Линь Ханцзин мгновенно застыла.
Сяо Бэйчэнь по-прежнему не менял позы и молча смотрел на золотые хризантемы, покачивавшиеся за окном.
— Я знаю, что тебе всё это время было тяжело. И понимаю: если силой заставить тебя остаться рядом со мной на всю жизнь, твоего сердца мне всё равно не получить. Это будет бессмысленно. Поэтому забудь о тех условиях.
Он говорил спокойно:
— Моё сердце никогда не менялось. Но остаться тебе или уйти — решать только тебе.
Слова «остаться или уйти» прозвучали просто, но за ними скрывался глубокий смысл.
Линь Ханцзин медленно сцепила пальцы и опустила глаза. Длинные ресницы легли на белую кожу лёгкой тенью.
Наконец она сказала:
— Завтра рано утром я уеду. Берегите себя.
— Хорошо, — тихо ответил он.
За её спиной закрылась дверь. Шаги постепенно удалялись, пока не стихли совсем.
Вокруг воцарилась тишина. До его слуха доносилось лишь эхо её удаляющихся шагов — всё тише… пока они не исчезли.
В груди у Сяо Бэйчэня словно застыл тяжёлый лёд.
Он ни за что не хотел снова пережить эту боль утраты.
Ни за что!
Он неподвижно сидел, затем протянул руку и нажал на золотой колокольчик, стоявший рядом на столике.
Колокольчик прозвенел всего несколько раз, и тут же открылась дверь. Вошёл Го Шаолунь.
Линь Ханцзин купила билет на утренний поезд до Бэйсиня. Приезжая на острв Синьпин, она почти ничего с собой не привезла, поэтому и собираться было недолго.
Тётушка Ли вместе с несколькими слугами провожала её.
Едва Линь Ханцзин вышла из гостиной, как увидела Сяо Бэйчэня у каменного стола во дворе.
Даже раненый, он по-прежнему стоял прямо и выглядел статным, словно нефритовое дерево под ветром.
Он обернулся и улыбнулся:
— Я пришёл проводить тебя. Дорога ведь неблизкая…
— Не такая уж и дальняя. К вечеру я уже буду в Бэйсине.
Сяо Бэйчэнь слегка улыбнулся:
— Видимо, я совсем запутался. Как говорится, радужные облака легко рассеиваются, а глазурь хрупка, и ничто прекрасное в этом мире не длится вечно. Ты всё равно должна уйти.
Он говорил медленно, и на его губах появилась горькая улыбка, которая тут же исчезла, словно порыв ветра.
— Видишь, теперь я и правда перестал понимать очевидные вещи. Ханцзин, почему же я никак не могу тебя удержать? Чего ты хочешь? Даже если тебе понадобится весь этот мир, я смогу завоевать его для тебя…
Линь Ханцзин подняла глаза. В её взгляде сиял тихий свет, а голос звучал мягко, но прохладно и твёрдо:
— Мне нужны только три приёма пищи в день, крыша над головой и самая обычная жизнь. Но вы, знаменитый молодой маршал Сяо, не можете мне этого дать.
На его мужественном лице ясно проступило уныние.
Он некоторое время молча смотрел на неё, затем слегка улыбнулся:
— Какая же ты холодная. Всегда отталкиваешь меня, словно я стою за тысячу ли. Даже то, чего ты хочешь, я способен тебе дать, но ты всё равно не принимаешь. Неужели твоя обида на меня настолько глубока?
Каждое слово он произносил отчётливо, и в каждом слышалась болезненная слабость.
Линь Ханцзин молча опустила глаза и тихо сказала:
— Я пойду.
Она больше не осмелилась на него взглянуть и направилась к воротам.
Сяо Бэйчэнь стоял неподвижно, всё с той же лёгкой улыбкой на губах.
Линь Ханцзин не успела сделать и нескольких шагов, как услышала, что открылась дверь. Вслед за этим раздался голос:
— До какой степени ранен мой мальчик Лао Сань? Кости и сухожилия не задеты? А вы, бесполезные люди, столько времени молчали! Я вам устрою…
Линь Ханцзин вздрогнула и подняла голову.
Ворота распахнулись, и во двор в сопровождении Го Шаолуня и нескольких часовых вошла Седьмая супруга. На ней была накинута тёмно-синяя парчовая пелерина, лицо выражало сильнейшее беспокойство.
Едва она вошла во двор, как увидела Линь Ханцзин и сама застыла.
— Ханцзин… Ханцзин…
Тело Линь Ханцзин задрожало, в носу защипало. В глубине души внезапно поднялся необъяснимый страх, словно она заранее почувствовала, что сейчас произойдёт.
Она отступила на несколько шагов.
Седьмая супруга уже быстро подошла к ней и крепко схватила за руку. От волнения у неё на глазах выступили слёзы:
— Дитя моё, дитя… Наконец я тебя увидела. А я уже думала, что нам больше никогда не суждено встретиться. На этот раз ты уж не уезжай…
Линь Ханцзин почувствовала, как глаза наполняются слезами. Сдерживая их, она попыталась высвободить руку:
— Седьмая тётушка, я как раз собираюсь уехать.
Седьмая супруга замерла. Она посмотрела, как Линь Ханцзин направляется к воротам, затем взглянула на лицо Сяо Бэйчэня и всё поняла.
Она шагнула вперёд, схватила Линь Ханцзин и, едва сдерживая слёзы, с упрёком спросила:
— Ханцзин, скажи мне: из чего сделано твоё сердце? Почему ты такая холодная? Ты уже прошла с ним весь этот путь и всё равно хочешь уйти? Куда же ты пойдёшь?!
— Седьмая тётушка…
Седьмая супруга больше ничего не сказала. Она потянула Линь Ханцзин к Сяо Бэйчэню, а другой рукой схватила его правую ладонь и перевернула её тыльной стороной к Линь Ханцзин.
На коже виднелись многочисленные шрамы.
Седьмая супруга с болью в голосе сказала:
— Посмотри на его руку. Это он сам бил ею о стекло, когда ты ушла. Посмотри на него самого. Даже раненый, он всё равно проделал весь этот путь до Синьпина ради тебя и позволил стрелять в себя.
Она говорила всё быстрее:
— За те два с лишним года, что тебя не было, он ничего не рассказывал, но мы всё знали. Днём и ночью он места себе не находил, мучился от тоски по тебе. Даже во сне шептал только твоё имя.
Глаза Линь Ханцзин мгновенно наполнились слезами. Она не решалась взглянуть на Сяо Бэйчэня и изо всех сил кусала губы.
Обида, которую она так долго носила в сердце, поднялась огромной волной.
Она хотела лишь вырваться из рук Седьмой тётушки, но та продолжала, не давая ей опомниться:
— Пусть раньше он и вёл себя как последний негодяй, пусть сделал то, за что ты не могла его простить, но и ты ведь мучила его больше двух лет. Не пора ли этому закончиться? Если не идти за ним, то за кем же ты пойдёшь?
Голос Седьмой супруги становился всё настойчивее:
— Девочка, почему ты такая упрямая? Я скажу тебе только одно: любовь нашего Лао Саня к тебе засвидетельствована солнцем и луной. Даже если у тебя каменное сердце, разве оно не должно было согреться от такой любви?
Эти слова пронзили Линь Ханцзин.
Она растерянно подняла голову и встретилась взглядом с безгранично нежными чёрными глазами Сяо Бэйчэня.
Её сердце содрогнулось.
Все стены и бастионы, которые она возводила в душе, мгновенно обрушились.
Слова Седьмой супруги одно за другим отдавались в ушах. Мысли спутались.
Словно пытаясь спастись, Линь Ханцзин вырвала руку и, сдерживая слёзы, направилась к воротам.
Седьмая супруга в отчаянии бросилась за ней, но, сделав всего несколько шагов, вдруг споткнулась и упала на землю.
— Седьмая тётушка! — вскрикнул Сяо Бэйчэнь и поспешил помочь ей подняться.
Но Седьмая супруга взглянула на него, не встала и лишь протянула руку к Линь Ханцзин:
— Дитя моё… Я ведь, можно сказать, была тебе второй матерью.
Эти слова заставили Линь Ханцзин, уже готовую разрыдаться, обернуться.
Она увидела Седьмую тётушку, лежавшую на земле, и больше не смогла уйти. Линь Ханцзин вернулась, помогла ей подняться и хрипло сказала:
— Седьмая тётушка, позвольте мне уйти.
Седьмая супруга крепко сжала её руку, вложила её в ладонь Сяо Бэйчэня и соединила руки обоих.
Она посмотрела на Линь Ханцзин и тихо произнесла:
— Дитя моё, куда же ты ещё можешь уйти? Такова твоя судьба.
Сердце Линь Ханцзин сжалось от боли.
Внутри переплелись тысячи противоречивых чувств так туго, что она не могла произнести ни слова.
Её губы беззвучно дрожали.
И в следующее мгновение слёзы хлынули по лицу ручьём.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
