Но Сяо Цзы и Сянь Сунь денег не получили. Юрист, приглашённый центральной больницей, объяснил им:
— Центральная больница в данном случае выступала как сторона, оказавшая экстренную помощь, и поддержала проведение операции на своей базе, исходя из гуманитарных принципов. С юридической точки зрения, когда члены семьи решили привлечь стороннего врача для проведения операции, они уже подписали информированное согласие и заявление об освобождении от ответственности.
Юрист долго и нудно зачитывал рекомендации по урегулированию, а затем перешёл на простой язык:
— Вы можете предъявлять претензии только оперирующему врачу, искать правды в нашей больнице бесполезно. Если вы непременно хотите судиться — пожалуйста, но такое разбирательство точно затянется на год или два. Мы ответственности не несём и не выплатим ни копейки.
Сяо Цзы подумал и сказал Сянь Суню:
— Не будем мы судиться. В суде точно не выиграем, только на юристов потратимся. Видишь, мы полмесяца вели позиционную войну в больнице Фушуня, и был ли толк? Нас просто игнорируют. Нужно сменить тактику: чтобы поймать вора, нужно сначала поймать главаря; чтобы сбить всадника, нужно сначала подстрелить коня. Поедем в Пекин, найдём этого по фамилии Лю и устроим там шум. Он ведь хочет выслужиться? Посмотрю я, как он тогда усидит на месте. И кричать-орать мы не будем. Просто растянем плакат и устроим сидячую забастовку. И мешать никому не станем — сядем прямо у входа в его кабинет. Посидим дней десять, а то и полмесяца, и глянем, сдастся он или нет.
Пекин-то совсем рядом с Фушунем. Сесть на поезд К96 — и всего через одну ночь, рано утром, уже на месте. От пекинского вокзала дойти до Чунвэньмэнь, ещё один перекрёсток на север — и вот она, больница Хэпин. Сяо Цзы и Сянь Сунь прямиком отправились в отделение нейрохирургии и замерли у дверей в ожидании, когда Лю Чжэнлян придёт на работу.
В то утро Лю Чжэнлян вышел из дома и на перекрёстке Дундань купил в кондитерской «Мэйфулинь» кусок торта на завтрак. Когда он пришёл на работу, то увидел эту парочку. Они сидели на скамье в коридоре перед его кабинетом и держали в руках растяжку: «Лю Чжэнлян — незаконная медицинская практика».
Проходившие мимо врачи и пациенты то и дело косились на них, а некоторые доставали телефоны и снимали видео — наверняка для «Доуиня». В двух-трёх метрах стояли двое охранников, сжимая в руках рогатины для задержания.
— Доктор Лю, не ожидали? А вот и мы, — сказал Сяо Цзы.
Лю Чжэнлян не на шутку перепугался и поспешил попросить их убрать плакат:
— Давайте зайдём в кабинет и всё обсудим.
Сяо Цзы с усмешкой ответил:
— С чего бы это? Будем говорить здесь, пусть люди нас рассудят. Ты занимался незаконной практикой, поехал в Фушунь и залечил человека до смерти, а мы вот прибыли в Пекин подавать челобитную в столице, ищем справедливости. Братец охранник, не волнуйся, мы силу применять не будем. И к вашему учреждению дела не имеем — это он в частном порядке лечил людей в другой больнице, прикрываясь именем вашей больницы Хэпин, и погубил человека.
Лю Чжэнляну ничего не оставалось, кроме как вежливо пригласить отца с сыном в кабинет.
Сяо Цзы всё так же с улыбкой произнёс:
— Доктор Лю, доктора Чэня уже уволили. Ну так скажите, как вы намерены решать наш вопрос?
Лю Чжэнляну пришлось выдавить из себя улыбку, хотя на душе у него было скверно:
— Болезнь вашего отца… смерть наступила вовсе не из-за врачебной ошибки во время операции. Повторное кровоизлияние после вмешательства — мы обсуждали это перед операцией, и вы подписали информированное согласие. Это относится к непредвиденным осложнениям после хирургического лечения. Я понимаю чувства вашей семьи, но здесь правда нет моей вины. И дело не в нехватке мастерства — вашему отцу просто катастрофически не повезло. Надеюсь, вы поймёте: внезапные послеоперационные осложнения неподвластны человеку.
Сяо Цзы перестал улыбаться:
— «Не повезло» — и отца не стало. Доктор Лю, честному человеку нечего скрывать, и раз уж мы здесь, то всё заранее продумали. Если бы ты намеренно сжил моего отца со света, я бы сейчас с тобой так не разговаривал. Хотя ты и говоришь, что операция прошла успешно, но пациент-то умер. Разве можно называть такую операцию успешной? Раз успеха нет, а наша семья понесла такие тяжёлые моральные потери, давайте не будем беспокоить суды — это хлопотно. Уладим всё по-тихому. Пятьсот тысяч. Выплатишь мне пятьсот тысяч в качестве компенсации морального вреда, и ещё те тридцать тысяч, что я отдал за операцию, ты должен мне вернуть. Тогда я сделаю вид, что ничего не произошло.
С этими словами он снова вытащил телефон и показал Лю Чжэнляну ту самую видеозапись, на которой он передаёт деньги.
В голове у Лю Чжэнляна всплыла фраза Чжугэ Ляна, которой тот поносил Ван Лана: «Я ещё никогда не видел столь наглого и бесстыдного человека». Но кабинет был не лучшим местом для ссоры, поэтому Лю Чжэнлян сказал:
— Давайте всё спокойно обсудим, не стоит поднимать шум на весь город. Если я и буду выплачивать вам деньги, мне нужно их собрать, сейчас у меня их нет. А те тридцать тысяч за операцию я могу вернуть вам прямо сейчас.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
