В те годы, когда глава учения Тунтянь проповедовал Дао на бессмертных островах в заморских землях, туда под шумок просочилось немногочисленное отребье — коварные и лукавые существа, жаждавшие послушать наставления. Все они именовали себя цзимин-дицзы1 святого, и их личная удача-циюнь, кармические препятствия и заслуги-гундэ влились в великую судьбу учения Цзе.
Теперь же, когда пришла Великая катастрофа, если бы учение Цзе смогло «сократить» число своих последователей и учеников, возможно, его положение стало бы лучше.
Жаль только…
Старший наставник Тунтянь в девяноста девяти процентах случаев не способен на то, чтобы так подставить собственных учеников.
«Нужно найти побольше помощников, пригодятся потом, когда придётся разнимать дерущихся».
Посему Ли Чаншоу начал летать ввысь до девятых небес и нырять в бездны глубоких морей, опрашивая всех мастеров, не принадлежащих к трем даосским учениям, которых он только мог пригласить.
Вэньцзин-даожэнь в это время всё еще занимала высокий пост в Западном учении, и задействовать её временно не представлялось возможным.
Кун Сюань-дацзе сейчас находилась неизвестно на каком этапе, и её тоже не следовало беспокоить; то, что она присматривала в племени Шан за перерождением Семи Эмоций, уже было огромной помощью.
Можно было позвать Ню Гэ из дворца Дошуй.
— Если только Лао-цзюнь не собирается в ближайшее время отлучаться, и у Лазурного быка в «графике» найдётся свободное окно.
Ли Чаншоу отправился к У Гану, но тот из-за возложенной на него миссии не мог отойти далеко от лунного лавра.
О Хэнъэ-сяньцзы и вовсе не стоило задумываться: сейчас она фактически находилась под домашним арестом Небесного Дао, и если бы она самовольно покинула Звезду Великого Инь, Небесная кара обрушилась бы на неё немедленно.
Это было следствием влияния предшественника Лана, и тут ничего нельзя было поделать.
А что касается единственной боевой единицы дворца Гуанхань, которую можно было задействовать в любой момент, Сяо Юйту… Ей лучше побольше танцевать в обычное время, а магические битвы — это не для неё.
Клан драконов был единственным могущественным родом в мире Хунхуан, на который Ли Чаншоу мог сейчас рассчитывать.
Ли Чаншоу активировал бумажного даоса, спрятанного неподалеку от Хрустального дворца Восточного моря, принял облик Небесного бога воды и, неся в себе свою уникальную ауру Дао, поспешил к Хрустальному дворцу, используя техники перемещения по воде.
Ещё до того как он добрался до дворцовых врат, несколько старейшин драконьего клана ощутили присутствие Ли Чаншоу и вышли встречать его по собственной инициативе.
Драконы были безмерно благодарны Ли Чаншоу.
Начиная с того, как Ли Чаншоу помог клану драконов улучшить их судьбу-циюнь с помощью метода подношения благовоний, и до периода его пребывания в роли «Морского бога», когда он помогал драконам обрести божественные титулы, шаг за шагом способствовал их переходу под покровительство Небесного двора и содействовал в усмирении Глаза Восточного моря…
Все драконы, от мала до велика, питали к Ли Чаншоу чувство глубокой признательности.
Дошло до того, что стоило Богу Воды только заикнуться, и толпы юных драконьих дев с радостью стали бы служанками в его поместье — из тех, что готовы каждую ночь петь песни и играть на флейтах.
Пройдя по полу, выложенному драгоценными камнями и нефритом, Ли Чаншоу оказался в том самом просторном и скучном зале. Под неспешную божественную музыку, исполняемую морскими девами, Царь драконов Восточного моря уже ждал его у подножия высокого помоста.
Встретившись, оба божества обменялись почтительными поклонами.
Царь драконов пригласил Ли Чаншоу подняться на помост, где морские девы уже поставили инкрустированное самоцветами кресло прямо подле трона Царя драконов.
После нескольких вежливых фраз Царь драконов Восточного моря промолвил:
— Бог Воды, вы стали редко заглядывать в Дворец драконов!
— Дела Небесного двора весьма хлопотны, к тому же приходится приглядывать за делами учения Людей — на всё не хватает сил, никак не выкроить время.
Ли Чаншоу вздохнул и сразу перешел к делу, объясняя цель своего визита.
Лик Царя драконов с его драконьей головой вмиг выразил крайнее затруднение.
— Бог Воды, не то что отряд мастеров — я бы без колебаний отдал под ваше начало всех силачей Дворца драконов. Но вы собираетесь выступить посредником в возможном конфликте между учениями Чань и Цзе… Три даосских учения — это те, с кем клану драконов никак нельзя ссориться. Если вдруг какая-то из сторон затаит на нас обиду, боюсь, клану драконов грозит беда.
Ли Чаншоу с улыбкой ответил:
— Царь драконов, не беспокойтесь. Я призываю отряд мастеров от имени Небесного двора, и позиция, на которой они будут стоять, — это позиция Небесного двора, а не клана драконов. К тому же, с начала Великой катастрофы прошло всего несколько десятилетий, день, когда почтенный Предок Дао созовет шестерых почтенных святых в дворец Цзысяо, еще далеко. Насколько мудры и могущественны почтенные святые, разве позволят они ученикам двух учений по-настоящему вцепиться друг другу в глотки? На самом деле это просто формальность, чтобы придать веса Небесному двору и усилить его влияние в этом деле.
— Это…
Царь драконов Восточного моря погрузился в раздумья.
Если бы Ли Чаншоу попросил войска для нападения на гору Линшань, Царь драконов не колебался бы ни мгновения, но когда дело касалось внутренних дел даосских учений, у него действительно было много опасений.
Будучи древним обитателем мира Хунхуан, Царь драконов одним вопросом попал в самую суть:
— Бог Воды, тот Красный лотос о двенадцати лепестках в итоге должен быть уничтожен или как?
Этим вопросом он выяснял позицию учения Людей: на стороне Чань они или на стороне Цзе.
Ли Чаншоу ответил:
— Этот вопрос требует детального анализа конкретных обстоятельств, и я пока не могу дать вам, Царь драконов, точного ответа. Однако, будучи учеником даосского учения, я определенно не желаю видеть, как мощь Даосао ослабляется внутренними раздорами.
— Хорошо, — Царь драконов Восточного моря некоторое время размышлял, поглаживая бороду, и в конце концов дал согласие.
Первая часть мощного подкрепления была утверждена!
Разумеется, Ли Чаншоу не ограничился только этим.
Он заранее отправился в Подземное царство, чтобы обсудить с Владыками Янь дело о кровавом лотосе. Получив поддержку племени ведьм из Дифу, он также отозвал воинов-демонов, которые разбрелись по трём тысячам миров ради развлечений.
Конечно, важнее всего было то, что он успешно связался с Великим Архмагом и получил его согласие вернуться в земли Пяти Континентов в нужный момент.
Дальнейшее было вопросом игры и расчетов.
Придерживаясь принципа поиска истины в фактах, Ли Чаншоу отправил бумажных даосов в Море Крови, чтобы начать разведку обстановки.
Не прошло и полдня, как он столкнулся с двумя группами мастеров Западного учения, однако Ли Чаншоу заблаговременно ускользнул, не доводя до открытого столкновения.
В это время в Море Крови было даже оживленнее, чем Ли Чаншоу предполагал изначально.
Скитаясь там без цели в течение трёх дней, Ли Чаншоу встретил бесчисленное множество мастеров и даже уловил немало знакомых аур.
Например, племя Сюло, которое уже получило известия от Западного учения и начало приходить в возбуждение: мастера племени выступили в поход в полном составе!
Они почти перевернули Море Крови вверх дном, не пропуская ни единой щели в поисках следов того Красного лотоса.
Мастера Западного учения тоже не отступили и продолжали поиски повсюду; их стратегическое намерение «подобрать то, что плохо лежит», было предельно ясным.
Если им не достанется Красный лотос о двенадцати лепестках, Западное учение сможет благородно заявить, что они всеми силами помогали племени Сюло, заставив тех рассыпаться в благодарностях. Если же лотос удастся заполучить, то, конечно же, «это сокровище имеет предначертанную связь с нашим Западом»2, а племя Сюло в будущем будет угнетаться ещё сильнее.
Кроме того, мастера учения Цзе уже обратили внимание на это место, равно как и мастера учения Чань.
Ли Чаншоу долго размышлял, но так и не смог определить, в каком направлении будут развиваться события дальше.
Он потратил ещё пять дней, чтобы разместить на границе Моря Крови стотысячную элитную армию Небесного двора вместе с трёхсоттысячным войском призрачных солдат Дифу.
Среди них затесалось множество мастеров клана драконов и племени ведьм.
Сохраняя спокойствие, они следили за перемещениями, наблюдая со стороны.
Спустя еще несколько дней со стороны горизонта Юймин-цзе медленно прилетел Шангу Яошуай Байцзэ, ступая по водянисто-голубым волнам, и опустился в лагере союзных войск Небесного двора и Дифу.
Увидев Байцзэ, Ли Чаншоу почувствовал себя гораздо спокойнее и известил Цзиньчи Пэнняо, а также Ню Гэ, с которым договорился заранее, чтобы те поспешили к Морю Крови.
Поистине, верховые животные могут подпереть собой половину неба!
В этот раз нельзя полагаться на учения Чань и Цзе, нужно во всем разобраться самому.
Однако Ли Чаншоу и Байцзэ не успели обменяться и пятью фразами.
«Ли-и-и…»
Внезапно с края неба донесся громкий крик. Ли Чаншоу с улыбкой собрался представить Байцзэ нового члена учения Людей, но едва разомкнул губы, произнеся «Бай-сяньшэн», как обнаружил, что рядом никого нет.
Присмотревшись, он увидел, что Байцзэ уже принял облик священного зверя и величественной походкой высшего света медленно приближается издалека.
Он собирался лично отстоять звание первого верхового животного учения Людей!
— В последнее время в этом Дифу совсем неспокойно.
В Башне Сансары молодой даос, стоя у окна и глядя на далекое Море Крови, задал вопрос с некоторой рассеянностью.
Прикорнувший в углу Дитин открыл глаза и промолвил:
— Всё из-за того куста Красного лотоса, боюсь, в Юймин-цзе грядут великие потрясения.
Молодой даос, однако, не придал этому значения, отрешенно глядя на низкий горизонт мира Юймин.
— Дитин, скажи, как на этот раз победит Бог Воды?
Дитин не удержался и закатил глаза:
— Всё ещё думаете, как бы посоперничать с этим Богом Воды? Хозяин, вы бы хоть на время угомонились.
— Хм! — молодой даос взмахнул рукавом. — Мне просто любопытно, дела за пределами этого места меня больше не касаются. Иди и слушай!
Дитин скорчил гримасу, оскалившись, после чего снова закрыл глаза, подслушивая мысли мириад существ в трёх мирах и наблюдая за каждым уголком Моря Крови.
Он тоже искал следы того куста Красного лотоса.
***
Если бы удалось оказаться на шаг впереди и отыскать это первым, чтобы затем оказать услугу Водному богу Небесного двора, — вот это стало бы по-настоящему крупной выгодой…
- 记名弟子 (jìmíng dìzǐ) — ученик, чьё имя внесено в списки, но который не был официально принят в ряды личных или внутренних учеников. ↩︎
- 有缘 (yǒu yuán) — наличие предначертанной связи или кармического сродства, часто используемое в буддийском контексте для обоснования права на обладание чем-либо. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
