Глава 690: «Академия» Божественного возведения!
Биюнь Тунцзы всё же погиб.
Когда Ли Цзин повёл Нэчжа на городскую стену, у Тайбай Цзиньсина Ли Чангэна возникло довольно сильное предчувствие; едва Ли Цзин обнаружил, что лук Цянькунь цел и невредим, а в глазах Нэчжа загорелось желание попробовать…
Оставалось лишь радоваться, что в итоге лук Цянькунь натянул не Ли Цзин, иначе сегодня и его учению Жэнь пришлось бы несладко.
— Де, можно мне попробовать натянуть этот лук Цянькунь1? Раньше-то я его натягивал! — радостно воскликнул Сяо Нэчжа.
Ли Цзин посмотрел на него с некоторой нежностью, отвесил сыну лёгкий подзатыльник и вполголоса произнёс:
— Не проказничай. Этот лук — сокровище извне, он служит для усмирения нечисти, а не для твоих забав.
Нэчжа хотел было что-то возразить, но Ли Цзин уже положил перед ним лук Цянькунь, окутанный потоками бессмертного сияния.
— Не трогай те длинные стрелы и не вздумай из-за этого самодовольно важничать.
— Спасибо, де!
Нэчжа от радости чуть не подпрыгнул. Схватив лук Цянькунь, он бросился к краю стены, запрыгнул на зубец и с гордым видом выпятил грудь, привлекая внимание множества воинов и горожан внизу.
— Кхм-кхм!
Сяо Нэчжа прочистил горло, крепко перехватил лук Цянькунь, сделал вдох, собрал силы и, приняв стандартную позу «натянуть лук, чтобы подстрелить огромного орла», натянул тетиву до самого предела.
В этот миг!
Одна стрела Чжэньтянь2 исчезла и тут же оказалась в руках Сяо Нэчжа.
Ли Цзин нахмурился и хотел было его остановить — сегодняшнее дело казалось ему необъяснимо странным.
Но пальцы Сяо Нэчжа уже разжались!
Тетива загудела, и стрела Чжэньтянь рассекла воздух, оставив в лазурном небосводе длинный инверсионный след, и мгновенно исчезла из виду.
— О-о-о! — раздалось снизу от воинов и простого люда.
— О-о! — все были преисполнены восхищения.
Нэчжа посмотрел вдаль, а затем, чувствуя некоторую неловкость, обернулся и пробормотал:
— Надо же, как далеко улетела.
Ли Цзин: «…»
— Де, ты только не сердись, я сейчас же догоню стрелу и верну её! — прошептал Нэчжа. Он выудил из кошеля на поясе два маленьких колеса и бросил их перед собой; колеса с шумом завертелись, окутанные клубами пламени.
Нэчжа сбросил обувь и босыми ногами встал на них. Под привыкшими ко всему и полными любви взглядами местных жителей он на огромной скорости устремился на северо-запад, выслеживая след стрелы Чжэньтянь.
Тем временем на горе Кулоу, в обители Шицзи.
— Это те цветы, что ты собрал вчера? Почему ты так небрежен в делах? Ступай и собери заново! Иначе позже накажу тебя затвором на сотню лет!
Под строгий окрик владелицы обители маленький тунцзы с понурой головой и корзиной для цветов медленно вышел наружу.
Что может сказать тунцзы? Такова она, жизнь.
Р-р-р…
Услышав оглушительный рев зверя с задней части горы, Биюнь Тунцзы вздрогнул. Подумав про себя, что «Ма Юань-шибо и впрямь ужасен», он побрел по знакомой горной тропе к долине.
Он смотрел на облака у горизонта, переходил вброд прохладные ручьи и напевал бессмертную мелодию, которую слышал во время прошлого визита с учителем на остров Цзиньао.
Тунцзы и впрямь живется привольно, без забот и долгов живется спокойно.
Учитель защитит от любых напастей, страшно лишь встретить нежданное несчастье.
А? Почему в небе мерцает звезда? Сейчас ведь день, а Утренняя звезда должна быть на востоке.
Раздался негромкий хлопок. Биюнь Тунцзы в оцепенении опустил голову, глядя на огромную дыру в своей груди, и лишь тогда услышал запоздалый резкий свист.
Его изначальный дух мгновенно разрушился, в глазах потемнело, и он медленно осел на землю, быстро являя свое истинное обличье — кусок нефрита.
«Чт… что происходит?»
— Учитель… ах, я умираю.
Бам!
Биюнь упал в лужу крови, а под ним оказалась глубокая узкая выбоина, глубину которой было невозможно определить с первого взгляда.
Земля внезапно содрогнулась, переполошив культиваторов в радиусе нескольких тысяч ли. Многие мастера, чьё внимание изначально привлёк свист стрелы, в этот момент как раз направили сюда своё бессмертное восприятие.
Из пещеры на склоне горы поспешно выбежала Шицзи в длинном платье из чёрного газа. Увидев тело Биюня, она нахмурила свои изящные брови.
Лицо её тут же стало ледяным, она превратилась в поток света и стремительно подлетела ближе, осматривая раны Биюнь Тунцзы…
Его душа и дух рассеялись без следа.
— Кто это?! Какая коварная стрела!
— Если какой-то брат по Дао недоволен Шицзи, прошу, явись лично! Сразиться в магическом искусстве — это по правилам, но что за доблесть — строить козни против тунцзы из обители Шицзи!
— Кто посмел посягнуть на моего тунцзы!
С горы Кулоу взмыли в воздух около десяти теней, большинство из которых были обременены греховной кармой; они издалека наблюдали за происходящим.
Среди них был один с жестоким лицом и третьей рукой, растущей из спины. Он нахмурился, глядя на Шицзи-няннян, и в его глазах промелькнуло сомнение.
Тем временем Шицзи-няннян обнаружила местонахождение стрелы Чжэньтянь. Взмахом изящной руки она извлекла стрелу из глубин земли, окутав её бессмертной силой.
Она внимательно осмотрела стрелу Чжэньтянь, но не смогла определить её происхождение. Попытавшись совершить гадание на пальцах, она вспомнила, что небесные тайны сокрыты великим бедствием.
Ли Чангэн, поймавший этот миг через систему бумажных птиц и медных зеркал, лишь слегка кивнул.
Хорошо, что на этот раз Небесный Путь уделил внимание деталям, а Даоцзу отбросил былую «гордыню» и не стал гравировать на стреле Чжэньтянь название заставы Чэньтан.
Это, по крайней мере, заставило его, маленького противника, подрывающего устои Небесного Пути, почувствовать к себе крупицу уважения. Казалось, будто теперь он стал кем-то вроде надсмотрщика над самим Небесным Путьем.
Честно говоря, стрела Чжэньтянь — это древний артефакт. В те времена застава Чэньтан была лишь крошечным поселением на границе человеческих земель, с какой стати на стреле должно быть написано её название?
Если и писать, то фамилию мудрого и доблестного предшественника Сюаньюаня, у которого было три тысячи наложниц в гареме — вот это было бы внушительно.
Один из даосов указал рукой:
— Шицзи-шицзе, стрела прилетела с той стороны.
— Благодарю!
Поблагодарив его, Шицзи тут же позвала другого тунцзы из пещеры, велела ей взять тело Биюнь Тунцзы и нести стрелу Чжэньтянь, а сама последовала в указанном направлении.
Путь впереди лежал, судя по всему, на северо-восток континента Наньшаньбучжоу.
Впереди Шицзи-няннян непременно встретится с Сяо Нэчжа, что гнался за стрелой. Между ними наверняка вспыхнет ссора, которая привлечёт Даоса Тай-и, что и приведёт к развязке этой пьесы Небесного Пути под названием «Убийство Шицзи Даосом Тай-и».
Эта сцена была нелогичной, крайне нелогичной.
Во-первых, Тай-и-шисюн крайне редко действует в одиночку, он всегда таскает с собой Юйдина. Даос Юйдин степенен и благоразумен, он наверняка остановил бы Тай-и.
Но в этот раз Тай-и, должно быть, явится один, потому что всё это время он прятался у заставы Чэньтан, оберегая своего драгоценного ученика.
Во-вторых, если бы Шицзи не была одурманена судьбой великого бедствия, то, столкнувшись с превосходящим её в силе Тай-и-шисюном, она непременно прибегла бы к уловке для выигрыша времени. По меньшей мере, ей следовало бы позвать друзей, чтобы те поддержали её.
Когда ранее проводилось расследование «торговли местами в учении Цзе», Ли Чангэн уже имел дело с этой Шицзи. Она была верной долгу и друзьям бессмертной, обладавшей немалым авторитетом среди рядовых учеников учения Цзе.
Но ничего не поделаешь, смерть Шицзи должна стать ключевым моментом, подталкивающим начало великого бедствия Божественного возведения. Ради этого Даоцзу даже лично явился к нему, чтобы «поговорить».
Ли Чангэн и раньше прилагал немало усилий, чтобы избежать трагедии с самоубийством Нэчжа и его расплатой плотью и костями. Конфликт между Нэчжа и родом Драконов разразился на несколько лет раньше именно из-за тайного влияния Ли Чангэна.
Однако в деле с Шицзи он действительно ничего не мог изменить, иначе это стало бы прямым объявлением войны Небесному Пути.
К тому же, даже без Шицзи противостояние между учениями Чань и Цзе всё равно бы случилось. Такова воля Небесного Пути.
— Продолжайте смотреть, — Ли Чангэн встал и потянулся. — Мне нужно заняться делами Небесного двора, скоро начнётся магическая битва.
Линъэ поднялась, и, заметив, что её шисюн, кажется, пребывает в тягостном настроении, тихо спросила:
— Шисюн, тебе нужна моя помощь?
— Нет, — Ли Чангэн повернулся к Линъэ, и в его глазах промелькнула теплая улыбка.
Он произнёс:
— Ты можешь спокойно отдыхать здесь. Происходящее не имеет отношения к учению Жэнь. Я просто раздосадован тем, что не в силах предотвратить начало великого бедствия между двумя учениями — Чань и Цзе.
Некоторое бремя ему было достаточно нести на своих плечах в одиночку.
- Цянькунь (乾坤, qiánkūn) — древнекитайское обозначение Неба и Земли, олицетворяющее вселенную и фундаментальные принципы мироздания. ↩︎
- Чжэньтянь-цзянь (震天箭, zhèntiān jiàn) — Стрела, сотрясающая небеса. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
