоится.
— Цзюньчжу… — Чжэньчжу помедлила мгновение и сказала: — Вы передали памятную вещь семье Е, не боитесь ли вы, что в будущем она поможет Сяо Чантаю и вместо этого использует ее, чтобы заманить цзюньчжу в ловушку?
— Твои опасения возможны, но вероятность этого крайне мала, — Шэнь Сихэ, разумеется, обдумала всё это. — В нужный момент достаточно будет узнать, что предпринял Сяо Чантай, чтобы понять, полностью ли она поддалась его влиянию и выбрала ли путь сговора с ним.
Хотя, исходя из ее понимания Е Ваньтан и контроля над характером Сяо Чантая, она, казалось, уже видела их будущее. Однако во всем бывают исключения, и люди меняются из-за определенных обстоятельств. Например, если после этого отъезда с Сяо Чантаем у Е Ваньтан появится ребенок, статус матери, возможно, изменит ее.
В будущем слишком много неконтролируемых факторов, но Шэнь Сихэ всё же сделала этот ход, так как выгода перевешивала риск. В ситуации, когда сейчас невозможно схватить Сяо Чантая, она посадила в сердце Е Ваньтан шип. Остается лишь смотреть, будет ли этот шип постоянно бередить ее рану или Сяо Чантай нежно вынет его. Шэнь Сихэ ставила на первое.
Чтобы сокрушить несгибаемого Сяо Чантая, пожалуй, только Е Ваньтан могла это сделать.
Выбор был за Е Ваньтан, как и за Сяо Чантаем.
Шэнь Сихэ искренне говорила, что надеется: Е Ваньтан за всю жизнь ни разу не понадобится шёлковый мешочек. Это означало бы, что Сяо Чантай действительно всё оставил в прошлом, и ей не пришлось бы проявлять жестокость, стремясь во что бы то ни стало лишить человека жизни.
Ветер приподнял занавеску повозки, и Шэнь Сихэ выглянула наружу. Это была знакомая улица, за поворотом находился Восточный рынок, а вдалеке виднелось здание Духу лоу. Шэнь Сихэ громко распорядилась едущему снаружи вознице:
— В Восточный рынок, в Духу лоу.
Отлучка во дворец Линь Юсин продлилась целых четыре месяца, и стоило осмотреть лавку. Сейчас дела в Духу лоу шли еще лучше: многие торговцы с юга и иноземные купцы закупали товары в больших количествах. За более чем полгода обучения число Сян-нянцзы выросло, и некоторые из них обладали выдающимся талантом.
Шэнь Сихэ провела проверку, отдала указания управляющему и уже собиралась уходить, когда подбежал маленький нищий. Управляющий хотел было, согласно распоряжению Шэнь Сихэ, дать ей сладостей, но девочка, взглянув на Шэнь Сихэ, положила на прилавок бумажный комок и умчалась прочь, подобно ветру.
Чжэньчжу подошла и развернула бумагу. На ней была строчка текста — адрес чайной лавки. Кто-то назначил Шэнь Сихэ встречу. Чжэньчжу с тревогой произнесла:
— Цзюньчжу, такая таинственность… боюсь, это засада.
Шэнь Сихэ взяла бумагу из рук Чжэньчжу. Изящный и в то же время решительный почерк был ей хорошо знаком. В начале года, во время празднования дня рождения Дай-ванфэй, приглашения, разосланные родственникам императорской семьи, Ли Яньянь писала лично, в том числе и то, что получила Шэнь Сихэ.
Это был почерк Ли Яньянь.
Разумеется, в этом мире не составляло труда подделать чей-то почерк. К примеру, разве кукла для колдовства с использованием ядовитых кукол, созданная Сяо Хуаяном, не была подписана человеком, умело имитирующим почерк Сяо Чантая?
Однако на бумаге был нарисован карп кои. Этот карп был изображен в прыжке — точно такой же узор был на цветочном горшке, стоявшем рядом, когда Ли Яньянь принимала ее наедине и рассказывала о принцессе Янлин. В тот раз Шэнь Сихэ из любви к растениям задержала на нем взгляд, и Ли Яньянь, проследив за ее взором, специально представила этот фарфоровый горшок.
Благодаря этому Шэнь Сихэ была уверена, что встречу ей назначила именно Ли Яньянь. То, что она не пришла открыто в дом цзюньчжу, определенно означало желание скрыть это дело от чужих глаз.
Что же касается того, не использует ли Ли Яньянь это для засады, желая схватить ее так же, как схватила Е Ваньтан, — Шэнь Сихэ ничуть не беспокоилась. Ли Яньянь схватила Е Ваньтан, потому что была в союзе с Сяо Чантаем, и они не стали бы из-за этого врагами.
Если бы она схватила ее саму, то, не говоря о том, удастся ли это, она бы в результате восстановила против себя Восточный дворец и Северо-Запад, что было бы крайне невыгодно.
Шэнь Сихэ, собиравшаяся вернуться домой, снова зашла в Духу лоу, переоделась и, взяв с собой Чжэньчжу и Моюй, вышла через заднюю дверь. Убедившись, что слежки нет, она сделала несколько кругов по переулкам и лишь затем добралась до чайной лавки, указанной Ли Яньянь.
Ли Яньянь была одета в мантию с отворотником, выглядела как юноша, а на ее лице красовались две нарисованные родинки; макияж изменил разрез глаз. С первого взгляда Чжэньчжу даже не узнала ее.
— Третья императорская наложница пригласила меня столь сложным путем, не знаю, по какому делу? — прямо спросила Шэнь Сихэ.
Ли Яньянь жестом пригласила Шэнь Сихэ сесть и собственноручно налила ей чаю. Протянув чашку, она устремила на Шэнь Сихэ глубокий взгляд своих от природы томных глаз:
— Как насчет того, чтобы нам объединиться?
Шэнь Сихэ вскинула брови:
— Объединиться?
Никак нельзя было ожидать, что Ли Яньянь придет, чтобы заключить союз.
- драконье логово и тигриная нора (龙潭虎穴, lóng tán hǔ xué) — крайне опасное место. ↩︎
- ударять нефритом о черепицу (玉石去碰瓦砾, yù shí qù pèng wǎ lì) — рисковать чем-то ценным ради борьбы с чем-то ничтожным. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
