После ужина Чэнь И отвёз Лу Чжэнсы и Ту Ли по домам. Мяо Цзин сидела на заднем сиденье, листая телефон. Подняв глаза, спросила:
— А в те годы… ты ещё гонял?
Чэнь И держал руль:
— Ты же запретила.
— Значит, правда ни разу не гонял?
— Я ведь не вечно семнадцатилетний, — сказал он небрежно. — Не гоняюсь больше за адреналином и не рискую жизнью. Какие деньги нельзя заработать? Бильярд вполне кормит.
— Вся твоя смекалка — вот в таких вещах, — медленно произнесла Мяо Цзин. — Действительно живёшь неплохо.
Его чёрные глаза вспыхнули тёмным огнём:
— А что, разве мне тоже поступать в университет и становиться инженером, как ты с Лу Чжэнсы?
— Я так не думала, — ответила она, опустив глаза и продолжая печатать сообщение.
Чэнь И бросил на неё взгляд в зеркало заднего вида, слегка передвинул плечи и повёл машину домой.
В прошлый раз, когда речь зашла о бильярде, Лу Чжэнсы всерьёз заинтересовался заведением Чэнь И. Они с Мяо Цзин выбрали удобное время, чтобы заглянуть. Чэнь И, конечно, решил принять их как положено и специально зарезервировал для Лу Чжэнсы один из столов.
В университете Лу Чжэнсы иногда ходил с друзьями в бильярд-клуб, но играл редко и не очень умел. Чэнь И неторопливо играл с ним, нарочно поддавался, чтобы тот продержался подольше.
Мяо Цзин тем временем беседовала с Бо-цзаем за стойкой. В зале было всего восемь бильярдных столов и ещё два-три стола для маджонга. Основной доход заведения шёл от продажи безалкогольных напитков, сигарет и фруктовых тарелок. Суточная выручка колебалась от тысячи до полутора тысяч юаней. Зарплата Бо-цзая — восемь тысяч в месяц, что действительно было сопоставимо с окладом Мяо Цзин. Но были ещё сезонные спады — зимние и летние каникулы. Подсчитав всё в уме, Мяо Цзин спросила, не имеет ли Чэнь И дополнительных источников дохода. Бо-цзай лишь хихикнул:
— Брат И велел не говорить.
Она не стала настаивать. Взгляд её скользнул по ряду розовых игровых автоматов с плюшевыми игрушками. Сегодня в зале не было девушек, и автоматы стояли без дела. Заметив, что Мяо Цзин несколько раз посмотрела в их сторону, Бо-цзай дал ей целое ведро жетонов. Она и правда отправилась ловить игрушки.
Жетоны были бесплатными, так что она не жалела их, выбирая только самые любимые игрушки. Соотношение затрат и результата получалось крайне низким.
— Уже давно ловишь? И всего два? — Чэнь И зашёл за водой к стойке и по пути спросил.
— Чжэнсы любит морских черепах. Хочу поймать ему эту, — ответила она, не отрывая глаз от стеклянной витрины. — Спряталась внутри, под неудобным углом.
— Помочь?
— Нет, — отрезала она.
Чэнь И хмыкнул и вернулся к столу.
Честно говоря, мастерство Чэнь И превзошло ожидания Лу Чжэнсы. Тот хоть и не был знатоком бильярда, но кое-что понимал и смотрел профессиональные матчи. У Чэнь И были идеальная сила удара и контроль над шарами. Лу Чжэнсы предположил, что тот, наверное, лучший в районе. Один из зрителей усмехнулся и предложил угадывать выше.
Ежемесячный дружеский турнир в этом зале проводился с самого открытия, но главный приз так никто и не унёс.
Даже тренер студенческого чемпиона по бильярду из другого клуба ни разу не выиграл у Чэнь И.
В бильярде мастера рождаются среди простого народа, возможно, даже уличный торговец жареными клецками может поразить своим умением. Грань между профессионалами и любителями здесь не так велика. Чэнь И никогда не участвовал в официальных соревнованиях, но играл в паре с национальным мастером, а в Тэнчэне не проигрывал никому.
Когда Мяо Цзин закончила с автоматами, она подошла к бильярдному столу. Чэнь И уже начал обучать Лу Чжэнсы: показывал технику прицеливания и ритм ударов — от коротких прямых шаров до малых углов, завершив демонстрацию чистым выигрышем партии. Лу Чжэнсы всё понял, воодушевился и тут же захотел сыграть сам, полностью погрузившись в процесс, чуть не забыв, что Мяо Цзин наблюдает рядом.
Она сама никогда не играла в бильярд, только видела, иногда прикасалась к кию. За все эти годы так и не попробовала по-настоящему. В университете несколько раз оказывалась у стола, но ни разу не захотела учиться и уж тем более просить кого-то научить.
— Мяо Цзин, попробуешь? — Лу Чжэнсы весело поднял брови. — Мне не тягаться с братом И. Давай мы с тобой, новички, сыграем партию?
Чэнь И протянул ей свой кий, приподняв бровь:
— Попробуешь? Научу?
Мяо Цзин на секунду задумалась, взяла кий, натёрла наконечник мелом и стала копировать за другими, как обезьяна, рисующая тигров.
На ней были простые струящиеся брюки-клёш и шелковая блузка, обычно она производила впечатление тихой, изысканной, словно цветок в спокойной воде. Но сейчас она закатала рукава до локтей, обнажив руки, белые и гладкие, как фарфор. Наклонившись над столом, она изогнула талию. Простая одежда в нескольких точках опоры обрисовала изящные изгибы её тела. Она поставила руку-стойку, осторожно провела кием:
— Так можно?
Зеркало на стене чётко отражало всю её фигуру — ясно, отчётливо, почти без возможности скрыться.
В зале собралось немало народу. Вокруг стола стояли и сидели парни. Лу Чжэнсы напротив мерил угол для удара. Чэнь И стоял рядом с Мяо Цзин, его широкая спина прикрывала её хрупкое тело. Его взгляд скользнул по зеркалу: горло резко сжалось, брови-мечи опустились к вискам. Его глаза стали непроницаемыми. Без единого слова он протянул руку и кончиками пальцев коснулся её острого локтевого сустава. На её шелковистой коже осталось пятно жгучего тепла.
— Руку выпрями, — его пальцы скользнули от локтя к плечу, два пальца мягко надавили. Голос стал низким, глухим: — Не сутулься. Плечи держи ровно.
Он поправлял её позу, учил, как двигать кий и наносить удар. Его высокое тело наклонилось вслед за ней, ладони легли на стол по обе стороны от неё, оставляя пространство для движения. Их дыхание и запахи смешались, тёплое дыхание касалось ушей.
Она ощутила за спиной приближение тела — широкого, плотного, с тяжёлым, почти удушающим давлением. Он будто выделил для неё отдельное пространство, отгородив от всего мира. Она чуть повернула голову. В шуме зала её глаза, светлые, как осенняя вода, изогнулись в томную, соблазнительную дугу. Из горла вырвался тихий, бархатистый смех:
— Ты так же учишь других девушек играть?
Тёплое дыхание коснулось его шеи, слегка покраснив уши. Его кадык тяжело дернулся, линия челюсти напряглась. Он сжал её запястье и хрипло прошептал:
— Расслабь запястье!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
