— Дянься, будут ли ещё поручения? — подавив бушующие мысли, Бу Шыцзы подняла глаза на человека, который всё время стоял к ней спиной.
Человек в чёрном обернулся и сурово посмотрел на Бу Шыцзы:
— Тайцзы-дянься спрашивает Бу Шыцзы: желаете ли вы найти иное место, чтобы благополучно родить дитя, или же вернётесь для этого в Шунань-ванфу?
Слегка оторопев, Бу Шыцзы мгновенно всё поняла. Она доверила всё Шэнь Двадцать семь, и теперь вполне могла бы найти тихое место, чтобы спокойно дождаться родов. Однако сможет ли она потом вернуться в Шунань-ванфу — это решал только Сяо Хуаян.
Если сейчас она изо всех сил станет прорываться обратно, Сяо Хуаян, разумеется, не станет ей мешать, но и помогать не будет. Даже если она благополучно вернётся в Шунань-ванфу, роды останутся огромной угрозой, и не факт, что всё пройдёт гладко.
Более того, сейчас из-за переживаний возникла угроза выкидыша, её тело больше не выдержало бы потрясений. Если она упрямо решит возвращаться в Шунань-ванфу, то, возможно, не сумеет сохранить этого ребёнка.
Бу Шулинь прижала руку к округлившемуся животу. Плод был уже пятимесячным, и она отчётливо чувствовала жизнь своей плоти и крови внутри себя. Как у неё могло хватить духа…
— Прошу тайцзы-дянься о покровительстве, выберите для меня мирное место, чтобы избавить меня от тревог при родах, — в один миг взвесив все «за» и «против», Бу Шулинь без колебаний приняла решение.
Человек в чёрном сложил руки в приветствии:
— Бу Шыцзы может спокойно подождать полдня, всё будет исполнено по вашему желанию.
Сказав это, человек в чёрном удалился.
Бу Шулинь не стала его удерживать и не проронила больше ни слова. Перед тем как потерять сознание, она думала, что пробуждение ознаменует начало жестокой битвы, но нынешнее положение оказалось в тысячи раз лучше, чем она ожидала.
К тому же она чувствовала, что режущая боль в животе постепенно утихает. Очевидно, пока она была в беспамятстве, ей либо оказали срочную помощь, либо дали хорошее лекарство.
Раз здесь было безопасно, Бу Шулинь расслабилась и решила ещё немного вздремнуть. С чем бы ей ни пришлось столкнуться через полдня, ей понадобятся силы.
Заснувшая Бу Шулинь не знала, что Сяо Чанминь со своими людьми прочесал почти всю гору, но так ничего и не нашёл. В самый разгар его ярости на них внезапно напал отряд грозных воинов.
Каждый из нападавших обладал незаурядным мастерством; они истребляли людей князя так, что те почти не могли дать отпор.
Многочисленные засады, которые Сяо Чанминь расставил для Бу Шулинь, словно оказались на ладони у этих людей — им негде было укрыться. Нападавшие разбивали их поодиночке, не оставляя камня на камне.
В конце концов осталось лишь несколько человек, которые, защищая Сяо Чанминя и Сяо Чангэна, в беспорядке отступили к долине. Над долиной кружили беркуты, их протяжные крики напоминали то ли предсмертные стоны, то ли погребальные фанфары. От этих звуков Сяо Чанминь становился всё более раздражённым и напряжённым.
Он и не подозревал, что напротив, в тени деревьев, на него уже нацелена первая стрела, чей наконечник холодно поблёскивал на солнце.
За миг до того, как тетива должна была разжаться, чья-то рука остановила её:
— Тайцзы-дянься сказал, что Чжао-ван не должен лишиться жизни в этом месте.
Сяо Чанминь был вместе с Сяо Чангэном. Если Сяо Чанминь погибнет, а Сяо Чангэн выживет, это нарушит дальнейшие планы тайцзы-дянься.
Налитые кровью глаза Цуй Цзиньбая мрачно уставились на человека, удерживающего его лук. Он крепко стиснул челюсти.
— Без тайцзы-дянься не было бы сегодня ни тебя, ни меня, — лицо Чжао Чжэнхао оставалось бесстрастным. — Тайцзы-дянься открыл тебе правду, помог всё скрыть и позволил лично прийти на спасение возлюбленной — это уже великая милость. Чжи Хэ, приказу свыше нельзя противиться.
Цуй Цзиньбай медленно ослабил хватку и опустил руку:
— Где она?
Чжао Чжэнхао издал короткий свист. Один из беркутов спикировал вниз, а затем снова взмыл ввысь, направляясь в другую сторону.
Больше Чжао Чжэнхао не нужно было ничего говорить — Цуй Цзиньбай сорвался с места и бросился следом за птицей.
Чжао Чжэнхао сквозь прикрытие листвы обменялся долгим взглядом с Сяо Чангэном. Уголки его губ слегка приподнялись, он подал знак рукой и повёл оставшихся людей назад.
Сяо Чангэн не видел Чжао Чжэнхао и Цуй Цзиньбая, но он знал, что Сяо Хуаян умеет дрессировать орлов. Заметив кружащих беркутов, он сразу догадался, что нападавшие — это люди Сяо Хуаяна.
Когда беркуты внезапно улетели, это означало, что преследование окончено.
После недолгого молчания Сяо Чангэн вдруг заговорил:
— Второй гэгэ, не разделиться ли нам при отступлении?
Сяо Чанминь, чьё лицо было покрыто грязью и пятнами крови, пристально посмотрел на Сяо Чангэна, пытаясь понять: есть ли у того иной умысел, или же двенадцатый диди просто считает, что, разделившись, у них будет шанс выжить хотя бы поодиночке.
— Двенадцатый диди, сейчас у нас совсем не осталось сил. Если разделимся, боюсь, никто не выживет. Лучше держаться вместе, тогда, возможно, сумеем избежать беды, — Сяо Чанминь не хотел расставаться с Сяо Чангэном в такой момент.
— Второй гэгэ, я пойду назад, а вы — вперёд, — искренне произнёс Сяо Чангэн.
Неужели он собирается задержать преследователей ради него?
Сяо Чанминь был удивлён, но это его не тронуло. Между ним и Сяо Чангэном никогда не было братской привязанности. Если бы в этот раз Сяо Чанъяня не отослали хитростью в Минчжоу, тот не приказал бы Сяо Чангэну помогать Сяо Чанминю в погоне за Бу Шулинь.
— Что бы ни ждало нас впереди или позади, братья должны быть едины, — велеречиво произнёс Сяо Чанминь.
— Хорошо, второй гэгэ, разделим жизнь и смерть вместе! — Сяо Чангэн выглядел глубоко тронутым.
Затем они обсудили путь к спасению. Сяо Чангэн сказал, что по течению ручья в горном распадке он предполагает наличие тропы, которая позволит им вернуться на прежнюю дорогу. Он приказал двоим людям продолжать идти вперёд, чтобы создать видимость побега, пока они сами попытают удачу на той тропе!
Сяо Чанминь подумал и принял предложение Сяо Чангэна. Двое братьев, взяв с собой лишь двух охранников, свернули на боковую дорогу.
Существовала ли та тропа на самом деле, Сяо Чангэн и сам не знал, но ему повезло: он действительно нашёл путь, который вывел их на ту дорогу, где на них напали. Казалось, преследователи остались далеко позади.
— Второй гэгэ, посмотрите на метки на телах этих людей! — Сяо Чангэн указал на один из трупов.
В этой схватке проиграли они, но и противник понёс немалые потери, было много убитых и раненых.
Сяо Чангэн указывал на тело вражеского воина. Зрачки Сяо Чанминя сузились — эта метка была им всем знакома. В тот день Сяо Цзюэсун привёл людей и напал на летний дворец, и у его подручных были именно такие метки!
Сяо Чанминь тут же принялся разрывать одежды на груди других павших врагов — у всех были такие же знаки.
— А я-то думал… Оказывается, это был… — бессвязно бормотал Сяо Чанминь, и в его голосе слышалось полное недоверие!
Видя это, Сяо Чангэн опустил веки, скрывая странный блеск в глазах.
Тем временем Цуй Цзиньбай обнаружил Бу Шулинь в пещере.
Бу Шулинь представляла себе тысячи картин того, что ей придётся увидеть после пробуждения, но никак не ожидала встретить Цуй Цзиньбая с покрасневшими глазами.
На мгновение она замерла, словно лишившись чувств, пока Цуй Цзиньбай шаг за шагом не подошёл к ней вплотную. Опустившись на одно колено, он пристально смотрел на неё какое-то время, а затем внезапно прижал к себе!
Он обхватил её так крепко, словно хотел превратить свои руки в железные цепи и сковать её навечно, не отпуская ни на миг!
Вести об этом немедленно доставили Сяо Хуаяну. Сяо Хуаян повернулся и вдруг сказал Шэнь Сихэ:
— Оползень в регионе Хэйшуй обнажил залежи руды и сотни человеческих останков. Бися отправил людей для расследования, Чжи Хэ тоже среди них.
Шэнь Сихэ маленькими ножницами подстригала шёрстку Дуаньмину и лишь тихо отозвалась в ответ.
— Чжи Хэ сначала отправится в Минчжоу и заберёт Бу Шыцзы с собой в регион Хэйшуй, чтобы она могла там спокойно родить, — добавил Сяо Хуаян.
Рука Шэнь Сихэ замерла, она подняла глаза на Сяо Хуаяна:
— Тайцзы-дянься, это называется: сначала ударить, а потом дать сладкий зизифус?*
Низкий смех вырвался из груди Сяо Хуаяна:
— Нет, это сочетание милости и строгости.
* Ударить один раз, а потом дать сладкий зизифус (打一巴掌，又给一个枣, dǎ yī bāzhǎng, yòu gěi yī gè zǎo) — китайское образное выражение, означающее тактику кнута и пряника.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
