Шесть часов двадцать восемь минут утра.
Сяо Чэнцзы колотила в дверь и пронзительно звала маму и папу, по очереди на китайском, испанском, английском и французском приветствуя залежавшихся в постели родителей.
Белоснежное тонкое одеяло, свернувшееся в подобие кокона, зашевелилось, и первой высунулась вихрастая голова. Прищурив красивые глаза, он беспомощно вздохнул, пару раз пригладил короткие волосы, а в изгибе его руки уже приподнялась изящная фигура, торопя его:
— Сначала надень одежду.
Грохот едва не вышиб дверь, но Сяо Чэнцзы соблюдала прежний уговор: без разрешения совершенно, абсолютно нельзя входить самой.
— А-де! А-нян! Солнце уже припекает попы!
Чэнь И крикнул дочери через дверь:
— Сегодня выходной, почему ты так рано встала?
— Я не видела вас всю ночь и очень скучала по а-де и а-нян, — Сяо Чэнцзы перешла на испанский, сладко ластилась. — Вы мне снились всю ночь, я думала о вас всё это время.
Сердце Мяо Цзин готово было растаять, она уже не могла дождаться, когда встанет с кровати и откроет дверь, но её руки и ноги перехватил Чэнь И. Он спокойно продолжил разговор с дочерью:
— Ты разве не обещала вчера Оскару, что утром вы вместе поедете на велосипедах кормить белочек? И ещё обещала Лео пожелать ему доброго утра, как только встанешь, а ещё — подарить Лоле ароматное печенье, которое сама испекла.
— Да, я о-о-о-о-очень занята!
Сяо Чэнцзы топнула ножкой у двери и бросилась к Мэй Цзи Сы:
— Бабушка, давай вместе испечём ореховое печенье, хорошо? Мне ещё нужно позвонить Лео, а потом…
У дверей спальни воцарилась тишина.
Чэнь И преградил ей путь рукой, и Мяо Цзин снова повалилась на подушки. Оба смотрели друг на друга с едва уловимыми улыбками; он подмигнул ей и торжествующе цокнул языком:
— Ушла.
— Как ты можешь каждый день обводить Сяо Чэнцзы вокруг пальца?
— Нужно бить по слабым местам врага, чтобы выгадать время для себя. — Он подпёр голову рукой, пальцами касаясь её щеки. — Как только я проснулся, моя мэймэй стала ещё прекраснее.
Чистые и яркие глаза-звёзды остались такими же, как и прежде. Годы полностью стерли с неё юношескую незрелость и холодное высокомерие, а мягкий разлет бровей и глаз свидетельствовал о спокойствии и уюте жизни, сочетая в себе зрелое очарование, а также чистоту и изящество, отрешённые от мирского.
— Кто это здесь твоя мэймэй? — Она наморщила носик, касаясь кончиком его носа. — Совсем стыд потерял.
— Разве ты мало называла меня гэгэ? — Он недобро заулыбался, в его взгляде появилось нечто порочное. — Хочешь чего-нибудь «не для детей»?
Он прильнул к мягким алым губам, их языки сплелись. Белоснежное тонкое одеяло сползло к пояснице, обнажив крепкие и соразмерные плечи и спину. Красивые, плавные мышцы вдоль позвоночника очерчивали подтянутые линии. Гладкая смуглая кожа и рельеф мышц выглядели чувственно и мощно; это мужественное лицо источало зрелую притягательность взрослого мужчины.
Одеяло натянулось выше, пространство стало уединённым, все звуки приглушились, стали двусмысленными и туманными, а простые белые занавеси кровати мерно колыхались, подобно водной глади.
Время было рассчитано идеально. Внимание Сяо Чэнцзы переключилось всего на полчаса, и когда она снова постучала в дверь, ей позволили войти. Отец небрежно оперся руками о перила балкона, поднося к носу сигарету и вдыхая её аромат. Сяо Чэнцзы знала об этой привычке отца; встав на табурет, она взобралась на его широкую спину и повисла на нём.
— А-де, можно только понюхать, курить нельзя! Курящие мужчины вонючие.
— Ах ты, малявка, много ты понимаешь, что пахнет, а что воняет. — Чэнь И ущипнул её за кончик носа. — Печенье испеклось?
— В духовке. А а-нян в ванной моется? Вот у а-нян тело ароматное. У Луны-лаоши в детском саду тоже ароматное, Лаоши больше всего любит духи с розой. Когда я вырасту, тоже буду душиться, с запахом апельсина…
— Хорошо-хорошо. — Чэнь И занёс дочь в спальню, натягивая футболку. — Куда ты хочешь сегодня пойти погулять? Мы с а-нян побудем с тобой. Сначала пойдём на урок китайского, потом играть в футбол, а в обед поедим пиццу, идёт?
— Мне нравится смотреть «Путешествие на Запад», но я не люблю учить китайский. В садике нет детей, которые понимают мой китайский. — Сяо Чэнцзы сидела на диване, пристально глядя на отца. — А-де, когда мы вернёмся в Китай?
— Когда ты немного подрастёшь.
— А как же мои друзья? А как же наш дом? Когда мы вернёмся сюда снова? Почему мы должны уезжать?
— В Китае у нас тоже есть дом, это место, где выросли и жили а-де и а-нян.
— Вы с а-нян тоже знакомы с самого детства? Как я и Оскар-гэгэ? А-нян тоже называет тебя гэгэ. Вы поженились, и у вас появился малыш. Значит ли это, что я тоже должна буду выйти замуж за Оскара-гэгэ в будущем? И за Лео-гэгэ…
— Притормози. — Чэнь И прикрыл рот Сяо Чэнцзы ладонью. — Ты ещё ребёнок, тебе нельзя выходить замуж. Оскар и Лео просто твои хорошие друзья, девочкам нельзя выходить замуж за кого попало.
В прошлом году Сяо Чэнцзы пошла в международный детский сад. Она так сдружилась с ребятами, что они каждый день вместе шумели и играли; внезапная новость об отъезде заставила её глаза застилаться туманной пеленой слёз — ей было жаль расставаться с маленькими друзьями.
Время возвращения на родину было назначено на выпускной Сяо Чэнцзы из детского сада, как раз к началу занятий в начальной школе в стране.
Возвращение в Тэнчэн. Спустя столько лет на чужбине это было единственное место, оставившее глубокий след и достойное памяти.
Следовало также сохранить в сердце годы, проведённые на этой земле, — дни, подобные густой туши и ярким краскам, страстные и хаотичные, каждый увиденный пейзаж и каждое испытанное удовольствие, людей самых разных обликов и цветов и всевозможные прожитые моменты. Хотелось, чтобы эти воспоминания отразились в чистых, невинных глазах Сяо Чэнцзы, чтобы она обрела широту души, жизнерадостность и яркость характера.
Сяо Чэнцзы любила семью Цзино-гэгэ, любила дедушку Пи Айэра, любила компанию и завод а-де, любила крутую работу а-нян с автомобилями, любила танцы и представления на улицах, любила зверюшек на фермах и побеги бамбука в горах, любила бросаться под ливни в сезон дождей, любила обжигающе-прохладную морскую воду и то, как другие дети окружали её похвалами.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
