Эту комнату, в которой она прожила десять лет, тоже нужно было убрать. У Мяо Цзин было немного вещей: несколько книг и экзаменационных листов со времён старшей школы, немного старой одежды и всякой всячины. Она не могла забрать всё это с собой, и Чэнь И сказал, что вещи не нужны — он всё вычистит после её отъезда. В итоге собрался лишь один небольшой чемодан. Жизнь её была скудной, и, казалось, не было никаких драгоценных вещей, которые непременно нужно было взять с собой. Чэнь И вдруг вспомнил о Вэй Минчжэнь и спросил Мяо Цзин, есть ли новости от её матери, не хочет ли она на этих летних каникулах съездить в родные края и поискать её. В конце концов, это её родная мать, а то, что Мяо Цзин поступила в университет, можно считать успехом. Если бы мать и дочь воссоединились, это тоже можно было бы считать хорошим исходом.
Мяо Цзин покачала головой. Она не собиралась искать её сейчас и даже не думала о том, как именно это делать. Она уже стала взрослой и вышла из того возраста, когда больше всего нуждаются в семье. Сейчас она лишь надеялась, что её мать жива и живёт так же хорошо, как она сама, и они могли бы больше никогда не встречаться в этой жизни.
Занятия в университете начинались только в начале сентября. Чэнь И велел ей уезжать в середине августа, но в глубине души всё же не хотел её отпускать. Он откладывал день за днём и в итоге купил ей билет на поезд на конец августа. Билет был только один — ей предстояло отправиться в далёкий путь в одиночку. Чэнь И сказал, что у него дела, и он не сможет её проводить. Глядя на то, как она, опустив глаза, хранит молчание, он призадумался и спросил, нет ли у неё одноклассников, поступивших в тот же город, чтобы они могли поехать вместе. Чэнь И знал, что она с детства привыкла к самостоятельности и может позаботиться о себе, поэтому со спокойным сердцем отпускал её одну.
Он по-прежнему отсутствовал в важные моменты, и Мяо Цзин не чувствовала особого разочарования, но в ночь после покупки билета она сильно укусила его за плечо. Он, превозмогая боль, с улыбкой поцеловал её в губы, а она в ответ мстительно прокусила его губу до крови. Алая кровь окрасила её яркие губы, и в этот миг Чэнь И немного потерял контроль. Он крепко прижал её к кровати, овладевая ею и произнося непристойные слова. В его резком взгляде читалось одно лишь раздражение на неё; он с силой шлёпнул её по упругим ягодицам и в конце концов, тяжело дыша, повалился на неё. Его длинные руки и ноги придавили её так, что стало трудно дышать; они оба, сплетясь телами, устало уснули.
За несколько дней до отъезда Чэнь И внезапно вернулся домой в полдень, чтобы проверить, проснулась ли она, и принёс ей немного еды. Глядя на то, как она вяло ковыряет палочками в тарелке, он подтолкнул к ней по столу банковскую карту. Его длинный палец дважды стукнул по карте, и он сказал, что пароль — её день рождения, велев Мяо Цзин припрятать карту и забрать с собой в университет.
Он зажал в зубах окурок:
— Здесь немного денег, не слишком много, возьми на оплату учёбы.
— Сколько здесь? — спросила Мяо Цзин.
— Чуть больше десяти тысяч. — Он задумался. — Четыре года университета. Если денег на карте не хватит, заработаешь сама, сейчас у студентов много подработок, да и в больших городах возможностей полно. Поработаешь несколько месяцев на зимних и летних каникулах, и деньги на учёбу и жизнь в следующем году появятся.
Он велел ей оставаться в университете во время каникул, чтобы подрабатывать.
— Ты боишься, что я вернусь? — Мяо Цзин пристально посмотрела на него. — Боишься, что я помешаю твоей жизни?
— Мне с трудом достались покой и свобода, а если ты снова вернёшься, чтобы контролировать и раздражать меня, спорить и злить каждый день — кому захочется так жить? — Он продемонстрировал циничную и легкомысленную улыбку. — К тому же, если к тому времени я подцеплю какую-нибудь другую девчонку и приведу её домой, а ты будешь стоять рядом и пялиться, это будет жутко.
Лицо Мяо Цзин стало холодным:
— Будь уверен, я не вернусь.
Она с бесстрастным видом отодвинула стул и развернулась, чтобы уйти в комнату, но Чэнь И окликнул её, заставляя взять карту.
— Я не возьму.
— Как это «не возьму»? Как ты будешь учиться без денег, как будешь жить, заводить друзей? — Чэнь И нахмурил густые брови. — Возьми, теперь мы в расчёте, раз уж ложились в одну постель… В конце концов, никто никому ничего не должен.
В расчёте. Когда можно говорить о деньгах, не стоит говорить о чувствах. Она отдала себя, а он ответил взаимностью. Никто ничего не должен, каждый уйдёт красиво и чисто, и никто не оглянется назад.
Он догнал её и всунул карту ей в руку. Сжимая тонкий пластик, она, стиснув зубы, сказала «спасибо» — спасибо за его последнюю заботу.
Чэнь И с улыбкой погладил её мягкие волосы и снова, пошатываясь, вышел за дверь.
Он не возвращался домой два дня подряд. Мяо Цзин позвонила ему; они перебросились парой фраз, он сказал, что занят делами, велел ей послушно сидеть дома и не разгуливать где попало, а затем нетерпеливо сбросил вызов. Он вернулся в три или четыре часа утра; на его одежде были пятна крови, а сам он был в крайнем возбуждении. Его глаза были ярко-красными, словно в период гона. Сразу после душа он принялся неистово терзать её — из ванной они переместились на диван, а затем на кровать в спальне. Мяо Цзин изнывала от усталости и боли. Он закинул её тонкие ноги себе на плечи и, склонившись, принялся ласкать её покрасневшую плоть; его язык, подобно водной ряби, заставлял её плакать и кричать, колотя его по плечам и груди.
Она была ещё молода и не могла вынести такого напора, но времени оставалось слишком мало, и он стремился насладиться сполна, властно и нежно уговаривая её, называя гуай-мэймэй и своей милой. За десять лет знакомства она никогда не видела его столь нежным, и вся эта нежность изливалась в постели.
В день отъезда он специально остался дома. Её комната уже была чисто убрана, вещей почти не осталось, остальное он должен был выкинуть сам. Они вышли из дома, он отвез её на вокзал на машине и проводил до зала ожидания. Вид у него был расслабленный, он ответил на несколько звонков и, казалось, совсем не чувствовал грусти расставания.
Скоростной поезд плавно въехал на платформу. Он небрежно стоял перед ней — высокий, молодой и красивый. Подпёр руки в боки, и в его облике сквозила некая беспечная развязность.
— Поезд пришёл, иди.
— Чэнь…
— Зови брат. — Он с облегчением вздохнул. — Мяо Цзин, мы знакомы десять лет, это было непросто.
Она молча пристально смотрела на него:
— Брат.
Он обнял её за худые плечи и нежно поцеловал в волосы, прошептав её имя так, что услышать могла только она, точно так же, как во время их близости в постели.
Поезд медленно тронулся. Она смотрела на его фигуру через окно, и в тот миг, когда их взгляды встретились, он вскинул брови и лучезарно улыбнулся. Его улыбка была завораживающей и захватывающей душу, но иссиня-чёрные глаза словно подернулись легким туманом, в них плавали слабые, непонятные ей эмоции, подобные тонкому льду, парящему над окутанной зимним туманом водой.
Мяо Цзин моргнула, и слёзы градом покатились по щекам. Поезд набрал скорость и промчался мимо; силуэт человека исчез, а та улыбка осталась лишь призрачным видением, исчезнувшим в одно мгновение.
В поезде она тайком пролила больше слёз, чем за все свои восемнадцать лет. Пассажиры рядом в растерянности смотрели друг на друга, глядя на её юный возраст и то, что она путешествует одна; они не знали, что случилось, раз у неё было столько слёз. Ей протянули салфетку, но она, закусив губу, покачала головой, смахнула слёзы и отрешённо уставилась в окно.
Когда поезд прибыл в пункт назначения, она благополучно села в автобус для встречи первокурсников. Она позвонила Чэнь И, чтобы сказать, что добралась в безопасности. На его стороне было ужасно шумно, похоже, он был в караоке-баре. Прикрыв ухо рукой, он ответил, что понял, велел ей жить хорошо и, не сказав больше ни слова, повесил трубку. Позже он никогда не связывался с ней первым и ни о чём не спрашивал.
Мяо Цзин сжала банковскую карту и пошла к банкомату, чтобы снять деньги. Увидев цифры на экране, она широко раскрыла глаза — он дал ей восемьдесят тысяч юаней. Оплата за обучение в университете составляла всего шесть тысяч в год, и с её привычками этих денег хватило бы на спокойную и безбедную жизнь в течение всех четырёх лет.
Вот только до Чэнь И стало трудно дозвониться. Позже он всё же объяснил: денег не много и не мало, как раз хватит на жизнь обычного студента. А если не хватит, ей всё равно придётся подрабатывать. С происхождением денег проблем нет, он начал откладывать их с восемнадцати лет, так что пусть пользуется ими со спокойной душой — считай, это компенсация за то, что он спал с ней последние два месяца.
Мяо Цзин в гневе сжала кулаки, её лицо побледнело, и ей совсем не хотелось его благодарить.
Некоторое время они поддерживали связь с перерывами, и казалось, что оба эмоционально отдалились друг от друга. Он всегда перезванивал поздно и неохотно. Последний телефонный разговор тоже был коротким. Он сказал: «Мяо Цзин, давай на этом закончим, больше мне не звони». У него появилась другая женщина, да и дел было много, так что времени болтать с ней не оставалось.
Позже Чэнь И сменил номер телефона и больше никогда с ней не связывался.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
