Проспала два дня. На спине высыпала сыпь. Юй Мэн чувствовала себя неловко и всё же решила разделить с ним постель.
— Нужно соблюдать правила, — снова предупредила она.
Луань Чэнъюнь ответил всё той же фразой:
— Я хороший человек.
Прежде чем продолжать работы, нужно было всё расчистить. Прежняя бригада давно разбежалась. Требовалось нанять новых рабочих, что оказалось непростой задачей. В итоге вмешался Луань, откуда-то раздобыл людей и, доплатив им, уговорил взяться за дело. Юй Мэн наняла помощницу по хозяйству из местных женщин, чтобы та ежедневно убирала и готовила еду.
После трёх приёмов пищи Юй Мэн не выдержала. Еда, которую готовила помощница, была настоящим оскорблением для её вкусовых рецепторов. Пришлось полагаться на собственные силы.
Юй Мэн распределила время: полдня на работу, полдня — на личные дела. Она даже отправилась за продуктами, прихватив сумку. Её роскошная кожаная сумка совершенно не вписывалась в колорит мьянманского рынка. Но такова была Юй Мэн: раз уж сама едва не погибла, чего жалеть какую-то сумку? Пусть служит делу и вмещает овощи. Вещь должна приносить пользу человеку.
Торговцы овощами в Мьянме вели дела крайне бесхитростно: они продавали товар не на вес, а кучами. С математикой у них было туго, взвешивать не умели, а куча — это наглядно. Юй Мэн от этого только страдала. Стоило ей что-то купить, как она притаскивала домой целую гору.
Некоторых овощей Луань даже не узнавал и спрашивал её о них. Она лишь отвечала:
— Это съедобно!
В первый раз, когда она взялась за готовку, на столе оказалась куча какой-то жижи. Помня о том, что Луань спас ей жизнь, Юй Мэн пригласила его поужинать вместе. Луань Чэнъюнь не стал церемониться и принял приглашение. Палочек не было. Ели ложками. Рис, залитый бульоном.
Луань зачерпнул ложку, отправил в рот и с наслаждением прижмурился.
— Вкусно, — сказал он. — Давно не ел того, что ты приготовила.
Юй Мэн сама зачерпнула ложку, да побольше, сунула в рот и тут же всё выплюнула.
— Если бы ты сказал правду, ты бы не умер! — она в пух и прах разнесла результат своих трудов.
Луань Чэнъюнь расхохотался. Он ел скверную еду, страдал, и ему хотелось, чтобы она тоже разделила с ним эти невзгоды. Немного помучилась.
Ведь счастье — это когда тяготы делят на двоих.
Даже готовка обернулась провалом. Юй Мэн в унынии бросила ложку на стол и глубоко вздохнула. Что же делать? Этот её проект «Лунный город» превратился в настоящую бездонную яму. Юй Мэн чувствовала, что силы её на исходе.
Ночью было жарко, донимали комары, а старый вентилятор едва дул сквозь сетку полога. Луань Чэнъюнь знал, что Юй Мэн плохо переносит жару, поэтому закрепил лопасти так, чтобы они дули прямо на неё. Юй Мэн не соглашалась. Переключили на режим вращения. Кровать для двоих была слишком узкой, если ложиться вдоль, так что пришлось лечь поперёк. Словно на северо-восточном кане. Лунный свет был ослепительно белым, в нём чувствовалась какая-то леденящая угроза.
Непонятно почему, но луна здесь всегда была такой властной. Юй Мэн почувствовала это ещё в свой первый приезд, потому и назвала проект «Лунным городом». Повсюду стрекотали насекомые, нагоняя тоску. Юй Мэн охватила меланхолия. Луань Чэнъюнь протянул руку и накрыл её тонкой одеждой. Юй Мэн повернулась к нему и, словно капризничая, спросила:
— Зачем ты так добр ко мне?
В темноте не было видно выражения его лица, слышался лишь тихий смешок.
— Зачем пришёл спасать меня? — продолжала она.
— Хочешь сказать, мне нужно было бросить тебя в беде? — возразил он.
— Если бы я умерла, тебе было бы только в радость.
— Я хочу, чтобы все жили долго и счастливо, — его голос звучал мягко, очень под стать этой ночи.
— Ты меня не ненавидишь?
— Нет-нет, — поспешно ответил Луань. — Я ненавижу себя за то, что совершил непростительную ошибку и лишился прекрасного… — Он не договорил, не зная, как подобрать слова.
— Хватит тут разводить философию, — Юй Мэн отвернулась в другую сторону, заставляя себя уснуть. Она, конечно, чувствовала перемены в нём. В тот миг, когда она увидела его в пещере «кошачье ушко», она почти снова в него влюбилась. Всё дело в обстановке, это она всколыхнула чувства. Но стоило им выбраться из леса и вернуться в город, как она велела себе остыть. То, что он сделал, было великим поступком, она стала его должницей, но всего этого было недостаточно, чтобы они снова сошлись. За это время Луань Чэнъюнь, кажется, сменил немало женщин, несколько раз ходили слухи о свадьбе, но всё это оказывалось лишь пустыми разговорами — ни разу не дошло до дела. В чём же дело, что всё это значит? Она никак не могла разгадать его.
Несколько дней они жили душа в душу, и вот однажды хозяин дома установил душ. Неслыханное дело — сказал, что привезли из Китая, отличная вещь. И Юй Мэн, и Луань опробовали новинку. После душа Юй Мэн даже одолжила у хозяйского ребёнка присыпку. В сезон дождей, при такой духоте, Юй Мэн отчаянно нуждалась в ощущении свежести. Когда она забралась под полог, Лао Луань сказал, что от неё очень вкусно пахнет. Юй Мэн ответила, что это старая проверенная марка. Лао Луань придвинулся и принюхался к её руке. Подобно псу, он слегка касался её кожи носом. Воздух был пропитан ароматом. Луань Чэнъюнь подобрался ближе и навалился половиной тела на её ноги.
Юй Мэн мгновенно поняла его намерения. Она пару раз дёрнулась.
Лао Луань внезапно сказал:
— Как скажешь.
Юй Мэн опешила. Он вдруг стал таким джентльменом, что ей даже стало непривычно. Раньше он так себя не вёл.
— Начнём только тогда, когда ты скажешь, — Луань Чэнъюнь не шевелился.
Юй Мэн оказалась в тупике. Желание уже пробудилось, но разум твердил: это же Луань Чэнъюнь, это стихийное бедствие, это хищный зверь. Она молчала. Луань медленно сполз с её ног, словно волна во время отлива. Юй Мэн стало жаль его, и в сырой темноте она тихонько выдохнула: «М-м». Прилив тут же вернулся. Юй Мэн вцепилась в его спину, словно в борт челна, стараясь не утонуть в этом бескрайнем океане. Буря бушевала какое-то время и, наконец, стихла. Они лежали рядом, тяжело дыша, и не произносили ни слова, оба всё ещё смакуя недавнюю
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
