Воспользовавшись возникшей паузой, он даже успел принять ванну, надушиться ароматной пудрой и растереть в порошок некую пилюлю, созданную Тайшан Лаоцзюнем, чтобы посыпать себя ею для придания телу легкого благоухания.
Цинню вспоминал, как он вез Лаоцзюня на спине, и тот с помощью магических техник наблюдал за Чангэн-шисюном, а также за тем, как Чангэн-шисюн вел себя с Юньсяо-сяньцзы…
Он изобразил элегантную улыбку, поправил рукой воздушную челку на лбу и мягко произнес:
— Даою, произошедшее только что было чистой воды недоразумением. Я вовсе не собирался убивать или пленить тебя, я лишь хотел познакомиться.
— Гадость!
Девушка с серебряными волосами хмыкнула и, низко опустив голову, рванулась вперед, превратившись в поток яркого света.
— Постой…
Цинню вскинул руку, желая удержать ее, но ему оставалось лишь смотреть, как она удаляется. Его выразительные бычьи глаза были полны нежности.
— Даже ругается так красиво… Даою, подожди меня!
Скользнув по поверхности, Цинню одним широким шагом бросился в погоню. Его скорость в море крови заметно превосходила скорость Девушки с серебряными волосами.
Та лишь зубами заскрежетала от злости, но не посмела в открытую гневить этого «могущественного мастера древнего рода Демонов».
И вот…
Цинню плыл рядом с Девушкой с серебряными волосами то на спине, то баттерфляем, то брассом, то вольным стилем.
С его губ не сходила то улыбка, то усмешка, то взгляд, полный глубоких чувств. Он без умолку расспрашивал девушку, как ее зовут, где она живет, сколько человек в ее семье, живы ли родители и не желает ли она прогуляться с ним, чтобы получше узнать друг друга.
Разумеется, ответом Цинню был решительный, полный отвращения взгляд и бесконечные возгласы:
— Негодяй!
— Ты недостоин звания старшего, ты утратил облик великого мастера!
Хорошо, что в Первозданном мире не было в ходу слово «извращенец», иначе Цинню непременно заслужил бы этот титул.
Пролетев неведомо сколько десятков тысяч ли, Девушка с серебряными волосами резко остановилась. Ее терпение лопнуло. С резким лязгом она на три цуня обнажила свой драгоценный меч и выкрикнула:
— Что тебе, в конце концов, от меня нужно?!
Цинню подсознательно коснулся кольца в носу, смущенно усмехнулся, а затем, глядя на нее с искренностью в глазах, низким и исполненным мужского обаяния басом промычал:
— Даою, кажется, я вступил в испытание.
Девушка с серебряными волосами слегка нахмурила красивые брови, не совсем понимая, о чем речь.
Цинню расплылся в улыбке:
— В испытание чувств, которое мне суждено пройти вместе с тобой.
— Проваливай!
— Прости, но ты даже в гневе столь обворожительна, — восхищенно покачал головой Цинню и мягко спросил: — Неужели ты не хочешь узнать меня поближе? Возможно, я подхожу под твои критерии спутника на пути Дао.
Девушка с серебряными волосами, стиснув зубы, прошипела:
— Не хочу! Все, что у меня есть, даровано отцом, и дела о спутниках жизни меня не касаются!
— О?
В памяти Цинню внезапно возник образ Чангэн-шисюна, уверенно рассуждающего перед святым. Он вспомнил каноны учения Жэньцзяо, которые сам слышал и осознал в те годы, когда верховный владыка Тайцин наставлял великого мага. Цинню принял серьезный вид и произнес:
— Кажется, воспитание, которое ты получила, не совсем верно. Тело, волосы и кожа хоть и получены от родителей1, и среди сотни добродетелей сыновняя почтительность должна стоять на первом месте2.
Но мы с тобой после рождения стали самостоятельными существами. Мы должны почитать и уважать родителей, но обязаны сохранять собственное «я», а не позволять им верховодить нами. Мы не являемся чьей-либо пристройкой и уж тем более — вещью, принадлежащей другим. В этом твои родители поступили не совсем правильно…
— Замолчи!
Девушка расправила плечи и злобно выкрикнула:
— Ты — не я, откуда тебе знать?! В этом смысл моего существования, в этом моя судьба! У меня сегодня срочное дело. Если ты не собираешься убивать или пленить меня, то перестань преследовать!
Цинню сказал:
— Даою, что у тебя за дело? Может, позволишь мне пойти с тобой и помочь?
Девушка с серебряными волосами полностью выхватила меч Юаньту:
— Либо уходи, либо сразимся здесь насмерть!
— Не волнуйся, спокойствие, только спокойствие, — Цинню замахал руками и отступил на несколько шагов, смиренно спросив: — Тогда… могу я получить твою нефритовую бирку для передачи сообщений?
Девушка, не оглядываясь, устремилась прочь. Легко коснувшись носками стоп поверхности, она превратилась в красно-белый поток света и исчезла в глубинах моря крови.
Цинню понуро вздохнул и долго стоял на месте, запоминая ауру этой девушки.
«Когда закончится история с красным лотосом и Чангэн-шисюн освободится, попрошу его дать мне совет».
Кри-и-и!
Сверху внезапно донесся резкий крик. Цинню моргнул, его фигура вспыхнула, и, пробив толщу волн моря крови, он выскочил наружу.
В небе кружила Золотокрылая гигантская птица Пэн, на спине которой уже стояло несколько человек. В уши Цинню ворвался голос Пэна:
— Старший Цинню, у учителя и остальных возникли проблемы, нам нужно поспешить на помощь. Я уже подобрал Цюнсяо-сяньцзы и Гуйлин-шэнму из учения Цзе, а также Чи Цзинцзы Даочжана и Хуанлун-чжэньжэня из учения Чань! Мы уже недалеко от места, где находится учитель.
Цинню подпрыгнул и уверенно приземлился на спину Золотокрылой гигантской птицы Пэн.
Сначала дело, сначала дело, а не то лишат плодов бессмертия и пилюль для пропитания.
Однако Цинню и представить не мог…
Золотокрылая гигантская птица Пэн взмахнула крыльями и в мгновение ока ворвалась в море крови, стремительно приближаясь к окраине того самого великого города.
Вскоре они встретились с Байцзэ, которого магическая карта Тайцзи только что вывела из города. Байцзэ вкратце рассказал о призрачном тумане и, согласно указаниям Ли Чаншоу, распределил обязанности.
Золотокрылая гигантская птица Пэн обладал невероятной скоростью, но еще не вполне оправился от ран; Гуйлин-шэнму обладала божественными способностями, сравнимыми по защите с артефактами Позднего Неба. Они остались снаружи, чтобы не подпускать воинов Сюло к столбу света.
Цинню и Цюнсяо-сяньцзы вошли внутрь, чтобы помочь. Как только Ли Чаншоу найдет способ пробиться сквозь туман, они должны будут захватить красный лотос.
Цюнсяо понимала важность момента, отбросила шутки, ее прелестное лицо стало серьезным, а в руках появились «Золотые ножницы драконов».
Два потока энергии Инь и Ян подлетели к Цюнсяо и Цинню, увлекая их в город, где они приземлились у обломков стены и встретились с Ли Чаншоу.
Байцзэ взял Золотокрылую гигантскую птицу Пэн за руку и с торжественным видом прошептал несколько слов.
Цзинь Пэн кивнул в знак согласия и тихо ответил:
— Бай-сяньшэн, не беспокойтесь, Цзинь Пэн всё понимает. Если возникнет необходимость, я не проявлю слабости.
Гуйлин-шэнму, однако, поджала губы и мягко произнесла:
— Племя Сюло — это тоже живые существа, может, нам стоит…
— Сделаем все, что в наших силах, — улыбнулся Байцзэ. — Шуйшэнь говорил то же самое, поэтому он и велел нам просто сдерживать их здесь.
Золотокрылая гигантская птица Пэн спросил:
— Неужели нельзя просто уничтожить этот столб света?
— Воплощение господина Шуйшэня уже пробовало, бесполезно, — ответил Байцзэ. — Это лишь тень, отбрасываемая Красным лотосом двенадцатого ранга… Приближается новая группа Сюло, их будет становиться всё больше, остановите их.
Цзинь Пэн кивнул и помчался по морю крови, взмахивая крыльями и поднимая во все стороны неистовые волны, отчего море крови буквально закипело.
В этот момент белый свет прорезал волны, устремляясь к великому городу.
Узкие глаза Цзинь Пэна прищурились. Не дожидаясь призыва Байцзэ, он молниеносно бросился на перехват.
Изящная фигура, скрытая в белом свете, нисколько не испугалась. Сосредоточив взгляд, она приготовилась обнажить меч для отпора!
Но Золотокрылая гигантская птица Пэн летел слишком быстро. Девушка не успела среагировать, и их тени пересеклись…
— Цзинь Пэн!
С окраины города донесся встревоженный крик. Цзинь Пэн успел вовремя остановиться.
Послышалось короткое «Ай-я!», и Цзинь Пэн, заблокировав магические силы девушки, подхватил ее за загривок. Вспышка — и он уже стоял подле Байцзэ, опустив пойманную у его ног.
Цзинь Пэн грациозно развернулся и улетел, продолжая поднимать яростные волны, чтобы не дать воинам Сюло приблизиться.
— Меч Юаньту?
Байцзэ нахмурился, глядя на меч в руках девушки, а затем обернулся к могучей фигуре, стоящей на обломках стены.
Цинню смущенно потер нос. Его лицо покраснело, он переминался с ноги на ногу и едва слышно прошептал:
— Это… Это моя подруга из племени Сюло, можно ее не убивать?..
Под стеной Ли Чаншоу, который уже придумал, как прорваться сквозь туман, невольно открыл глаза и посмотрел на Цинню.
Стоявший рядом Тай-и-чжэньжэнь ткнул Ли Чаншоу локтем в бок и многозначительно подмигнул.
— Неужели ездовым животным учения Жэньцзяо тоже полагаются дао-спутницы?
Ли Чаншоу не нашел слов для ответа. Увидев меч Юаньту, он на мгновение задумался, и на его губах появилась легкая улыбка.
Оставим в стороне всякие расчеты; то, что этот Сы Даван поддался весенним порывам сердца1 — дело вовсе не малое. Если распорядиться этим не должным образом, это напрямую скажется на том, пройдет ли путь учителя и Лао-цзюня в спокойствии.
Среди известных ему бедствий Сию — была ли у него Сы Даван-фужэнь?
На этот счет у него и впрямь не сохранилось никаких воспоминаний.
Впрочем, если судить по здравому смыслу, эта Девушка с серебряными волосами должна быть выдающимся мастером из рода Сюло и, по идее, не должна иметь отношения к историям Сию…
Наверное.
- дун-лэ-чунь-синь (动了春心, dòngle chūnxīn) — образное выражение, означающее пробуждение романтических чувств или любовного влечения. ↩︎
- Бай шань сяо вэй сянь (百善孝为先, bǎi shàn xiào wéi xiān) — традиционная китайская заповедь: «Из ста добродетелей сыновняя почтительность — самая главная». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
