Чжун Лин, дух Колокола Хаоса, произнесла:
— Как после такого ученикам двух учений Цзечань смотреть в глаза миру?
— Это Великое Бедствие изначально было направлено против них, но ты вмешался — нет, выступил посредником, и уже заставил западное учение принять на себя немалую долю кармы бедствия. Это само по себе равносильно спасению многих учеников обоих учений.
— Если ты и сейчас коришь себя за то, что не можешь полностью предотвратить Великое Бедствие, то ты слишком недооцениваешь само значение этих слов.
— Возможно, — Ли Чаншоу улыбнулся и, заложив руки за спину, медленно полетел к соломенной хижине. — Я пойду, пора за дело.
В глубине дворца Тайбай один из бумажных даосов в облике Тайбай Цзиньсина медленно направился к вратам Чжунтянь.
— Порой я не понимаю, чем именно занят шисюн Чаншоу, — промолвила Юцинь Сюанья. — Но мне кажется, что он становится всё дальше и дальше. Я хочу за ним последовать, но не вижу даже его тени.
Линъэ снова села на пуф и, взяв Юцинь Сюанья за изящную руку, прошептала:
— На самом деле шисюн никуда не уходил. Какие бы великие дела он ни вершил, какой бы пост ни занимал, его истинное тело всегда будет здесь, на пике Сяоцюн.
Чжун Лин прыснула со смеху и пробормотала:
— Похоже, день нашего ухода уже не за горами. Великое Бедствие вот-вот разразится, и даже я совершенно не понимаю, куда оно повернёт.
— Почему? — Юцинь Сюанья нахмурилась. — Не могли бы вы, почтенная, рассказать подробнее?
— Считайте это моим личным секретом, так что не болтайте лишнего, — Чжун Лин щелкнула пальцами, и Колокол Хаоса разлил потоки бессмертного сияния, накрыв головы всех четверых.
Засыпавшая было Сюн Линли широко открыла глаза и с любопытством уставилась на внутренние стенки Колокола Хаоса.
Чжун Лин постучала пальцами по столу с таким видом, будто собиралась сказать: «Запоминайте, это будет на экзамене».
Она понизила голос:
— Я — врождённое сокровище, я видела сотворение мира, и то, как я наблюдаю за вращением Небесного Дао, разумеется, отличается от вашего восприятия живых существ.
— У Великого Бедствия на самом деле есть свои закономерности, оно всегда развивается вдоль определённой линии.
— Взять, к примеру, войну ведьм и демонов: основным противоречием была вражда между верхушками двух рас, и эта линия тянулась от начала до конца.
— Или Великое Бедствие драконов и фениксов — оно само по себе было борьбой за власть и вращалось вокруг господства над Первозданным миром на протяжении нескольких циклов юань-хуэй.
— Но насчёт нынешнего Великого Бедствия Дарования Богов я сначала думала, что раздоры вызваны различиями в догматах учений. Однако позже я обнаружила, что даже при разных догматах, благодаря посредничеству учения людей, они вполне могут сосуществовать.
— У учений Цзе и Чань изначально нет внутренних противоречий, лишь разного рода трения.
Чжун Лин намеренно сделала голос грубее и, подражая тому, как Даоцзу поглаживает бороду, произнесла низким тоном:
— В этот раз Небесное Дао ниспослало Великое Бедствие, что равносильно приказу учению Дао: «Вы все должны умереть вот в таком количестве».
— Та линия исчезла, и Небесное Дао стало прямым двигателем Великого Бедствия.
— В этом и заключается главная причина нынешнего конфликта между Небесным Дао и учением Дао, и именно с этой проблемой сейчас столкнулся ваш шисюн.
Юцинь Сюанья невольно спросила:
— Почему Небесное Дао так поступает с учением Дао?
— Это очень сложный вопрос. Ваш уровень совершенствования слишком низок; если забьёте себе этим голову, не сможете практиковать, — Чжун Лин покачала головой и улыбнулась. — В общем, просто верьте своему шисюну.
— У этого парня сердце не злое, и действует он по собственному плану.
— Он вполне мог бы стоять над всеми сущими, под одним Небом, выше всех живых созданий, но сейчас он выбрал стоять рядом с ними, подняв голову и в упор глядя на Небесное Дао.
— На самом деле это качество, которое редко встречалось у великих мастеров и обладателей великих божественных сил с древних времён. Каждый из них только и грезил о том, чтобы подменить собой Небесное Дао, поглотить всю духовную энергию ли-ци и стать святым Великого Предела.
— Видимо, его родина — воистину необычайное место, раз две пришедшие оттуда одинокие души смогли сделать подобный выбор…
— А?
— Одинокие души?
— Ой! — Чжун Лин преувеличенно прикрыла рот ладонью. — Заболталась я, заболталась. Считайте, что вы ничего не слышали~
Линъэ взглянула на сладко спящую Сюн Линли и внезапно погрузилась в раздумья.
Одинокие души?
Что ж, зато это очень осмотрительные одинокие души.
…
— Господин Синцзюнь.
— Приветствуем Синцзюнь-дажэня.
У врат Чжунтянь раздалось несколько приветствий; небесные воины и полководцы, сложив руки, склонили головы. Ли Чаншоу, заложив руки за спину, вышел, ступая по белому облаку; его взор был исполнен безмятежности и спокойствия.
Казалось, его настроение ничуть не испортилось.
С улыбкой миновав врата Чжунтянь, он устремился прямо к лежащему внизу бессмертному острову.
На этом острове сияние золотого света и плотность силы Небесного Дао были почти такими же, как в Зале Высочайшего Неба.
И неудивительно, ведь именно здесь был воздвигнут Алтарь Дарования Богов.
Сейчас Алтарь Дарования Богов в общих чертах напоминал двенадцатилепестковый лотос, но все его лепестки были сомкнуты, образуя огромный «бутон».
Каждый лепесток достигал сотен чжанов в размере, а на внутренних стенках виднелось несколько рядов пустующих мест — всего числом триста шестьдесят.
В центре располагались пять почётных тронов, но конкретные божественные чины на них ещё не проявились.
Под лотосовым постаментом находился квадратный фундамент, в котором не было ничего примечательного — просто очень ровный и упорядоченный. Каждый из его огромных каменных блоков был пропитан потом Бай Цзяня.
— Синцзюнь! — громко крикнул Бай Цзянь. Его фигура вылетела из расщелины в Алтаре Дарования Богов, и он отвесил Ли Чаншоу череду поклонов дао-и. — Бай Цзянь приветствует Синцзюнь-дажэня. Желаю Синцзюнь-дажэню всяческого благополучия.
Ли Чаншоу с улыбкой ответил:
— Генералу ни к чему лишние церемонии. Охранять Алтарь Дарования Богов — тяжкий труд.
— Вовсе не тяжкий, вовсе нет, — Бай Цзянь простодушно улыбнулся. — Прошу вас, пройдите внутрь, посмотрите. Ваш покорный слуга право не знает, как обустроить внутреннее убранство Алтаря Дарования Богов.
— Хорошо, — согласился Ли Чаншоу и вместе с Бай Цзянем вошёл в Алтарь Дарования Богов.
Вспомнился тот непреклонный1 генерал Хуанди, которого он впервые встретил в Северном море.
И стоило взглянуть на нынешнего строителя Алтаря Дарования Богов, золотого стража, стоящего в полупоклоне…
Хм, испытания действительно ведут к росту.
Войдя в Алтарь Дарования Богов, они словно попали в независимое пространство, подобное Диску Шести Путей Перерождения, однако связь этого места с внешним миром не была прервана.
Пейзаж внутри казался призрачным и в то же время очень пустынным.
Над головой сила Небесного Дао проецировала мириады звёзд; были видны бесчисленные три тысячи миров, медленно вращающиеся вокруг пяти континентов.
Под ногами лежало зеркало из цветного стекла, испещрённое пересекающимися линиями, напоминающими шахматную доску.
Ли Чаншоу огляделся и быстро нашёл одинокую фигуру, сидевшую в углу, скрестив ноги.
Ао Бин.
Бай Цзянь нахмурился:
— Что за невоспитанный драконий гунцзы? Эй, ты! А ну живо иди поприветствуй Синцзюнь-дажэня!
Фигура слегка вздрогнула. Ао Бин открыл глаза, посмотрел на двух человек под звёздным небом и, усмехнувшись, бросил в ответ:
— Разве после смерти я не могу сам распоряжаться собой? Подумаешь, умру ещё раз!
Бай Цзянь округлил глаза и выругался:
— Не понимаешь, что к чему2! Неужели ты и впрямь думаешь, что раз попал сюда, то избежал смерти?! Где гром?!
Грохот!
Под звёздным небом внезапно вспыхнули сотни громовых драконов, угрожающе нависнув над Ао Бином.
Ао Бин вытаращил глаза, воинственно вскочил, бросил ледяной взгляд на Бай Цзяня и Ли Чаншоу, но тут же подкосил ноги и рухнул на колени.
— Я виноват! Всё я понимаю!
Вот такая непреклонность!
Уладил.
Ли Чаншоу тихо рассмеялся и, сделав приглашающий жест рукой, притянул к себе объятую трепетом душу Ао Бина.
Он достал из рукава несколько нефритовых амулетов, протянул их Бай Цзяню и с улыбкой сказал:
— Потрудитесь, генерал, обустроить внутреннее пространство Алтаря согласно этому чертежу.
— Дарование божественных чинов — дело нешуточное, а быть богом — задача непростая.
— Поэтому я хочу основать внутри Алтаря Дарования Богов Академию Фэншэнь, чтобы обучать бессмертных, попавших сюда раньше срока, как быть хорошими и ответственными богами.
— Это дело принесёт пользу на тысячи лет вперёд, так что надеюсь на вашу осмотрительность, генерал.
Бай Цзянь выпрямился, преисполненный чувства долга, и отвесил Ли Чаншоу глубокий поклон дао-и.
— Слушаюсь!
Ли Чаншоу похлопал Бай Цзяня по плечу и неспешно подошёл к дрожащему всем телом Ао Бину, мягко произнеся:
— Не бойся, я в добрых отношениях с твоим эр-гэ, и в этот раз пришёл, чтобы дать тебе компенсацию.
С этими словами Ли Чаншоу коснулся пальцем воздуха, создав из ничего низкий столик и два пуфа.
— Присаживайся, побеседуем.
Ао Бин торопливо закивал, а затем добавил:
— Ой, это… я постою, лучше постою.
Ли Чаншоу не сдержал смешка: этот малый, кажется, наконец-то научился скромности.
- нин-чжэ-бу-вань (宁折不弯, nìng zhé bù wān) — скорее сломаться, чем прогнуться; об обладателе непреклонного характера. ↩︎
- ши-тай-цзю (识抬举, shí táijǔ) — ценить доброе отношение; отвечать взаимностью на проявленное уважение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
