Остров Цзиньао показался впереди совсем скоро.
Словно за спиной Ли Чаншоу пробудился невидимый вулкан, вобравший в себя гнев и возмущение всего Небесного двора, и это пламя вот-вот готово было обрушиться на маленький островок.
Бессмертные учения Цзе мгновенно заволновались. Сотни вспышек света вырвались с острова Цзиньао и замерли в небе, вглядываясь в горизонт.
Высоко в небе возникло благовещенное облако, в котором проступили врата дворца Бию, и оттуда вышли несколько фигур: Добао-даожэнь, Чжао Гунмин, Святая Матерь Цзиньлин и Святая Матерь Гуйлин.
— Неужели этот негодяй действительно осмелился действовать самовольно и навлек на нас такую беду? — пробормотал Добао-даожэнь.
Чжао Гунмин погладил бороду и, покачав головой, передал мысленно:
— Невозможно. Если бы это было так, братец Чангэн непременно предупредил бы нас заранее.
Остальные трое старших учеников согласно кивнули и стали ждать.
Во дворце Юй Сюй собралось более сотни фигур: Двенадцать Золотых Бессмертных учения Чань были в полном составе, прибыли и несколько Бессмертных Благодати. Ученики второго поколения и последователи учения Чань — все собрались здесь.
Если бы их удача могла стать видимой, то можно было бы узреть потоки благовещенного сияния — здесь собрались лишь те, чье происхождение было чистым, а благосклонность небес — безграничной.
В самом центре зала на полу несколько мастеров сотворили облачное зеркало, показывающее происходящее в небе над островом Цзиньао.
Хуанлун-даожэнь вздохнул:
— Кто бы мог подумать, что это событие, всполошившее все Три Мира, окажется лишь фарсом. Похоже, кто-то из учения Цзе, опасаясь чрезмерного сближения младшего соученика Чангэна с Хэнъэ-сяньцзы, прибег к столь топорной интриге.
Чи Цзинцзы, сидевший выше Хуанлун-даожэня, лишь горько усмехнулся и, опустив голову, промолчал.
С другой стороны от Хуанлун-даожэня Даос Тай-и, вступивший в учение раньше других, обвел взглядом присутствующих, скрестил руки на груди и пробормотал:
— Почему мне кажется, что он идет не обвинять, а искать помощников? Неужели это дело действительно не имеет к нам отношения?
— Младший соученик, не накручивай себя, — отозвался Гуанчэнцзы. — Какое отношение это имеет к нашему учению Чань?
Бессмертные в зале согласно закивали.
Гуанчэнцзы скользнул взглядом по сидящему в углу низкорослому старому даосу, но ничего не сказал.
— О? Что это делает Байцзэ?
Цыхан-шимэй тихо задала этот вопрос, и взгляды всех присутствующих тут же прильнули к изображению в облачном зеркале.
Байцзэ нес Ли Чаншоу на спине, зависнув над островом Цзиньао. Ли Чаншоу сидел с закрытыми глазами, храня молчание, а три длинных пера на лбу Байцзэ приподнялись и вытянулись вперед, словно что-то прощупывая.
Бессмертные учения Чань недоумевали, но Юйдин Шисюн горько усмехнулся:
— Чангэн выжидал до сегодняшнего дня, дожидаясь возвращения Байцзэ, чтобы тот измерил удачу и судьбу трех учений. Если судьба острова Цзиньао не предвещает великой беды, значит, случившееся не приведет к окончательной катастрофе убийств. Он все продумал.
Чи Цзинцзы был явно тронут. Он глухо произнес:
— Эх, младшему соученику Чангэну и впрямь пришлось нелегко.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Даос Тай-и. — Второй старший соученик, неужели это дело и впрямь связано с кем-то из присутствующих?
Чи Цзинцзы промолчал. Внутри дворца Юй Сюй воцарилась тишина. Многие бессмертные переглядывались, но никто не выдал себя ни малейшим жестом.
На экране Ли Чаншоу открыл глаза, Байцзэ убрал перья, и слова «малая беда» разнеслись повсюду.
Ли Чаншоу кивнул и произнес:
— Прошу нескольких влиятельных старших соучеников и соучениц из учения Цзе отправиться со мной на запад. Нужно стать свидетелями и показать позицию вашего учения.
На запад?
Бессмертные учения Чань облегченно вздохнули, лишь во взгляде Гуанчэнцзы промелькнуло сомнение.
Бессмертные учения Цзе вздохнули с еще большим облегчением — значит, их учение к этому непричастно. Напротив, теперь они сами стали пострадавшей стороной, и их ярости тоже нужен был выход.
— Как они посмели строить козни против великого мастера-предка Юньсяо!
— Не позволим порочить брак великого мастера-предка Юньсяо!
— Что за подлец это сделал!
Над островом Цзиньао посыпались проклятия, но Добао-даожэнь не позволил всем ученикам сорваться с места, а выбрал группу сильнейших. Во главе встали Чжао Гунмин и Святая Матерь Цзиньлин, их сопровождала Святая Матерь Гуйлин, а также более двадцати мастеров учения Цзе, включая Чжао Тяньцзюня и других. Кроме того, с острова Саньсянь прибыла Цюнсяо и вскоре догнала их.
Решение Добао-даожэня не идти самому было весьма мудрым: это давало учению Цзе пространство для маневра и позволяло не идти бездумно ва-банк (шоу-ха1).
Байцзэ развернулся, Ли Чаншоу указывал путь впереди. Более двадцати лучей света устремились прямиком на запад, ворвавшись в южные пределы континента Наньшаньбу.
При виде этого на Горе Духов — Линшань — неистово забили колокола. Все приверженцы западного учения не знали, смеяться им или плакать, а лица их старейшин омрачились.
Те, кто наблюдал за происходящим и обладал широким кругозором, решили, что Ли Чаншоу, заботясь о спокойствии даосских учений, намерен без лишних слов обрушить весь этот гнев на Линшань.
Ли Чаншоу действительно мог это сделать. В этот момент Линшань даже не могла оправдаться, разве что Святой явился бы лично и открыто пошел на конфликт с даосскими учениями.
В это время во дворце Юй Сюй на губах того самого низкорослого даоса появилась улыбка. Лицо Чи Цзинцзы еще больше исказилось от стыда, он низко склонил голову и вздохнул.
Однако, увы! Внезапно…
Эти двадцать с лишним лучей света стремительно летели на протяжении двух ши-чэней2, как вдруг резко развернулись в Южных землях и направились прямиком на север. Линия, по которой они теперь летели, вела прямиком к горам Куньлунь! К самому дворцу Юй Сюй!
Во дворце Юй Сюй поднялось смятение. Бессмертные учения Чань наперебой выкрикивали вопросы, Гуанчэнцзы сидел, прикрыв глаза и храня молчание. А тот низкорослый даос в углу внезапно смертельно побледнел.
— Цыц? — Даос Тай-и издал усмешку, его красивое лицо неведомо когда возникло рядом, и он принялся с деланным спокойствием разглядывать соученика. — Младший соученик, отчего ты так побледнел? Куда подевался заместитель главы Жаньдэн? Неужели это действительно наши козни?
— Как… как это возможно, — едва слышно пробормотал старик.
— Да что… что же это творится? — Хуанлун-даожэнь, глядя на облачное зеркало, вскочил от волнения. — Они летят к нашим горам Куньлунь? Неужели они направляются прямо в Юй Сюй? Старший соученик, второй старший соученик, вы что-то от нас скрываете?
Гуанчэнцзы хранил молчание, Чи Цзинцзы закрыл лицо рукой.
Даос Тай-и искривил губы в усмешке и равнодушно произнес:
— Любопытно смотреть, как полыхает чужой дом, да вот только, приглядевшись, понимаешь, что горит твоя собственная крыша. Забавно, ох как забавно.
— Довольно, — вздохнул Гуанчэнцзы. — Что бы ни случилось, дождемся прихода Чангэна.
Бессмертные учения Чань хмурились, в то время как старейшины Линшани обливались холодным потом, чувствуя, будто чудом вырвались из пасти тигра.
Спустя еще один ши-чэнь небесный свод над дворцом Юй Сюй содрогнулся от гневного крика Святой Матери Цзиньлин:
— Цзюйлюсунь! А ну выметайся отсюда!
- шоу-ха (梭哈, suōhā) — разновидность покера; в переносном значении — ситуация, когда игрок ставит на кон всё, что у него есть (идет ва-банк). ↩︎
- ши-чэнь (时辰, shíchén) — традиционная китайская единица времени, равная двум современным часам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
