В главной спальне было тихо. Из служанок осталась только Юнь И. Увидев вошедшего Сяо Бэйчэня, она поспешно поднялась, но он жестом велел ей молчать. Юнь И была сообразительной девушкой и, ничего не говоря, тихо вышла.
Линь Ханцзин спала тяжёлым, беспокойным сном, свернувшись под шёлковым одеялом. Лицо её по-прежнему оставалось бескровным. В этой мягкой, хрупкой позе она напоминала маленького ребёнка, казалось, достаточно одного прикосновения, чтобы она рассыпалась.
Сяо Бэйчэнь подошёл к кровати и положил ладонь ей на лоб. Жар действительно спал. Он незаметно перевёл дух, сел рядом и посмотрел на её бледную руку, бессильно свисающую с края постели.
Он вспомнил ту ночь, когда она впервые приехала в дом Сяо. Тогда она тоже была больна и спала, свернувшись клубочком, словно младенец, вызывая бесконечную нежность.
Сяо Бэйчэнь медленно взял её за руку, обхватил своей ладонью и больше не смог отпустить. Затем тихо позвал:
— Цзю-эр…
Сознание Линь Ханцзин плыло в полусне. Она лишь почувствовала, что кто-то держит её за руку и зовёт детским именем. В этом голосе было столько тепла и покоя — ощущения, которых она не знала уже много лет.
У неё не хватило сил открыть глаза. Из-под длинных ресниц одна за другой покатились слёзы, и она едва слышно прошептала:
— Мама… Я хочу домой…
Сердце Сяо Бэйчэня болезненно сжалось. Мучительная боль пронзала его снова и снова. Он поднёс её маленькую ладонь к своей щеке и молча смотрел на её спящее лицо. В его глазах цвела бесконечная нежность.
— Линь Ханцзин, в этой жизни и во веки веков ты будешь моей. Никто не сможет тебя у меня отнять.
Он просто не мог разжать рук.
Только теперь стало ясно: как бы тщательно он ни поддерживал свою несокрушимую оболочку, как бы ни делал сердце каменным, всё это не выдержало и одной её слезы. Всего одна слеза — и он окончательно погиб.
Сяо Бэйчэнь фактически поселился в Хуатинчжоу. Обо всех дела Иньской армии теперь докладывали ему прямо туда. Мо Вэйи и Сюй Цзыцзюнь также отправлялись в Хуатинчжоу при любом срочном деле.
Центральное правительство на юге, сосредоточив силы против Иньской армии, раз за разом уступало японцам, придерживаясь политики «сначала усмирить внутренние беспорядки, потом отражать внешнего врага». Это вызвало студенческие демонстрации против гражданской войны. На юге правительство погрузилось в хаос, тогда как север, находившийся под властью Иньской армии, оставался неподвижным, словно крепость. Но противостояние Севера и Юга уже ощутимо пахло порохом.
Однажды под вечер Сяо Бэйчэнь вернулся из Северного лагеря, где инспектировал оборону. Он увидел, как служанка Юнь И несёт наверх поднос с несколькими лёгкими блюдами и миской риса.
— Как она? — спросил он.
Юнь И с детства росла в доме Сяо и считалась почти членом семьи. Она улыбнулась:
— Поздравляю, Третий господин! Сегодня днём госпожа Линь наконец пришла в полное сознание. Даже встала с постели и сделала несколько шагов.
Сяо Бэйчэнь немного успокоился. Он едва заметно улыбнулся, посмотрел наверх, затем взял поднос из рук Юнь И.
— Ступай, займись своими делами. Я сам отнесу ей еду.
Юнь И передала поднос и ушла.
Сяо Бэйчэнь поднялся по лестнице. Дверь главной спальни была прикрыта. Он постучал и подождал. Ответа не последовало, и тогда он толкнул дверь.
На кровати никого не было.
Сердце его тревожно сжалось. Он обернулся и увидел, что Линь Ханцзин, стоя к нему спиной, медленно перебирается к дивану. Она тянулась рукой к чайнику на столике, очевидно, хотела пить.
Сяо Бэйчэнь поспешно поставил поднос на резную подставку и в несколько шагов оказался рядом. Он поддержал её:
— Не двигайся…
Но его рука вдруг оказалась пустой: Линь Ханцзин вырвалась и тут же упала на диван, стараясь отодвинуться от него как можно дальше. От этих нескольких движений у неё сбилось дыхание. С трудом подавляя головокружение, она широко раскрыла глаза и яростно выкрикнула:
— Пошёл вон!
Она дрожала всем телом, не в силах унять гнев.
Сяо Бэйчэнь помолчал, слегка опустил голову, налил чашку воды и поставил её на столик.
— Вот вода. Выпей.
Глаза Линь Ханцзин наполнились слезами.
— Хорошо. Не хочешь уходить, тогда уйду я. Я не останусь в этом месте.
Сяо Бэйчэнь взглянул на неё и спокойно ответил:
— Ты должна понимать, что без моего разрешения тебе не сделать из этого дома ни шагу.
Слёзы, стоявшие в глазах Линь Ханцзин, хлынули по щекам. Его спокойствие было невыносимо, будто всё, что он сделал, будто разрушенная им жизнь и пережитый ею кошмар были совершенно оправданны и не подлежали обсуждению. Он собственными руками уничтожил её, собственными руками обрёк на этот ужас, заставил её не иметь возможности ни жить, ни умереть, и теперь ещё стоял перед ней с таким невозмутимым видом, словно имел на это полное право.
Кем он вообще её считал?!
Она с трудом поднялась с дивана и бросилась к резной подставке. Сяо Бэйчэнь застыл, глядя, как она схватила тарелку с едой и с силой разбила её о стойку.
Осколки рассыпались по полу.
Линь Ханцзин сжала в руке острый кусок фарфора и обернулась. Её взгляд, затуманенный слезами, стал решительным и страшным. Срывающимся, хриплым голосом, почти обезумев, она сказала:
— Ещё раз посмеешь на меня давить — я умру у тебя на глазах!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
