То, что Цуй Цзиньбай смог в это время приступить к расследованию дела о тайной добыче полезных ископаемых в регионе Хэйшуй, несомненно, было заслугой Сяо Хуаяна, который предоставил ему такую возможность.
Без прикрытия Сяо Хуаяна он не смог бы покинуть столицу и отправиться в Маочжоу ради спасения человека.
К тому же Бу Шулинь сейчас была лишь на пятом месяце беременности, до родов оставалось еще пять месяцев, а вместе с послеродовым восстановлением выходил срок в полгода. Сколько бы ни длилось расследование дела о тайной добыче, пока истина не выйдет наружу, после него все равно потребуются люди от императорского двора для надзора за рудником. Это дело не одного-двух дней или даже месяцев, и Шэнь Сихэ верила: Сяо Хуаян обязательно добьется того, чтобы надзирателем назначили именно Цуй Цзиньбая. Если он надолго останется в регионе Хэйшуй, где небо высоко, а император далеко 1, обеспечить Бу-шыцзы условия для спокойных родов будет нетрудно.
И для Цуй Цзиньбая, и для Бу Шулинь это станет благодеянием. Вполне можно сказать, что здесь имело место сочетание милости и строгости 2.
Шэнь Сихэ приподняла брови:
— Происшествие в регионе Хэйшуй… такая ли это случайность?
Понимая, о чем думает Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян не стал ничего скрывать:
— У меня возникли подозрения на этот счет еще несколько лет назад, и лишь недавно я пришел к окончательному выводу, однако истинные причины мне до сих пор неясны.
— Что за рудник? — уточнила Шэнь Сихэ.
Какие бы ископаемые там ни добывали, по законам нынешней династии они принадлежали императорскому двору, и только он имел право на их разработку. Тайная добыча приравнивалась к преступлению против государства и каралась казнью девяти родов.
Сяо Хуаян едва заметно разомкнул губы:
— Золото.
Золотой рудник — а значит, золото и серебро. Чтобы накапливать их в огромных количествах, требовалась недюжинная смелость. Неизвестно только, была ли это алчность местных чиновников или в дело замешана императорская семья. Ситуация в регионе Хэйшуй была крайне запутанной: несколько управлений военных губернаторов сдерживали друг друга, к тому же там обитало множество иноземных племен — воды в этом омуте были поистине глубокими.
— Твои стремления, Бэйчэнь, наверняка этим не ограничиваются, — Шэнь Сихэ посмотрела на Сяо Хуаяна ясными, подобно обсидиану, глазами, в которых чувствовалась скрытая проницательность.
— О чем же ты подумала, Ю-Ю? — Сяо Хуаян, словно спрашивая о том, что и так знал, с лукавой улыбкой приблизился к ней.
Шэнь Сихэ отвела взгляд и посмотрела в лазурное небо:
— Морского орла ты заполучил, долго преследуя и вынашивая его в краях Хэйшуй. Бэйчэнь, ты давно подготовил свои планы для региона Хэйшуй… нет, точнее будет сказать, для всего Северо-Востока.
Направив туда Цуй Цзиньбая сейчас, он открыто расследовал тайную добычу, но втайне расставлял фигуры для захвата власти на Северо-Востоке. Изначально этот регион находился в руках отца Сяо Чанфэна, но позже старый Сунь-ван инсценировал свою смерть и исчез, чтобы тренировать для императора боевую элиту, после чего военная власть на Северо-Востоке была разделена на три части и передана в ведение трех управлений губернаторов.
Все трое были доверенными людьми императора. За многие годы лишь однажды Шэнь Сихэ удалось пошатнуть их позиции, когда Аньши пожелала выдать дочь замуж в Дунгун: тогда Шэнь Сихэ умерила их спесь, добившись понижения в должности для виновных, что, казалось, нарушило сложившееся равновесие.
— Ты — та, кто знает меня лучше всех, Ю-Ю, — с улыбкой признал Сяо Хуаян. — Впрочем, уверенность, с которой я сегодня могу развернуть свои силы на Северо-Востоке, появилась лишь благодаря тому, что ты в свое время пробила брешь, пошатнув клан Аньши. Я лишь воспользовался плодами твоих трудов.
— Когда я тогда разбиралась с Аньши, ты немало на меня сердился! — Шэнь Сихэ редко припоминала старые обиды.
Она имела в виду случай, когда согласилась впустить Ань Чжэнъи в Дунгун и просила императора об указе на брак, из-за чего разгневанный Сяо Хуаян ушел, в гневе взмахнув рукавами.
Сяо Хуаян нисколько не смутился, а, напротив, привел веские доводы:
— Откуда мне было знать о твоих дальнейших шагах? В конце концов, ты обычно не слишком-то заботишься обо мне, вот я и не смел надеяться, что ты станешь так усердствовать ради моего блага. Вини мою излишнюю чуткость: я не выношу подобных слов, а потому и потерял самообладание.
Только послушайте его: сначала посетовал, что она недостаточно внимательна к нему, чтобы он мог чувствовать себя спокойно, а затем добавил, что именно из-за того, что она ему слишком дорога, его обычное хладнокровие и мудрость в один миг сменились смятением.
Шэнь Сихэ было лень спорить об этом. Бу Шулинь миновала опасность, и у нее на душе стало немного легче. Заметив, что ее взгляд смягчился, а настроение улучшилось, Сяо Хуаян произнес:
— Я ведь приложил столько усилий ради тебя, Ю-Ю, неужели ты ничем не вознаградишь меня?
«Приложил столько усилий?»
Шэнь Сихэ была в недоумении. Она знала, что Сяо Хуаян расчищает для нее путь, и даже это испытание для Бу Шулинь в итоге обернулось выгодой для нее самой. Раньше она бы решила, что Сяо Хуаян просто хвастается своими заслугами, но теперь понимала: он не станет так мелочно требовать признания. Значит, речь о чем-то другом. Чувствуя, что в делах сердечных ей никогда не угнаться за ходом мыслей Сяо Хуаяна, она благоразумно промолчала.
— Если бы я действовал в своем обычном стиле, то Бу-шыцзы ни за что не отделалась бы так легко, и уж тем более я не стал бы помогать ей, давая возможность ворковать с любимым человеком. И все это было сделано только ради тебя, — негромко проговорил Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ осеклась. Она открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов. А если не возразить, то этот человек, чей взгляд горел плутовским огнем, легко добьется своего, и неизвестно еще, на что ей придется согласиться! Наследный тайцзы, столь проницательный и серьезный в государственных делах, когда речь заходила о вещах несерьезных, особенно о выпрашивании похвал, становился до крайности бесстыдным. Большая часть его каверзных помыслов неизменно сводилась к интимным утехам. Стоило Шэнь Сихэ вспомнить его прошлые поступки, как она поняла, что уступать нельзя.
— Если ты не хочешь признавать это, ничего страшного. В конце концов, это лишь мои односторонние чувства… — Сяо Хуаян, мгновенно разгадавший мысли Шэнь Сихэ, перешел к тактике отступления ради нападения и принялся готовить чай. — Тебе не нужно чувствовать вину, я делаю это по доброй воле. Даже если в моем сердце поселится одиночество, я не стану таить обиду…
Шэнь Сихэ пристально посмотрела на этого двуличного мужчину. На словах он не таил обиды, но в его тоне и взгляде она ощущалась почти физически. Если бы Шэнь Сихэ не была участницей этих событий и увидела Сяо Хуаяна в таком состоянии со стороны, она бы точно решила, что женщина, заставившая его так страдать, — настоящая злодейка!
Снова взялся за свое!
Глубоко вздохнув, Шэнь Сихэ успокоилась и явила ему нежную, кроткую улыбку:
— Бэйчэнь потрудился на славу. Ты присмотрел за А-Линь ради меня, и в знак благодарности я сама возьму на себя управление ситуацией на реке Миньцзян. В этой битве действовать буду я, чтобы тебе не пришлось вредить близким родственникам и чувствовать тяжкое бремя на сердце.
Сяо Хуаян остолбенел. Он не ожидал, что Шэнь Сихэ ответит ему именно так.
Вредить близким родственникам? Он, император и Сяо Чанъянь находились в состоянии смертельной вражды, но Шэнь Сихэ преподнесла это так благородно, что он не мог возразить. Точно так же, как он сам, привязывая свою заботу о Бу Шулинь и Цуй Цзиньбае к расположению Шэнь Сихэ, хотя на самом деле преследовал цель завоевать верность людей.
Улыбка вмиг исчезла с его лица:
— Ты действительно намерена взяться за это сама?
— Действительно, — кивнула Шэнь Сихэ. Лицо ее было спокойным, и в словах не чувствовалось ни тени шутки.
Сяо Хуаян на мгновение задумался:
— Хорошо, тогда я буду ждать результата, глядя, как ты развернешь свои силы, и побуду пока примерным наследным тайцзы.
Сражение на реке Миньцзян имело огромное значение: малейшая оплошность могла привести к неисчислимым бедам. Хотя Сяо Хуаян многое спланировал, именно Шэнь Сихэ сделала так, чтобы Шэнь Юньань выступил в роли приманки, создав масштабную ситуацию, заставившую императора и Сяо Чанъяня задействовать все силы.
Одной Бу Шулинь было бы недостаточно для такого эффекта. Сяо Хуаян безгранично доверял способностям и методам Шэнь Сихэ, и даже важность этого дела не заставила его сомневаться. Он тут же отстранился, полностью доверив ей управление этой партией.
- Небо высоко, а император далеко (天高皇帝远, tiān gāo huáng dì yuǎn) — идиома, означающая отдаленную местность, где центральная власть не имеет реального контроля. ↩︎
- Сочетание милости и строгости (恩威并施, ēn wēi bìng shī) — стратегия управления, при которой правитель использует как благодеяния, так и суровые наказания для укрепления своей власти. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
