— Просто сейчас Гора Линшань в упадке, а мой старший соученик, достигнув успехов в культивации, вернулся. Официально объявили, что он вышел из затвора.
То, что он сегодня выступил против секты Дусяньмэнь, на самом деле было лишь попыткой досадить тебе и отомстить за прошлые неудачи в Небесном чертоге.
— Личной мести здесь мало, это скорее оправдание, чтобы не потерять лицо.
Ли Чангэн произнёс:
— В этот раз он всё исполнил безупречно. Метки в тех остатках душ указывают на Чи Цзинцзы, бессмертного из учения Чжань. На первый взгляд он действует безрассудно, но на деле всё тщательно спланировал. Скорее всего, позже он пойдёт в отказ и не признает вину — точь-в-точь как один высокопоставленный старший. Самая важная цель действий твоего старшего соученика — показать мне, что у него есть силы и решимость в любой момент опрокинуть стол. Его гранью является лишь недопущение войны между Святыми, и он хочет, чтобы я стал сдержаннее, когда имею дело с Западным учением. Верно?
Дицзан закрыл глаза и горько усмехнулся:
— Его уловки и впрямь на тебя не действуют.
— В древние и стародамие времена ему, должно быть, всегда сопутствовала удача, — безучастно заметил Ли Чангэн. Дицзан ничего не ответил, продолжая сидеть в молчании.
Какое-то время на башне Луньхуэй слышались лишь всхлипы Дитина, который, низко опустив голову, зачитывал клятву Небесному Дао — обиженно и безутешно.
Спустя полчаса Дитин, подобно побитому морозом баклажану, вяло растянулся позади Дицзана.
Ли Чангэн развернулся, собираясь уходить, но Дицзан, словно следуя привычке задавать вопрос перед уходом гостя, снова заговорил:
— Могу ли я спросить, где пролегает твоя грань, друг мой по Дао?
— Учитель говорил, — Ли Чангэн слегка повернул голову, явив Дицзану свой профиль.
Но если на лице Милэ всегда играла странная улыбка, то лицо Ли Чангэна оставалось спокойным, подобно воде в заброшенном колодце.
— Святые не должны умирать.
Дицзан заметно вздрогнул.
Покинув Подземное царство, Ли Чангэн скрытно направился на запад, упорядочивая мысли в голове. Сохраняя безмятежное сердце Дао, он не позволял эмоциям завладеть собой.
Он обязан был ответить на то, что произошло в секте Дусяньмэнь.
Будь то с точки зрения величия учения Людей, его собственных дальнейших планов или в качестве ответного предупреждения Западному учению — он должен был выйти на передний план.
Разрушение божественной способности бумажного даоса и продуманные действия Милэ напоминали Ли Чангэну, что его стиль ведения дел и привычный образ мышления уже изучены врагом.
Осторожность по-прежнему была необходима, но у осторожности должна быть грань.
Когда другие приставляют нож к твоему горлу и делают лёгкий надрез, пусть даже это всего лишь царапина на коже…
Если не нанести ответный удар, твою осмотрительность примут за вынужденную уступчивость, а твою осторожность — за слабость, которой можно воспользоваться!
Техника побега ветром, техника побега через небо и землю — он пролетел сотни тысяч ли!
На границе Синюхэчжоу1 фигура Ли Чангэна внезапно замерла. Он нахмурился, глядя на человека, стоявшего на облаке впереди.
Вэй Шэньмо.
Ли Чангэн тихо вздохнул, сделал шаг вперёд и поприветствовал его сложенными руками:
— Почему генерал здесь?
— Конечно, жду тебя, — улыбнулся Вэй Шэньмо. — Долго ждал в Небесном чертоге, но ты не пришёл. Я подумал, что ты можешь отправиться на противостояние с Западным учением. Там два Святых, и если за твоей спиной никого не будет, я не смогу быть спокоен… Только вот воплощения быстро расходуются.
На сердце у Ли Чангэна стало тепло, и он серьёзно произнёс:
— Ваше Величество, позвольте мне сегодня…
— Пойдём, — усмехнулся Вэй Шэньмо. — Неужели ты думаешь, что два Святых Западного учения меня не видят? Сегодня ругайся всласть.
Ли Чангэн немного помолчал, затем мягко улыбнулся и пошёл вперёд вместе с Вэй Шэньмо.
Гора Линшань стремительно приближалась, её золотая вершина сияла ослепительным светом.
Раздался звон колокола. Все части Линшань были приведены в боевую готовность, несколько учеников Святых уровня заместителей главы учения вышли встречать гостей, поднявшись высоко в небо.
Однако Ли Чангэн опустился прямо к подножию, на середину склона, и стал подниматься по широкой величественной золотой лестнице, ведущей к вершине.
Старые даосы Линшань нахмурились и переглянулись.
Неужели этот парень так уважает их Гору Линшань? Даже обычные Дало2, приходя с визитом, не стали бы подниматься по этой золотой лестнице…
Когда до конца лестницы оставалось пятьдесят ступеней, Ли Чангэн поднял левую руку. Над его головой из пустоты возникла Башня Сюаньхуан. Она медленно вращалась, источая потоки изначальной энергии.
Осталось сорок ступеней. В левой ладони появилась линейка Цянькунь, которую Ли Чангэн перехватил обратным хватом.
Осталось тридцать ступеней. Ли Чангэн поднял взор на величественные золотые горные ворота. На арке ворот были высечены иероглифы «Линшань», а в центре виднелся знак золотого лотоса о двенадцати лепестках.
Он подобрал подол даосского халата и заткнул его за пояс.
В этот момент старые даосы Линшань окончательно растерялись.
Ли Чангэн сделал ещё десять шагов и раскрыл левую ладонь. Небо прочертила золотая нить, с высоты рухнул чёрно-красный метеор, превратившийся в длинное копьё. Ли Чангэн крепко сжал его в руке.
Копьё Убийцы Богов, ослабленная версия.
Старые даосы Линшань не могли не заметить, что Ли Чангэн собирается напасть. Они начали стремительно отступать, выкрикивая предостережения.
— Ли Чангэн, как ты смеешь?!
— Быстрее! Просите учителя явиться!
Внезапно Линшань залило золотым сиянием, облака и туман начали сгущаться, готовые принять форму тысячесаженного воплощения Святого.
В это самое мгновение над головой Ли Чангэна генерал Вэй Шэньмо озарился мириадами золотых лучей. Он преобразился, представ в облике Небесного Юйди, и устремил взор прямо на формирующееся воплощение Святого!
Но и это было не всё.
Над Линшань внезапно раздался чистый и звонкий звон меча. В небе за спиной Ли Чангэна справа возник призрачный образ огромного меча в ножнах высотой в тысячу саженей!
Меч Цинпин!
Как только Меч Цинпин занял своё место, над левым плечом Ли Чангэна в облаках проступил призрачный образ Схемы Тайцзи. Её диаметр также составлял тысячу саженей, но мощь, которую она источала, заставила золотое сияние всей Горы Линшань почти полностью рассеяться!
Воплощение Святого Линшань снова превратилось в туман.
Дон!
Ли Чангэн уже стоял под сияющими золотыми воротами. Он слегка ударил древком копья о землю и окинул взглядом окрестности Линшань.
Затем, не проронив ни слова, он внезапно подпрыгнул. Высоко подняв копьё обеими руками, он обрушил его вертикальным ударом вниз. Божественный свет на золотой арке вспыхнул, но выдержал лишь мгновение, прежде чем та треснула посередине!
Главные ворота мгновенно рухнули. По всей Горе Линшань разнеслись раскаты грохота, по склонам пошли трещины.
Сквозь пыль и дым Ли Чангэн ещё раз посмотрел на местных даосов. Он видел их праведное негодование, видел тревогу на их лицах, видел их страх и трепет, но в его сердце по-прежнему не было ни единого всплеска.
Способ разрушить этот пат заключался в том, чтобы выйти за рамки навязанной Милэ логики и перенести все противоречия на эти руины.
— Хм!
Взмахнув рукавом, Ли Чангэн развернулся и взмыл в небо на облаке, не удостоив их даже единым словом.
- Синюхэчжоу (西牛贺洲, xīniúhèzhōu) — Западный континент Дарящих Коров, один из четырех материков в буддийской и китайской космологии. ↩︎
- Дало (大罗, dàluó) — сокращение от Дало Цзиньсянь (Золотой Бессмертный Великого Ро), высший уровень достижений в даосской иерархии бессмертных. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
