В этот прекрасный час и дивный миг я возвращаю тебе жемчужину1
К концу октября заметно похолодало. В резиденции Сяо на острове Синьпин всё сильнее ощущалось уныние поздней осени. Утренний солнечный свет косо проникал в гостиную, и янтарные занавеси с тканым узором, длинными складками спускавшиеся до самого ковра, казались покрытыми тонким слоем золота.
Сяо Бэйчэнь поднялся очень рано. Теперь он полулежал на мягкой кушетке у окна и читал книгу. Не успел он перевернуть и нескольких страниц, как из гостиной донеслись лёгкие шаги, а затем раздался стук в дверь.
Он едва заметно улыбнулся, но не ответил и лишь закрыл глаза.
Стук постепенно стих. Человек за дверью прождал довольно долго, а затем наконец толкнул дверь и вошёл.
Линь Ханцзин принесла завтрак. Увидев Сяо Бэйчэня, лежавшего на кушетке, она поставила поднос, затем подошла к кровати, взяла тонкое одеяло и накрыла его.
Едва она закончила, как заметила, что он по-прежнему держит глаза закрытыми, но уголок его губ едва заметно дрогнул, выдавая улыбку.
Линь Ханцзин тотчас всё поняла и резко дёрнула рукой, собираясь уйти.
Но Сяо Бэйчэнь схватил её за руку. Она не смогла высвободиться и обернулась. Он уже открыл глаза — чёрные, сияющие, словно звёзды, — и просто улыбался ей.
— Отпустите меня, — сказала Линь Ханцзин. — Не то снова потревожите рану.
Сяо Бэйчэнь держал её руку и нарочно не разжимал пальцев.
— Не двигайся, и я не потревожу рану.
Линь Ханцзин слегка опустила голову:
— В таком положении вы не сможете позавтракать.
— Говорят, древние были мудрыми людьми, — с улыбкой ответил Сяо Бэйчэнь. — Оказывается, выражение «красота насыщает лучше еды» действительно правдиво.
Линь Ханцзин ничего не ответила и силой выдернула руку.
Сяо Бэйчэнь тут же опустил голову и протяжно застонал:
— Ааай…
Линь Ханцзин испуганно обернулась:
— Что случилось? Рана болит?
Сяо Бэйчэнь поднял голову. В чёрных глазах плясали искорки смеха.
— Рана не болит. Больно только в сердце.
Его улыбка смутила Линь Ханцзин и привела её мысли в беспорядок. Она отвернулась и принялась накладывать ему кашу.
Сяо Бэйчэнь продолжил:
— Вчера я получил письмо от старшего брата Шэня. Твоё притворство, будто ты госпожа Шэнь, наконец подошло к концу.
Полмесяца назад Шэнь Яньцин увёз Шэнь Кэ в Америку. Перед отъездом он написал Сяо Бэйчэню письмо, в котором подробно объяснил всё, что произошло.
Линь Ханцзин налила миску каши и подала её Сяо Бэйчэню. Но тот поставил миску на низкий столик и, улыбаясь, посмотрел на неё:
— В конце письма старший брат Шэнь написал восемь иероглифов. Надо признать, очень удачно.
Заметив его загадочный вид, Линь Ханцзин спросила:
— Какие именно?
Сяо Бэйчэнь слегка улыбнулся:
— «В добрый час возвращаю тебе жемчужину».
Он произнёс эти слова с особой чёткостью. В его глазах и улыбке было столько нежности, что в них можно было утонуть.
Линь Ханцзин молча опустила взгляд.
Сяо Бэйчэнь продолжил с улыбкой:
— Когда ты заставляла меня называть тебя госпожой Шэнь, ты едва не довела меня до смерти. А теперь наконец позволила мне дождаться, когда облака расступятся и покажется луна. Подумай сама над этими восемью иероглифами, особенно над первыми четырьмя. «В добрый час»… Кто бы мог подумать, что всё так удачно совпадёт? Чем больше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь: мы просто созданы друг для друга…
— Не хочу.
Сяо Бэйчэнь не удержался от смеха:
— Ты чего так торопишься? Я ещё не сказал, для чего именно мы созданы, а ты уже заявляешь, что не хочешь. Так не пойдёт — тебе придётся самой подумать.
Линь Ханцзин на мгновение лишилась дара речи:
— Я знаю, что мне вас не переспорить.
— Это потому, что я говорю разумные вещи.
Линь Ханцзин снова не нашла, что возразить.
— Вы говорите так, будто это я неразумная и пришла к вам скандалить.
Сяо Бэйчэнь улыбнулся:
— Это ты сама сказала. Я ничего подобного не утверждал.
Линь Ханцзин поняла, что он снова её поддразнивает. Она подняла голову и увидела в его глазах лукавый смех, искрящийся, словно россыпь звёзд.
Сяо Бэйчэнь не сводил взгляда с её ясных глаз. Сердце его забилось чаще, и он протянул руку, взял её ладонь в свою и тихо произнёс:
— Ханцзин, последний месяц я был счастлив до безумия. Я наконец снова обрёл тебя. Не во сне — наяву. По-настоящему.
Его ладонь была обжигающе горячей. Линь Ханцзин молча собрала мысли и ответила:
— Ваша рана, кажется, почти зажила. Я уже купила билет. Завтра… я вернусь в Бэйсинь.
Сяо Бэйчэнь замер.
Он посмотрел на её спокойное лицо. Линь Ханцзин высвободила руку и молча опустила голову. Её мягкие губы сжались в тонкую упрямую линию.
Улыбка постепенно исчезла с лица Сяо Бэйчэня. Помолчав, он сказал:
— Тогда я поеду с тобой.
Линь Ханцзин поспешно возразила:
— Ваша рана только недавно затянулась. Вам лучше ещё немного отдохнуть. Я сама доберусь.
Сяо Бэйчэнь слегка улыбнулся, отвернулся к деревянному решётчатому окну и спокойно ответил:
— Хорошо. Раз ты сама так решила, я не стану тебя удерживать. Будь осторожна в дороге.
Такое спокойное согласие удивило Линь Ханцзин, но одновременно принесло облегчение. Она никогда не знала, как вести себя рядом с ним. В душе смешивались самые разные чувства. Старые раны всё ещё не зажили — разве можно было легко стереть их следы? Ещё сильнее она боялась вновь оказаться в его плену. Сяо Бэйчэнь всегда находил способ подчинить себе даже то, чего она сама не могла до конца понять.
Она поднялась, не решаясь взглянуть на его профиль:
— Тогда я пойду собираться. А вы скорее поешьте, чтобы потом принять лекарство.
Не дожидаясь ответа, она повернулась и направилась к выходу.
Сяо Бэйчэнь знал, чего именно она боится. Он продолжал смотреть на пейзаж за окном и тихо спросил:
— Когда ты приехала на Синьпин спасать Шэнь Яньцина, ты ведь кое-что мне обещала. Ты помнишь?
- «Облака рассеялись, и засияла луна — как искренна моя любовь; снег растаял, и наступила весна — как нескончаема моя нежность» (云开月明意切切，雪化春融情绵绵 / yún kāi yuè míng, yì qièqiè; xuě huà chūn róng, qíng miánmián) — поэтический заголовок главы, автором которого является сама Лин Си. Она написала эту фразу в традиционном стиле классической китайской поэзии (парные куплеты дуйлянь). Облака и снег символизируют прежние препятствия и холод, а луна и весна — наступление ясности, взаимности и душевного тепла.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
