Жунь Чжэнь дрожал от ярости, долго не в силах вымолвить ни слова. Он полагал, что одной ладонью хлопка не добьёшься1, и У Дуань точно не посмеет враждовать с ними. Кто же знал, что для Юэшэнь Удуань расправиться с семью-восьмью противниками окажется так просто, словно не стоило и сил, чтобы сдуть пыль. Глаза его налились кровью, и он гневно спросил:
— Где У Дуань?
— Отвечаю, дажэнь, она ждала еды в лагере, но после случившегося её никто не видел. Вероятно, сбежала, воспользовавшись суматохой.
— Сбежала? И у тебя хватает совести это говорить? Сколько людей у нас осталось? Сколько лошадей?
— Отвечаю, дажэнь, только что пересчитали. Всего осталось двадцать три человека и пять лошадей.
— Никчёмные бездельники! Все за мной в погоню! У кого нет лошади — бегите пешком! — Жунь Чжэнь громко взревел и быстро вскочил в седло, ведя за собой немногих уцелевших солдат прочь из речной долины. В глубине души он тревожился, не зная, как далеко У Дуань успела ускакать. Однако стоило им выбраться из долины, как он увидел фигуру женщины в чёрном: она держала лошадь под уздцы и сидела на большом валуне.
Вечерние сумерки и отсветы заката разделили небо на две части, точно так же разделив и бледное лицо У Дуань: одна сторона была освещена, другая — погружена в тень. Она тихо смотрела вверх, на только что взошедшую яркую луну. Жунь Чжэнь натянул поводья и, скрежеща зубами, выругался:
— Дрянная женщина! Живо отдавай сокровище!
У Дуань даже не взглянула на него, продолжая смотреть в небо. Она равнодушно спросила:
— Отдать? Почему?
— Не прикидывайся дурой! — Жунь Чжэнь указал на У Дуань и громко крикнул: — Ты с самого начала не собиралась доставлять клинок Да-вану в Сяньян! Только что ты погубила семерых моих братьев, а сама решила забрать меч и улететь прочь!
— Вы ошибаетесь, Жунь Чжэнь-дажэнь, — произнесла У Дуань, высоко поднимая руку и разворачивая ладонь к небу, словно желая наполнить её закатным солнцем и лунным светом. — От тел тех, кому я дала пилюлю золотой луны, скоро начнёт исходить жуткое зловоние. Я не могла оставаться там на ночь, поэтому решила отойти подальше. Здесь очень красивый вид, так что я осталась полюбоваться закатом и луной.
Видя, что У Дуань ни во что их не ставит, Жунь Чжэнь пришёл в такое бешенство, что у него из семи отверстий дым повалил2. Он выхватил большой нож и, размахивая им, закричал:
— Хороша же Юэшэнь Удуань, даже бежать не пытается! Если дело в подлости, то в твоих грязных приёмах тебе нет равных, но если дело дойдёт до драки, неужели двадцать с лишним воинов сюнну не справятся с тобой одной?!
С этим криком всадники справа и слева от него обнажили мечи и бросились в атаку. У Дуань неподвижно сидела на валуне. Четверо солдат, возглавлявших нападение, вместе с лошадьми рухнули на землю. Люди, обхватив себя руками, испускали истошные вопли и катались по земле. Не прошло и мгновения, как их лица почернели, и они испустили дух, истекая кровью из семи отверстий. Четыре лошади, лежавшие рядом, судя по всему, тоже были не жильцы.
От этого зрелища остальные воины сюнну, бежавшие следом, в ужасе застыли. Даже Жунь Чжэнь от изумления лишился дара речи. Как У Дуань ухитрилась за столь короткое время, сидя неподвижно, отравить четверых людей и четырёх коней? Неужели эта женщина не только владеет ядами, но и знает колдовские чары?
Заметив страх на лицах солдат, Жунь Чжэнь разразился руганью:
— Чего застыли! Если эта женщина похитит Морозный клинок холодной луны, по возвращении нас всё равно ждёт смерть! А ну, вперёд!
Сказать-то легко, но кто теперь осмелится приближаться к ней? Солдаты переглядывались, в нерешительности медленно подступая ближе. Наконец несколько человек кивнули друг другу и с общим криком бросились в атаку, занося клинки. Не успели они сделать и пары шагов, как внезапно повалились ниц, бросая оружие и катаясь по земле. Всё повторилось в точности, как с первыми отравленными. Остальные воины бросились наутёк, но стоило им побежать, как один за другим они тоже начали падать. Лица их чернели, и они умирали, истекая кровью из семи отверстий.
В мгновение ока двадцать три доблестных воина сюнну внезапно скончались. Жунь Чжэнь замер в седле, чувствуя, как по телу разливается холод. Он бормотал:
— Яонюй… яонюй… ты не человек, ты призрак…
У Дуань медленно поднялась на валуне и, опустив голову, пристально посмотрела на свою ладонь.
— Этот порошок крайне труден в использовании, — сказала она. — Его нужно слегка прокалить на солнечном свету, совсем чуть-чуть, а затем подержать под лунными лучами. Только тогда яд начнёт испаряться, растворяясь в воздухе и распространяясь на сотню ли вокруг. У него нет ни цвета, ни запаха. Стоит ему попасть внутрь, он мгновенно разносится кровью по всему телу. Если стоять неподвижно, смерть наступит примерно через четверть часа. Но если побежать, кровь потечёт быстрее, и тогда гибель настигнет через два-три щелчка пальцами.
С этими словами её белое, лишённое эмоций лицо вдруг преобразилось, словно лёд на реке тронулся, и на губах расцвела нежная улыбка. Она подняла голову и посмотрела на Жунь Чжэня, который застыл, словно деревянный петух. Однако её взгляд скользнул мимо него, устремляясь куда-то вдаль.
— На создание этого порошка у меня ушло десять лет, — задумчиво произнесла она. — Лишь недавно я закончила его приготовление. Сегодня я впервые испытала его на живых людях и не ожидала, что всё пройдёт так успешно. Это просто замечательно. Жунь Чжэнь-дажэнь, пока я сидела здесь, я долго размышляла и наконец придумала ему имя. Этому яду нужно немного солнца и немного лунного света, поэтому отныне я буду называть его «Сияние вечерней луны». Жунь Чжэнь-дажэнь, как вы считаете, звучит красиво?
В этот миг солнце окончательно скрылось, и безмолвные сумерки окутали землю. Скалы в долине тускло отражали чистое сияние луны. Взгляд У Дуань, прежде пустой, постепенно, очень медленно обретал сосредоточенность. Холодный блеск её глаз впился прямо в военачальника сюнну, сидевшего на коне.
Лицо Жунь Чжэня превратилось в маску, на которой смешались потрясение, ужас, гнев и невыносимая мука, однако он в полном безмолвии испустил дух, и кровь его текла из семи отверстий.
- Одной ладонью хлопка не добьёшься (孤掌难鸣, gū zhǎng nán míng) — китайская идиома, означающая, что в одиночку трудно добиться успеха или противостоять кому-либо. ↩︎
- Из семи отверстий дым повалил (七窍生烟, qī qiào shēng yān) — образное выражение, описывающее крайнюю степень ярости. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
