— Неужели ты задумал избавиться от Бай Цяньхун с помощью хитрости? — Лу Чжэньлан посмотрел на Гао Шижаня с легкой улыбкой. Гао Шижань не ожидал, что Лу Чжэньлан озвучит его мысли прежде, чем он успеет открыть рот. Кивнув, он сказал: — На самом деле, это не совсем мой план. Глава школы Чжу из секты Даньюэ и люди из школы конфуцианства обсуждали это уже давно, но никак не могли найти способ. Однако сейчас ситуация такова, что спереди голодный волк, а сзади — лютый тигр1. Полагаю, нам остается лишь сначала убрать Бай Цяньхун, чтобы стабилизировать положение в Гуйлине, а уже потом искать возможность отправить подкрепление в Линьцзы.
Чжао Наньян согласился с ним: — Верно. Оставить сейчас Гуйлин ради спасения Линьцзы — все равно что пытаться тушить пожар далекой водой, это совершенно невозможно. Если удастся сначала устранить Бай Цяньхун, кто знает, быть может, ход событий переменится? Вот только убить Бай Цяньхун… крайне непросто. — И Чжао Наньян пересказал все те трудности, которые Лю Би перечислил в шатре для трапез, говоря о покушении на Бай Цяньхун.
Лу Чжэньлан обдумал услышанное: — Этот Лю Би, несмотря на юные годы, обладает незаурядной проницательностью. Он прав. У Бай Цяньхун нет ни привязанностей, ни забот, и при этом она очень дорожит собственной жизнью. Боюсь, выманить ее из вражеского лагеря будет трудно.
— Лу-сяньшэн имеет в виду… — нахмурившись, спросил Гай Не, — что этот план неосуществим?
— Нет! — Лу Чжэньлан ответил решительно, словно разрубил гвоздь и рассек железо. — Не то чтобы это невозможно, но крайне трудно. Я всегда ценил Бай Цяньхун как одну из выдающихся талантов современности и не хотел бы лишать ее жизни, но в нынешних обстоятельствах разве можем мы позволить ей отсиживаться во вражеском лагере и ждать, когда Гуйлин падет в ее руки?
Чжао Наньян видел, что Лу Чжэньлан полон уверенности, будто у него уже созрел план, и не удержался от сомнений: — Лу-сяньшэн, не забывайте. Даже если удастся устранить Бай Цяньхун, нашему отряду потребуется время, чтобы добраться до Линьцзы. Неужели Вы и правда уверены, что сможете покончить с этой яонюй за столь короткий срок?
— Не беспокойтесь, — Лу Чжэньлан прикинул в уме расстояние и время, необходимое героям для перехода к Линьцзы, и лишь затем ответил: — Я обещаю найти способ избавиться от этой роковой красавицы Бай Цяньхун в течение трех месяцев.
Видя его уверенность и понимая, что Лу Чжэньлан ни за что не раскроет свой план до конца, трое остальных не стали больше расспрашивать. Когда обсуждение закончилось, а время было уже совсем позднее, Лу Чжэньлан, Гао Шижань и Гай Не попрощались с Чжао Наньяном и разошлись. Когда Гао Шижань уже собирался уходить, Лу Чжэньлан тихо придержал его за руку и сказал: — Гао-сюн, у меня есть к тебе одна просьба.
— О? — так же тихо отозвался Гао Шижань.
— Мои ученики разузнали, что Бай Цяньхун подослала в Гуйлин крайне важного лазутчика. Неясно, каковы намерения этого человека. Я хотел бы поручить тебе расследование: во-первых, выяснить личность этого шпиона, а во-вторых, разузнать его цели.
— Но… сейчас в Гуйлине, можно сказать, смешались драконы и змеи2, есть ли у Лу-сюна какие-нибудь зацепки?
— Есть. — Голос Лу Чжэньлана стал еще тише. — По слухам, подосланный Бай Цяньхун человек — это девушка лет десяти-пятнадцати.
С тех пор как прошлым вечером Гао Шижань получил поручение от Лу Чжэньлана, он не сомкнул глаз. В голове его снова и снова прокручивалась мысль – кто же эта юная лазутчица? Может, ученица Ян Суня из школы Цансун? Или кто-то пробрался из города Пуян, затесавшись среди женщин-конфуцианок? Или же… или же… Дурное предчувствие шевельнулось в душе Гао Шижаня: «Та, что сейчас находится подле моей жены, разве она не юная гунян?»
Гао Шижань, не подавая виду, как обычно шел вслед за Ма Шаохуа, Цзы Юй и бабушкой Цзян к шатру для трапез. «И впрямь», — Гао Шижань смотрел, как Ма Шаохуа всю дорогу ласково держала Цзы Юй за руку, весело болтая с ней, и думал: «Когда это Цзы Юй успела стать настолько близка с Шаохуа?» На памяти Гао Шижаня Ма Шаохуа уже много лет ни к кому не проявляла такой теплоты. Большую часть времени она пребывала в оцепенении, совершенно не обращая внимания на окружающих. Его прекрасная и преданная фужэнь словно исчезла вместе с их дочерью Люли-эр в ту далекую ночь много лет назад.
— Дядя! Тётя говорит, что боится шума и хочет поесть в тени дерева снаружи, Вы не против? — Цзы Юй подбежала к нему от Ма Шаохуа и спросила, заглядывая в глаза. Гао Шижань на мгновение замер, а затем кивнул. Увидев его согласие, Цзы Юй настояла на том, чтобы сесть под деревом вместе с Ма Шаохуа и ждать его там. Ма Шаохуа с легкой улыбкой не стала возражать и лишь ласковым взглядом провожала Цзы Юй, которая принялась суетиться, принося еду из шатра.
«Как же я сам не заметил, что Шаохуа уже давно перенесла всю нерастраченную материнскую любовь на Цзы Юй? И когда это Цзы Юй начала называть нас дядей и тётей?» В душе Гао Шижаня смешались чувство вины, раскаяние и сомнение. Он взглянул на жену, которая не сводила глаз с Цзы Юй, и подумал: «Если эта девочка окажется лазутчицей, сердце Шаохуа будет разбито». Увидев, что Цзы Юй возвращается из шатра с подносом еды, Гао Шижань тихо вздохнул.
— Тётя, — сияя цветочной улыбкой, сказала Цзы Юй, — сегодня на обед… ах!
Цзы Юй не успела договорить и вскрикнула от боли. Оказалось, Гао Шижань, дождавшись, когда она подойдет поближе, молниеносным движением, подобным внезапному удару грома, от которого не успеваешь закрыть уши, выхватил меч и полоснул ее по правому запястью. Гао Шижань рассуждал так, какой толк Бай Цяньхун подсылать в Гуйлин лазутчицу, не владеющую боевыми искусствами? Если у Цзы Юй есть мастерство, она не позволит лишить себя руки — в попытке уклониться или отразить удар она неизбежно выдаст свою технику. Но Гао Шижань и помыслить не мог, что Бай Цяньхун действительно пришлет шпиона, совершенно не знающего кунфу.
Цзы Юй вскрикнула, и прежде чем крик затих, на ее запястье уже выступила кровь. К счастью, нападавшим был Гао Шижань. Увидев, что девочка совершенно беззащитна, он мгновенно сдержал внутреннюю силу, но даже так лезвие слегка рассекло кожу на руке. Брызнула кровь, испачкав еду.
— Ты! Что ты творишь?! — Ма Шаохуа вскочила и в ярости прикрикнула на мужа, поспешно бросившись осматривать рану на руке Цзы Юй.
— Я… я… — Цзы Юй и без того чувствовала за собой вину, а теперь, перепуганная до смерти, едва смогла вымолвить: — Тётя, я в порядке. Это… просто царапина… Только не знаю… чем я разгневала дядю?
Пока она говорила, на ее глаза навернулись слезы, полные обиды. Ма Шаохуа увидела, что рана и впрямь поверхностная, но хоть ударил ее муж, она не собиралась спускать это на тормозах. Повернувшись к Гао Шижаню, она гневно спросила: — С чего вдруг ты напал на нее? Она лишь молодая гунян, она тебе никто, но при этом прислуживает тебе, подает еду и чай. Чем она тебе помешала? Ну же, говори!
- Спереди голодный волк, а сзади — лютый тигр (前有饿狼、后有猛虎, qián yǒu è láng, hòu yǒu měng hǔ) — китайское образное выражение, описывающее безвыходную ситуацию, когда опасность угрожает с двух сторон. ↩︎
- Смешались драконы и змеи (龙蛇混杂, lóng shé hùn zá) — чэньюй, означающий ситуацию, в которой благородные люди находятся вперемешку с подлецами, и их трудно различить. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
