Глава 691. Первая битва учений Цзе и Чань
Внутри алтаря возведения в ранг богов стремительно рос величественный храм.
Сила Небесного Дао действовала здесь подобно объемному принтеру, в полной мере воплощая процесс созидания: здание возводилось как единое целое, от самого основания до купола.
Ао Бин в это время уже сидел напротив низкого стола. Его поза была скованной, он не решался поднять взгляд на сидящего перед ним…
А-Бо.
Тайбай Цзиньсин, божество второго ранга, пользующееся наибольшим доверием Небесного Императора Юй-ди. Его подвигов хватило бы на биографию в три с лишним миллиона слов. Он был великим благодетелем рода драконов, и Ао Бин, разумеется, видел множество его портретов.
Только что юноша поддался чувствам; ему казалось, что для него, великого принца рода драконов, столь поспешный уход с великой сцены мира Хунхуан был крайне… не… стату… сным.
Однако, быстро осознав реальность, Ао Бин поспешил найти свое место…
Место? В глазах Ао Бина промелькнуло замешательство, и он на мгновение погрузился в раздумья.
Сейчас он не был ни драконом, ни призраком; казалось, он одновременно и умер, и остался жив. Боль, когда в него вонзилось копье, та почти бесконечная, бескрайняя тьма — словно его изгнали в края мертвой тишины.
Ему совершенно не хотелось переживать подобное безмолвие во второй раз.
— Неплохо ли тебе здесь живется? — Ли Чангэн непринужденно завел разговор.
Ао Бин отозвался:
— О, неплохо. К Великому Дао здесь близко, озарений приходит много.
Ли Чангэн спросил:
— Не винишь ли ты своего отца-вана за то, что с самого рождения был лишь ненужной пешкой для рода драконов? Не затаил ли ты в глубине сердца обиду и негодование?
Ао Бин моргнул и тихо пробормотал:
— Да… да нет… не до такой степени.
— Здесь только ты и я, не нужно ничего скрывать, — мягко произнес Ли Чангэн. — Я знаю, что у тебя на душе тяжело, просто выскажи всё сейчас. Можешь считать меня старшим, а можешь — близким другом, я сделаю всё возможное, чтобы наставить тебя.
Кадык Ао Бина дернулся несколько раз.
— А это… обязательно должно быть?
Ли Чангэн с теплой улыбкой ответил:
— Это вполне может быть.
— Ну… тогда у меня это, пожалуй, есть.
Ао Бин опустил голову и вздохнул, поспешно сочиняя небольшое объяснение.
На самом деле жизнь в Дворце драконов была вполне хороша.
С тех пор как у него появилась способность к размножению, он взял на себя почетную миссию «пуская ветви, растить листья»2 для семьи Лун-вана. Он познал все радости жизни, каждый день проводил в праздности и безделье, ничем не скованный. Стоило ему произнести «мой отец — Лун-ван Восточного моря», как в водах он мог буквально ходить боком.
Вот только отец-ван почти никогда не призывал его к себе, да и после его рождения не было никаких праздничных церемоний. В глубине души это все же вызывало некоторый разлад.
— Тогда… — негромко спросил Ао Бин, — считается ли то, что я умер непонятно как? Что это за малец и почему он настолько силен? Разве человеческий род не крайне слаб? Даже если он ваш названый внук, он ведь должен был практиковать? Неужели за два-три года можно обрести такие способности? Разве это логично? Я бросился на него и был сражен в мгновение ока — это же до чертиков обидно!
Ли Чангэн не удержался от легкого смешка, поглаживая бороду:
— Происхождение Нэчжи на самом деле весьма запутано. Из-за интриг одного из святых Западного учения Нэчжа был осквернен аурой ша1 предка демонов, поэтому мне пришлось влить силу его прошлой жизни в его духовный зародыш. После этого я использовал великое построение духовной энергии, чтобы он, будучи в утробе матери, напрямую поглощал бесконечную ци. Хотя он еще не прошел через испытание Золотого Бессмертного из-за недостатка личного самосозерцания, его боевая мощь и магическая сила уже превосходят обычных Золотых Бессмертных. Ты проиграл не напрасно.
Ао Бин моргнул, нахмурился и задумался. Выражение его лица стало сложным, а затем он горько усмехнулся.
— Это я опозорил род драконов. Пытался подстроить ловушку другому, а в итоге сам был убит — и впрямь выставил предков на посмешище.
Ли Чангэн немного помолчал и серьезно произнес:
— На самом деле тебе не стоит об этом так много думать.
— Син-цзюнь, я ведь всегда знал, что моя родословная слаба, и я не какой-то выдающийся сын дракона. Вы, возможно, не знаете порядков нашего рода, но по правилам такие драконьи яйца, как мое, считаются бросовыми. Нам не положено занимать квоты на вылупление. Поскольку еще с древних времен на нас лежит кармическое бремя, несколько верховных старейшин клана создали набор магических сокровищ. С их помощью они рассчитывают, сколько драконьих сыновей может родиться в каждые десять тысяч лет, чтобы это не оказало негативного влияния на нашу крайне скудную удачу. Именно благодаря подобным мерам наш род смог шаг за шагом сохраниться до сегодняшнего дня.
Ао Бин тихо выдохнул, с некоторой подавленностью глядя на поверхность стола.
— Особенно это касается потомков отца-вана: каждый из них несет в себе значительную часть удачи рода драконов. Поэтому, хоть матушка и произвела на свет немало яиц, для вылупления отбирали только лучших. Например, мой второй гэгэ — кровь Лун-вана в его жилах в сто, в несколько сотен раз гуще моей. Я до сих пор не могу понять, для чего я пришел в этот мир? Неужели только для того, чтобы быть убитым этим паршивцем Нэчжой?
— Именно так. В этом и заключался смысл твоего существования, — прямо ответил Ли Чангэн.
Ао Бин сжал кулаки, в его глазах, уставившихся на старого бессмертного, лопнуло несколько сосудов.
Ли Чангэн продолжил:
— Роду драконов нужен был повод, нужна была жертва с достаточно высоким статусом, чтобы всколыхнуть чувства всего клана от мала до велика. Нужно было, чтобы драконы натолкнулись на стену — это необходимо для сдерживания раздувающегося эгоистичного корыстолюбия правящей верхушки внутри рода. Ты и был той избранной жертвой, а Нэчжа — той самой стеной. Я один из тех, кто подталкивал события из-за кулис, и именно поэтому я сегодня сижу здесь: я хочу дать тебе некоторую компенсацию.
— Всё, что вы говорите — правда?
— Верно, — подтвердил Ли Чангэн. — Мне нет выгоды обманывать тебя.
Ао Бин оцепенел на несколько мгновений, но затем весело рассмеялся:
— Оказывается, во мне был такой важный смысл! Неплохо, весьма неплохо.
Даже слишком!
Ли Чангэн почувствовал легкое замешательство. Глядя на Ао Бина, он начал задаваться вопросом: а не слишком ли сложно он сам размышляет?
Ао Бин встал, отвесил почтительный поклон и снова сел на место, радостно говоря:
— Благодарю Син-цзюня за наставление, теперь мне на душе стало гораздо спокойнее. Значит, у меня всё-таки была миссия. Наконец-то! Все эти годы я считал себя ошибкой. Думал, отец-ван по случайности высидел никчемное яйцо, а убить сразу не решился, вот и позволил мне творить бесчинства и навлекать беду. Я и творил что хотел. Кто бы мог подумать… надо же, у меня была такая миссия.
Ли Чангэн: «…»
Между живыми существами и впрямь порой невозможно достичь взаимопонимания.
Ну ладно, раз Ао Бин так считает, это сэкономит немало слов.
— Теперь ты уже кандидат в истинные божества Небесного двора. Я дам тебе божественный ранг пятой ступени, что позволит тебе косвенно помогать роду драконов, — серьезно произнес Ли Чангэн. — В настоящее время из-за случившегося с тобой род драконов уже натолкнулся на преграду, и теперь весь клан находится под надзором Небесного Дао.
Ао Бин нахмурился:
— Син-цзюнь, я всё же кое-чего не понимаю. Почему отец-ван во что бы то ни стало хотел использовать Небесный двор для подавления рода драконов?
Ли Чангэн ответил:
— Сдержать род драконов сейчас могут только Небесный двор и великие учения святых.
— Вот оно как… Эх! О помыслах некоторых старейшин клана я всё же знал и считал их опасными. Они всегда были убеждены, что драконы должны править миром Хунхуан. Они полагали, что стоит лишь высвободить накопленное наследие, как Хунхуан снова станет землей чешуйчатых, и мы разделим власть над четырьмя морями и сушей с человеческим родом. Но разве это не стало бы повторением истории ведьм и демонов? Люди сейчас повсюду, и хоть они кажутся разрозненным песком, стоит возникнуть достаточному давлению, они непременно сплотятся. Не пойдет ли тогда род драконов ко дну? К тому же в Небесном дворе сплошь люди, они в восьми случаях из десяти примут их сторону… В общем, кажется мне, что эти старейшины не знают меры, хотя сейчас мы и так живем в достатке. В любом случае, это было довольно опасно.
Ли Чангэн улыбнулся:
— Эгоистичным желаниям живых существ нет предела. То, что ты способен задумываться о таких вещах, доказывает, что ты не просто какой-то повеса.
— Хе-хе, — Ао Бин смущенно потер кончик носа, — вы мне льстите. Все говорили, что я неуч, но у нас ведь у всех драконьи мозги, кто же такого не поймет? Но кровь моя слаба, тут ничего не поделаешь, в клане, как ни старайся, права голоса не получишь, так что лучше было наслаждаться моментом. Видите, в итоге я даже не в убытке: всё в жизни испытал, все блага вкусил, а под конец еще и должность истинного бога получил.
Ли Чангэн внезапно почувствовал, что у него нет сил для колких замечаний.
Этот малый и впрямь о себе слишком высокого мнения: дай ему бюджет в три тысячи, и он на словах воздвигнет целую сеть интернет-кафе.
Тут же Ли Чаншоу начал рассказывать о предназначении бессмертных и божеств, а также о том, на что Ао Бину следовало обратить внимание.
- ша-ци (煞气, shàqì) — в китайской мифологии и учении о ци негативная, разрушительная энергия, часто связанная с насилием, смертью или злыми намерениями. ↩︎
- кай-чжи-сань-е (开枝散叶, kāizhī sànyè) — букв. «давать новые ветви и распускать листья», идиома, означающая рождение множества потомков для процветания и продолжения рода. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
